Шальная кошка

Внедорожник синего цвета лихо несся по заснеженному Питеру, изредка сопровождаемый попутными машинами. Время стояло позднее. Да и погода зверствовала. С утра валил тяжелыми хлопьями снег, а сейчас вовсю хозяйничал суровый мороз. К тому же, выл противно ветер. На улице не было ни души, не считая некоторых «отморозков» в прямом смысле этого слова. Да и те бегом бежали домой, опустив голову. Мура с удовольствием откинулась на спинку сиденья. В салоне было тепло, тихонько играла музыка. Батя то и дело бросал на нее обеспокоенные взгляды. Сегодняшняя операция едва не закончилась катастрофой. Одиночка, отчаявшийся фермер, в порыве мести, едва не погубил несметное количество людей, включая бойца «Смерча». Выйти на него не составило особого труда. Но вот взять на месте не удалось. Да еще и Мурашова наступила ногой на взрыватель. Чуть сдвинь ногу, и разлетелась бы Женька на тысячу маленьких Женек. Никогда Бате не забыть ее взгляда там, в сарае. Испуганная, дрожащая девочка. Она нервно кусала губы и ругала себя за оплошность. Нога постепенно немела. Мура осознавала, что ей осталось совсем чуть-чуть. Хорошо хоть, остальные не лишились рассудка. Батя велел Коту подгонять машину, а Физику с Бизоном вынести ящики с самодельной взрывчаткой. Здесь и без того будет жарко. Выдернуть Мурашову с места — единственный шанс на спасение. — Бать, я хотела сказать… — Потом. Потом поговорим. Сейчас меньше всего ему хотелось знать, что она хотела сказать. Не до разговоров. На кону ее жизнь. А поговорить они всегда успеют. Тросс крепкий, должен выдержать. Кот сорвал машину с места. Раз, два — и Мурашова сорвалась с мины, сопровождаемая взрывной волной. — Женька! — в один голос закричали Бизон и Физик. Мура лежала на снегу. Живая и, можно сказать, здоровая. — Ребята, я вас так всех люблю! — улыбалась она грязным, но очень милым личиком. — Это взаимно! — Батя нисколько не кривил душой. Внешне невозмутимый, в душе он очень перепугался. А вдруг тросс бы сорвался или сдетонировали дополнительные взрыватели… В КТЦ Багира гоняла аналитиков не покладая рук. Накануне в сети всплыло видео. Одиночка угрожал взорвать супермаркет. Но вот какой, оставалось загадкой. Всего одна торговая сеть согласилась закрыться. Остальные лишь усилили охрану. И тут-то пришло досье на одиночку. Фермер устроился работать в магазин. Видимо, в этом самом супермаркете пару лет назад он и приобрёл просроченную колбасную нарезку, ставшую роковой для его матери, да и для него самого. Сразу стало очевидно, что именно там и грянет взрыв. А дальше дело техники. Магазин оцепил СОБР, саперы вместе со «Смерчем» шаг за шагом прочесывали торговое помещение. И нашли то, что искали. Путем переговоров, Муре и Багире удалось его убедить отказаться от взрыва. Но нервов у всей группы ушло немерено. Особенно у Риты. Накануне Кошкина видела вещий кошмар… Необходимо было хоть как-то снять стресс. И Батя, знавший о сне Багиры, мельчайшие подробности, решил: раз уж сон вещий, пусть сбудется до конца. Физик и Бизон метнулись в ближайший магазин, набрали покупок для праздничного стола. Даже Пригов решил присоединиться. И не один, а с бутылкой дорогущего шампанского. Словом, было весело. Засиделись допоздна. После первой бутылки пошла вторая. А на третьей Батя велел закругляться. Особо никто не опьянел. Но вот девчонок решено было отвезти домой. К тому же, машина Багиры до сих пор была в сервисе. А Коту и Физику как раз по пути. Парни обещали доставить Риту домой в целости и сохранности. Батя решил последовать их примеру, и подвезти домой Муру. После взрыва ее, конечно, осмотрел врач. Ничего серьезного, но могут быть головные боли. Да и Булатов слишком переволновался. Не дай Бог в дороге ей станет плохо. Уж лучше он сам доставит Женю. — Чудесный вечер, правда? — счастливо улыбнулась Мурашова. — Очень. Хорошо, что все хорошо кончается. Трудный день был сегодня. Да с нашей профессией легких дней то и не бывает. — Не то слово. Жаль этого фермера, честно говоря. Жил себе, никого не трогал. Мама — единственный близкий человек. И тут на тебе, мясная нарезка, а через два часа смерть. Врагу не пожелаешь! — Обнаглели коммерсанты, — справедливо ругнулся Батя. — Вот что было хорошо в СССР, так это ГОСТ. Все продукты подвергались тщательной проверке. А сейчас… На складах антисанитария, работает незнамо кто, порой даже без медкнижек. Даже боязно брать что-то в супермаркетах. — И не говори, — улыбнулась Мура. Он даже не представлял, как она была счастлива побыть с ним наедине, пусть и короткий промежуток времени. До дома оставалось всего ничего. Пара минут, и они разойдутся, чтоб завтра вновь встретится на службе. — Спасибо, Бать, что подвез. — Не за что. — Ну, тогда до завтра! Женя открыла было дверцу, но выйти не успела. — А о чем ты хотела поговорить? — вдруг вспомнил Булатов. Мура замерла. Там, в сарае, она боялась не смерти. Боялась не успеть… Не успеть сказать ему самое важное. Через минуту раздался бы взрыв, и она с чистой совестью покинула этот мир. Но сейчас бомбы не рвутся, никто не стреляет. И нет той смелости и отчаянности, которая руководила ею пятнадцать часов назад. Она хотела сказать, как сильно любит его. Давно. С первого взгляда. Как благодарна судьбе за возможность видеть его. Для счастья было достаточно любоваться им, позволять редкие объятия и поцелуи в щеку. Но сегодня утром, на самодельной взрывчатке, она готова была открыться, чтоб стало легче. И прежде всего, ей. А сейчас было невдомек, станет ли кому-то лучше от ее признания. И как им дальше жить? — Я… Голос дрогнул. Мура не могла подобрать правильные слова. Можно было ляпнуть что-нибудь. Например, что очень рада работе в «Смерче»… Или бросить нейтральное: «я хотела сказать, чтоб вы себя берегли». Но врать ему Мура не смела. — Что-то случилось, Жень? — мягко спросил Батя. — Нет. Просто понимаешь, это все так сложно… — Женя вернулась на место. — Я уверен, что пойму. — Бать, скажи честно: ты думаешь, что я вертихвостка? — выпалила Мура. — С чего ты взяла? — удивился Булатов. — Ну ты же не слепой. Прекрасно видишь негласное соперничество Физика и Кота. Да и Боря, судя по всему, не отказался бы от близких отношений. Булатов помрачнел. — А ты, значит, сделала выбор? — Да. И очень давно. — Ну и кто он? Хотя, дай угадаю… Кот? — Не угадал. Тот, в чью пользу я сделала выбор, даже не принимает участия в этой нелепой борьбе. А сегодня… Сегодня я именно об этом и хотела тебе сказать. Понимаешь, я очень боялась уйти из этого мира с тайной на сердце, которая грызёт меня уже больше двух лет. И сейчас я очень волнуюсь, но не сказать не могу… Мура повернулась, внимательно посмотрела в глаза Бати, придвинулась поближе, положила ладошку ему на руку и сказала: — Я лишь хотела сказать, что люблю тебя. — Жень, я же… — мягко начал было Булатов, но Мура не дала ему продолжить фразу. С жадностью дикой кошки она впилась в горячие губы командира, не боясь суровой реакции. Это было необходимостью почувствовать его губы на вкус. Наградой за долгое молчание и сегодняшнее спасение. Первой мыслью было, что Батя ее оттолкнет. Но через мгновение Мура почувствовала сильные, уверенные пальцы на своем затылке. Командир напористо углубил поцелуй, вызывая в ее теле табун мурашек. Как умело он целовался! Нежно, чувствительно и невероятно возбуждающе. Женя ощущала себя на седьмом небе от счастья. Будь что будет, но сегодня она урвет от жизни по максимуму. Нежные пальчики гладили крепкую шею, изнывая в его руках от ласки и дикого желания стать одним целым. Не соображая нахлынувшего восторга, что они стоят в темной арке перед многоквартирным домом, Женя нащупала рукой рычажок и принялась опускать сиденье, укладываясь и притягивая командира на себя. Не так то легко это было. Мешала верхняя одежда. Но Батя понял все правильно. — Ты уверенна? — На все сто. — Тогда не здесь. Вдруг кто решит проехать через арку во двор… — Тогда пойдем ко мне, — порывисто предложила Мура и тут же испугалась: — Или ты куда-то спешишь? — Нет. Иван тщательно запер машину и последовал за Женей. В лифте Мурашова вновь впилась в его губы неистовым поцелуем. Дверь в квартиру они открыли кое-как. Прямо на пороге сбросили пуховики, избавились от обуви. Идти до спальни было слишком далеко. А в прихожей стояла высокая тумбочка с твердой поверхностью. Быстро, словно от этого зависела ее жизнь, Мура стянула с Булатова свитер, рубашку, расстегнула джинсы. Едва ее пальцы коснулись возбужденной плоти, Батя издал не то рык, не то стон, и взял в свои руки инициативу. Каким великолепным любовником он был! Не сравнить с молодыми пижонами. Страстный, чувствительный. Губы ласкали лебединую шейку, а руки властно протиснулись под юбку, собственически сжав упругие ягодицы. Мура не успела оглянуться, как оказалась перед ним в одних трусиках — лифчиков она не признавала. Затуманенным от желания взглядом, Батя коснулся соска языком и чуть не взорвался от переизбытка чувств. Ни одна женщина не возбуждала его так, как эта роскошная русоволосая дива. Он понимал, что дразнит и себя, и ее. Но не мог наброситься как на кусок мяса. Нежно и неторопливо он исследовал ранее недоступное великолепие. А любоваться было чем! Полная грудь, плоский животик, длинные ноги, бархатистая кожа. Мура изнывала от желания. — Батя! — Что? — хрипло спросил Булатов, глядя в ее глаза потемневшими зрачками и рукой раздвигая круглые бедра. — Я безумно хочу тебя! — Вот так? — Булатов с силой толкнулся в мокрое разгоряченное лоно. Женя вскрикнула, обхватила его ногами, впуская в себя еще глубже. — Не останавливайся, пожалуйста! — прошептала она ему в губы. Батя продемонстрировал всю свою силу. Приподнял ее, сжал ягодицы, прижал к стене, не сдерживая свой натиск. Женя не знала, сколько времени они провели в такой позе, не знала, сколько царапин оставила на его спине. Ей было невероятно хорошо. Финиш настиг одновременно. Мокрый и разгоряченный Батя нежно запечатлел поцелуй на пухлых губках и со вздохом опустил Женю на пол. Ему очень хотелось прилечь, но еще больше принять душ. И Мура поняла его правильно. Вышла из прихожей в спальню, принесла чистое полотенце. — Ванная налево, — она хотела уйти на кухню, но Батя не позволил. Аккуратно втолкнул ее в ванную комнату, включил душ. Все время он молчал, с любовью намыливая прекрасное тело Муры. И Женя не осталась в долгу. Омовение друг друга пришлось прервать в силу нахлынувшей страсти. Секс в прихожей, секс в ванной, секс в спальне. Мура брала от судьбы по максимуму. Заснули они под утро, изрядно обессилев. Но буквально через пару часов зазвонил противный будильник. Работу никто не отменял. — Так не хочется никуда идти, — сонно улыбнулась Мура. — Всю жизнь бы так валялась с тобой в кровати. — Мечтательница! — усмехнулся Батя, легонько поцеловал ее в губы, выбрался из-под одеяла и направился в душ. Женя суетилась на кухне. Как боец элитного спецподразделения, она знала: завтрак — самая важная пища. На деликатесы времени не было. Пришлось ограничиться яичницей по-министерски. Булатов уплетал за обе щеки. — Очень вкусно, — нахваливал он. Женя глядела и улыбалась. Вот оно, счастье. Любимый мужчина, бурная ночь, совместный завтрак — что может быть лучше? И так не хотелось омрачать столь прекрасное утро серьёзным разговором. А его не избежать. — Ты вкусно готовишь. Знал бы я раньше об этом, давно бы заглянул к тебе с визитом. — Утром? — глупо спросила Женя. — Вечером. И до утра. То, что ты вчера сказала, правда? — Конечно, правда. А что же дальше? Сердце забилось от волнения. А вдруг он скажет, что это все было ошибкой?.. — Работа, а вечером совместный ужин, если какая-нибудь сволочь не совершит диверсию. Женя кинулась в его объятия. Значит, у них есть будущее! И это главное. А все остальное не важно. В раздевалке Бизон чуть не захохотал, увидев спину Бати. — Бать, кто это тебя? — Одна шальная кошка постаралась, — фыркнул Булатов, старательно пряча улыбку — Видать, страстная кошечка… — понимающе улыбнулся Бизон. — Когда ты только успеваешь? Ты же вчера повёз Муру домой. — Доживешь до моих лет — поймешь. А теперь шагом марш! Новая вводная!