Часть 9

Когда Гермиона появилась следующим утром, профессор Снейп уже сидел за столом. Посмеиваясь про себя, он отметил, что девушка вошла, сжимая в руке палочку, готовая бросить Protego Totalum. — Вы часто приходите к людям вот так, угрожая напасть? — вкрадчиво спросил он. Гермиона улыбнулась в ответ на язвительное замечание и, убрав палочку в карман, расположилась в кресле. Забавно, профессор не предложил чувствовать себя как дома. — Покажите-ка, что у вас получилось. Гриффиндорка встала и, отвернувшись, пробормотала что-то невнятное. Когда Северус вновь увидел лицо девушки, его охватило желание схватить палочку и, как и накануне, снять чары. Длинные и густые, очень светлые и слегка волнистые волосы. Покрытый веснушками вздернутый нос и загорелая кожа. Глупая девчонка превратилась в красавицу — казалось, она стала миниатюрнее и нежнее. И все же Снейпу не понравилось. Да, он знал, как может отвлекать маскировка, и хотя он в этом никогда не признается, — Гермиона сделала блестящий ход. Во внешнем облике девушки не было ни намека на начитанность и интеллект. Ради таких милашек охотно покупают красивые безделушки по праздникам и, обещая защиту и покровительство, расталкивают локтями соперников. Но глаза! Этим глазам здесь не место. Невыносимо видеть их на идеальном фальшивом лице. Куда делась мисс Грейнджер, которая с улыбкой дерзила ему и дрожа от нетерпения отвечала на уроках? Где же та напуганная, невероятно очаровательная девушка, раскрывшаяся для него, под ним и позволившая ему... — Достаточно, — не выдержал Снейп. Гермиона взмахнула палочкой и сняла чары, вопросительно глядя на профессора. — Где вы научились… такому? — Я... я придумала. Она просто придумала? — Объясните. — Все просто, сэр. Основой всех чар, которые вы показали мне, были относительно несложные Dissimulo. Движения палочкой в них абсолютно одинаковые. Разница заключается в сути преобразований. Я взяла основные чары привлекательности и изменила их в соответствии с базовыми Dissimulo. Вот и все... Результат вы видите. — И вы обошлись без похода в библиотеку? — В последнее время мадам Пинс недолюбливает меня, сэр. Услышав это признание, профессору пришлось подавить смешок. Мадам Пинс вот уже шесть лет как недолюбливала Гермиону Грейнджер. Снейп иногда думал, что старая ведьма предпочла бы никого и никогда не видеть в библиотеке. — Итак, вы испытывали неизвестное заклинание собственного изобретения? На себе? — недоверчиво спросил он. Она поджала губы и вскинула подбородок, глядя на него: — Но ведь получилось? — С этой минуты, если вы собираетесь экспериментировать с новыми заклинаниями, будете делать это под моим руководством. Вам ясно? — Да, сэр. — Хорошо, — сказал он и небрежно добавил: — Десять баллов Гриффиндору. Ей хватило здравого смысла сдержать торжествующую улыбку. — Сегодня мы продолжим работать с маскирующими чарами? — Полагаю, нет. Вы уже освоили пару полезных заклинаний. Хотя, мисс Грейнджер, я должен предупредить, что у вас не получится с их помощью спрятать Поттера. Его шрам и глаза останутся неизменными. А любой человек, даже самый безмозглый, будет искать мальчика со шрамом и в очках. Безопаснее Поттера изуродовать, — усмехнулся он. — Но сейчас, когда времени так мало, я хотел бы перейти к маскировке мыслей. — Окклюменция, — выдохнула она. — Абсолютно точно. Снейп с нетерпением ждал этого урока. Прежде всего, напомнил он себе, окклюменция защитит ее, если она попадет в плен и предстанет перед Темным Лордом. Снейп сам будет учить ее до тех пор, пока не убедится, что разум девушки защищен настолько, насколько это вообще возможно. К тому же он жаждал заглянуть в ее воспоминания, хотя бы мельком, и узнать, что же она от него скрывает. Пока он не научил ее скрывать мысли, все секреты будут как на ладони. — Поттер рассказывал вам о своих уроках? Гермиона неуверенно поерзала на своем месте, но глаз не отвела. Глупая девчонка. Конечно, она знала, что путь к разуму открывался через взгляд. — Да. — Тогда вы знаете, что делать. Очистите сознание, мисс Грейнджер. Когда она, казалось, полностью расслабилась, он резко подался вперед и прошипел: — Legilimens! Показались изображения из прошлого: малышка с вьющимися волосами, сидящая на плечах у отца... Косой переулок — и девочка уже постарше покупает школьную форму… замирание сердца, трепет и волнение, восхищение при распределении на Гриффиндор, злость на Уизли, но злость смешивается с... нет, Снейп проскочил мимо. Где же те воспоминания, что он ищет? Он словно перебирал их, но взглянув мельком, отбрасывал в сторону, устремляясь глубже, еще глубже... глубже... туда, где она хранила тайны сердца... Хроноворот — Снейп знал, что она им пользовалась, пусть все это и отрицали — полное истощение, натянутая, как струна, почти на грани срыва! Страх, волнами накатывающий на нее в Визжащей хижине; схватка в министерстве — отчаянная девушка, творящая заклинания с такой уверенностью, о которой он и не подозревал, переполненная решимостью сражаться до конца. Она что, закрывает воспоминания? Почему он не может найти то, что ищет? О да! Он увидел свое собственное лицо, перекошенное от злости на Альбуса, но не почувствовал ее отвращения, скорее нечто вроде сочувствия. «Жалость?» — с яростью подумал он, но нет, не жалость... А потом страх и такая же отчаянная решимость, что и в министерстве, в то мгновение, когда Гермиона взяла его за руку… Затем стена. Снейп попытался проникнуть, стараясь разрушить ее, возможно, сильнее, чем это требовалось. Он поймал тонкий запах желания и увидел, как его губы накрывают ее, зацепился за этот образ и сосредоточился, пытаясь пробиться... Как часто одинокими ночами он снова и снова тревожил те воспоминания. Наконец, он узнает, что она испытала, и поймет... Кровь зашумела в голове. Быстро и жарко. Он у цели. Рывок… закрытая дверь. Отчаявшись, он покинул ее сознание. — Что вы скрываете, мисс Грейнджер? Что вы так не хотите мне показать? — Простите, у меня сложилось впечатление, что я должна остановить вас. Разве не в этом суть окклюменции? Неужели она никогда не ошибается? — Вы не возводили стен, пока я не решил рассмотреть... подробнее последнее воспоминание. Она выглядела слегка растерянной. — Я не понимала, как остановить вас. Я думала, что вы специально искали смущающие меня воспоминания, сэр, вынуждая скрыть их. Разве Гарри вы учили не так? — А почему вы находите эти воспоминания смущающими? Безусловно, вы понимаете, что у меня они тоже есть? — Конечно, — резко ответила она, — но «двойная перестраховка» применима и здесь, не так ли? Почему-то мне кажется, что и вы вряд ли позволите изучить ваши впечатления о той ночи. Он фыркнул: — Совершенно верно. — Поэтому научите меня. — Прошу прощения? — «О чем это она? Неужели я открылся, пока был у нее в сознании, и она догадалась, что я искал?» — Я пустила вас слишком далеко, прежде чем поставила щит. Научите меня. Он собрался с мыслями. «Ничего не заподозрила!» — Ваши методы примитивны, но действенны. Однако не забывайте, что любые стены могут быть разрушены, а двери взломаны теми, у кого достаточно времени и кого не волнует целостность вашего разума. Если хотите, чтобы щит был не так уязвим, то пусть он будет одновременно и прочным, и иллюзорным. Я использую ночное небо. Вам стоит попробовать водную гладь — все, что не может быть отброшено или разбито силой. Она кивнула. — Тренировка поможет всегда быть наготове. Темный Лорд не станет предупреждать о вторжении в ваш разум. — Я знаю, сэр. Я готова к следующей попытке. Как же она отличается от Поттера, едва ли заинтересованного в знаниях, предлагаемых ненавистным учителем. Снейп видел, как она старательно пытается замедлить дыхание, расслабляясь. Он дал ей минуту на подготовку — позже он не будет настолько терпим — и прошептал: — Legilimens. Плывущие по небу облака... хорошо, но за ними чувствовался страх... Снейп последовал за ним, сквозь облака, в ночь, когда Дамблдор усыпил ее и поместил на дно Черного озера... холодная вода, не хватает воздуха... потом тьма... и пустота. — Ну что ж, гораздо лучше. Я сумел увидеть воспоминания, которые вы использовали, получившаяся преграда была непроницаема. Гермиона улыбнулась, но Снейпу показалось, что она немного побледнела — окклюменция забирала слишком много сил. Именно поэтому он был уязвим перед Волдемортом: всякий раз являясь к Темному Лорду, профессор уже был ослаблен. Подойдя к столу, он вынул оттуда плитку шоколада, отломил кусочек и протянул Гермионе. — Съешьте. Силы вам еще понадобятся. — Когда она прожевала, он продолжил: — В следующий раз я сделаю это внезапно. — Меня это не удивляет, — ответила она. — А пока мы начнём разбирать чары Extention. — Расширение внутреннего пространства без изменения внешних размеров объекта? Он вздохнул: — Дословное определение из Стандартной книги заклинаний за шестой курс. Я прав? — И от этого оно становится неправильным? — Я не хочу, чтобы вы повторяли, как попугай, мисс Грейнджер, я хочу, чтобы вы поняли суть. — Так объясните мне. — Чары расширения пространства являются одними из самых полезных скрывающих чар, потому что министерство закрывает глаза на их использование. В основном, ради собственного удобства. Идите сюда. Она поднялась и приблизилась к столу. — Что вы видите? — Э-э... ваш стол, сэр? — Именно, — подтвердил он, выдвинув ящик и демонстрируя набор папок, — стол. Тем не менее в этом ящике хранятся записи о каждом студенте, которому я имел несчастье преподавать. О каждом студенте за последние шестнадцать лет. Он выдвигал ящик все дальше и дальше — казалось, папкам не будет конца. Она протянула к ним руку, словно желая убедиться, что это не иллюзия. — Мисс Грейнджер! — рявкнул Снейп, и она виновато отдернула руку. — Мисс Грейнджер, — позвал он, а когда она встретилась с ним взглядом, прошептал: — Legilimens! Теперь он там, куда так хотел попасть, находясь в такой близости, что девушка уже не могла не думать о нем. Сейчас!.. Снейп ворвался в сознание Гермионы: мерцание камина, его руки на ее бедрах... и почувствовал... да... сладкое желание, пусть неосознанное, но желание. Это еще не все... вот она сидит у него на коленях… избавляется от юбки... Внезапно изображение подернулось рябью, превращаясь в поверхность Черного озера, но Снейп погрузился под воду, вслед за ее пальцами, проникшими под его рубашку, чувствуя жар и смятение в ее мыслях, слыша собственный голос: «В спальню». Он видел двоих, тесно переплетенных, себя, ласкающего языком клитор. Он почувствовал восторг Гермионы и желание, он почувствовал захлестнувшие ее волны наслаждения, он почувствовал... Она резко упала, ударившись бедром о стол. «Черт побери! Что я наделал?» Снейп сразу понял, что нельзя идти в больничное крыло. У Поппи наверняка будет слишком много вопросов. Вопросов, на которые он не сможет ответить. Подхватив на руки безжизненное и податливое тело девушки и перенеся через камин в свои комнаты, он уложил её на диван, призвал одеяло и посмотрел на часы. Три часа. Без сознания она, наверное, минуты четыре, так что... «Три часа?!» Как долго они занимались окклюменцией? Обед они точно пропустили, и он понял, что не имеет понятия, завтракала ли она. Утром он не поднимался в Большой зал. — Добби! — позвал он. Эльф появился спустя мгновение и, увидев мисс Грейнджер на диване, бросился к ней мелко дрожа. — Что плохо с мисс? — Она переутомилась, — сказал Снейп, отказываясь признать, что именно он и довел ее до такого состояния. — Ей нужно поесть. И принеси побольше чая и тыквенного сока. — Я постараться, сэр. — Эльф исчез. Профессор поспешил к себе в лабораторию, бегло просматривая содержимое полок. Перечное зелье, да, кроме того, кофеин... и не забыть зелья для восстановления памяти, хотя если он повредил ее разум, помоги ему Мерлин... Снейп вернулся к ней, мягко убрал с ее лица волосы. Она слегка вспотела, признаков лихорадки не было. Во имя Мерлина, да что же с ним такое? Почему он с таким отчаянием искал то, что она скрывает? Ведь он сам сказал ей, что имеет свои воспоминания об этом: ее дыхание, яркий, богатый аромат ее возбуждения. И если он не мог доверять им, чему тогда вообще верить? Было глупо и разрушительно в первый же день с таким рвением проверять ее новые навыки. Естественно, когда она придет в себя, то будет в ярости. Прервав размышления профессора, вернулся Добби. — Я приносить пищу для мисс, — сказал он. — Я приводить мадам Помфри? — В этом нет необходимости, — отрезал Снейп, принимая поднос с едой, принесенной домовым эльфом. — Ей просто нужно немного поесть и отдохнуть. И не стоит об этом никому говорить, — продолжил он, зная, что этого будет достаточно, чтобы связать эльфа обязательством молчать. — Больше поручений не будет. После исчезновения эльфа, он направил палочку на бессознательную девушку и произнес: — Rennervate! *** Гермиона осторожно открыла глаза, ощущая присутствие профессора в комнате и обдумывая произошедшее, прежде чем заговорить. Он переживал за нее. Он проник в ее воспоминания и попытался увидеть то, что она с особой тщательностью скрывала от него, значит, он переживал за нее. — Что случилось? — Я... я зашел слишком далеко. Вы упали в обморок. Она на мгновение притихла, вспоминая, что он увидел, прежде чем мир вокруг померк. — Достаточно было спросить. Я бы рассказала все, что вас интересует. — Спросить что? Вы пейте, пейте тыквенный сок. Он поднимет уровень сахара в крови. К тому же у вас обезвоживание. — Вовсе нет, — сказала она и сделала большой глоток сока. — Я видела, что вы искали. — Вы пропустили обед и, судя по вашему состоянию, завтрак тоже. Ешьте, мисс Грейнджер. Вы почувствуете себя лучше. Она быстро взглянула на него, но протянула руку к тарелке, аккуратно взяв бутерброд. — Вы станете прекрасным окклюментом, — начал Снейп. — Простите, что слишком тороплю вас. Ваше усердие значительно выше ожидаемого. — Вы так долго недооценивали меня, профессор Снейп, что я к этому привыкла. Я лишь надеюсь, что смогу выдержать подобную проверку у более... жестоких экзаменаторов. Северус кивнул и налил еще тыквенного сока, который она с жадностью выпила. — Как вы сейчас себя чувствуете? — Спасибо. Лучше. Он фыркнул: — Не уверен, что вам следует меня благодарить. — Я полагаю, стоит. С какой стати вы так целенаправленно искали эти воспоминания? Она добьется своего! Не может же он вечно уклоняться от ответа. В груди вспыхнула и затрепетала странная искра надежды, непонятная ей самой. — Потому что Темный Лорд уже подозревает нашу связь. Вот, что он будет искать в первую очередь, если вы попадете к нему в руки. Она почувствовала, как мир снова покачнулся, но Снейп быстро сунул ей в руку флакон с каким-то зельем. — Выпейте. Перечное зелье. Она послушно выпила. Когда прошел приступ тошноты, Гермиона спросила: — Откуда вы знаете? — Потому что моя собственная защита дрогнула, когда я последний раз предстал перед ним. Он почти ничего не увидел, но успел заметить вас. «О нет, Боже, нет… Той ночью, когда он вернулся в Хогвартс...» — Так вот почему… — Не вдаваясь в подробности — да. — Профессор Снейп, я… Ой, мамочки, меня сейчас стошнит! Она отчаянно огляделась, припоминая, в какой стороне туалет. Девушка так торопилась, что споткнулась о порог, но все же успела вовремя. Попрощавшись со своим скудным обедом, она взмолилась: «Пожалуйста, Боже, как с этим справиться? Ему уже и так досталось. Он не должен подвергаться пыткам еще и из-за меня. Его тайны... — Она съехала по стене, кожей почувствовав холод плитки, мысли начали проясняться. — Я не могу отступить ни сейчас, ни позже. У нас нет ничего, кроме окклюменции. Мы сделаем все, чтобы никто не пробил нашу защиту. Я не хочу быть причиной его боли». Гермиона подумала о бессмысленном пламени надежды, которое затрепетало в груди, когда стало ясно, что Снейп хочет увидеть ее воспоминания о той ночи... «Даже не смей мечтать, Гермиона Грейнджер! Никогда! Если ты будешь ему небезразлична... это погубит его». Наконец, поднявшись на ноги, она вернулась в гостиную, где Снейп все это время нервно ходил из угла в угол. - Я зря дал вам перечное зелье. Конечно, это реакция на него… — Я в порядке, — сухо сказала она. — Присядьте, мисс Грейнджер. После такого потрясения вам нужно… — Я сказала, все в порядке, — отрезала она. — Я собираюсь вернуться в свою комнату и лечь спать. Она дошла до камина так уверенно, как только могла. Сначала, казалось, он удивился и уже хотел было съязвить, но потом надел на лицо привычную маску равнодушия. — Я буду ждать вас утром. Не геройствуйте и в первую очередь что-нибудь перекусите. — Хорошо, — ответила она, — мне точно надо подкрепиться. — С этими словами она шагнула в пламя.