Часть 4

      Давно       – Да держи ты лук нормально! – Шалый только что оплеуху брату не дал, когда вместо стрелы из рук того вылетел как раз именно лук.       – Ну не выходит, – младший капризничал, но старший брат понимал, что если маленький раб не научится стрелять из лука, то участь его явно незавидна. Он поддерживал брата, как мог, но в стрельбе из лука был явно косорукий как никто.       – Ты понимаешь, что никогда не станешь солдатом, если не научишься стрельбе! – Шалый взглянул в разноцветные, полные слез глаза младшего и тяжело вздохнул. – Встань ровнее! Да не задирай ты так локоть, расслабь плечо! Ровнее! Ну! Отпускай!       И снова стрела полетела куда попала и Шершень едва удержал лук в руках. Ну, хотя бы не выпустил, и то уже хорошо. Шалый шлепнул ладонью по лицу, снова поставил брата на позицию и помог ему натянуть тетиву. Отпустить стрелу, чтобы тот по напряжению его тела прочувствовал, как правильно нужно удерживать лук, натягивать тетиву, отпускать. От подобного обучения зависело, попадет ли его младший брат в солдаты или в какой гарем евнухом или того хуже. Брат был смазлив внешне и вполне мог попасть в какой-нибудь портовый бордель. Такой судьбы он брату точно не хотел.       Когда Шершень впервые попал в цель и не поранился тетивой – они оба рыдали от радости.       Сейчас       Веточка с алыми цветами орхиды, сбитая метким выстрелом из лука, покачнулся и рухнул вниз, но быстрая рука поймала его у самой земли и Шершень с гордым видом повернулся к толпе рукоплещущих дам. Медленным шагом подошел к ним и протянул одной из юных фрейлин, к которой присматривался уже какое-то время. Ну и пусть раб, ну и пусть на постоянной службе. Никто же не запрещал ему тесно общаться с ними. У фрейлины зарделись щеки от смущения и гордости. Один из самых лучших лучников города обратил на нее свое внимание.       С тем же гордым видом Шершень подошел к стоящему в тени Шалому и протянул лук тому.       – Как обычно, на высоте, – пробурчал тот с лукавой улыбкой.       – Твоя школа, – крепкая рука легла на плечо старшака и тот похлопал младшего по щеке.       – Мое дело было только научить, мастерство ты уже сам оттачивал.       – Но если бы тогда, в детстве ты не научил меня держать лук, не знаю как бы последующая жизнь сложилась, – улыбка его померкла.       Шалый тоже посерьезнел. Никому из них не хотелось даже думать, что бы могло произойти, если бы старший брат так кропотливо не обучал младшего, отнимая собственное время, недоедая и недосыпая многие недели, пока не добился результата. Шершень приблизился к Шалому, схватил того за затылок и тронул лоб того своим лбом.       – Ты мой самый близкий иллирион в этом мире, – шепнул он и старшак дрогнул, понимая, что повлажнели глаза и руки трясуться. Что сейчас он пока не сможет стрелять, ведь накатило. Он отвернулся к деревьям, чтоб младший не заметил слез в его глазах…