Последствия расслабления.

      Едва я успела зайти за порог и запереть дверь, мама уже шла ко мне с непонимающим и взволнованным взглядом. Один мой вид говорил, что что-то стряслось. Когда она оказалась вблизи, я не смогла сдержать слёзы и рухнула к ней в объятия. Мама тут же обняла меня своими нежными руками и мягкой пижамой. Солёные капли из глаз потекли ручьём, впитываясь в ткань, а горло завопило во всю мощь моего голоса. Мамина рука легла на мою голову и начала поглаживать меня. Продолжая меня обнимать, она потихоньку повела меня в гостиную, невзирая на мои туфли. Когда мы уселись на диван, я попыталась заговорить, но мысли о произошедшем вновь заставляли кричать от боли. Так всегда бывает, когда видишь родного человека эмоции вырываются на свободу ещё сильнее обычного. Мама даже не пыталась разговорить меня, а лишь терпеливо ждала, продолжая гладить мои волосы. И когда я немного успокоилась, перешла на тяжёлые вздохи, подняла голову к маме.       —Они избили его, избили до крови! — Взвыла я. — Его забрала скорая. Надо найти его!       —Тише, солнце, ты про Филла? Он в больнице? — Мама взяла мои руки и крепко сжала. В её глазах я видела грусть и переживание.       —Да, он истекал кровью! Мама, пожалуйста, я должна найти его.       По дороге домой я решила, что никогда об этом и никому не расскажу, даже моей маме. Тогда я обещала, что всё останется только в воспоминаниях, что я отложу их в самый дальний уголок, лишь бы Филл был цел. Я была готова на это, лишь бы знать, что он цел. Ведь именно он изменил меня, сделал меня такой, подарил мне чувство нужности. А Джек и Кей всё испортили, почти уничтожили.       —Хорошо, сейчас мы позвоним в неотложку и узнаем, хорошо? — Предложила мама, после чего я перевела дыхание, но сердце продолжало колотится.       Тогда я вся сжалась внутри, в ожидании информации о Филле. Мама взяла свой телефон и встала на ноги, со своей вечной привычкой ходить во время разговора. Мои глаза принялись следить за ней, курсирующей по гостиной. И когда телефон оказался у её уха, моё дыхание замедлилось, чуть не сойдя на нет. На той стороне телефона ответили, что Филл Ален был доставлен в центр скорой помощи, откуда его переведут в обычную палату. Его состояние оценили как стабильно хорошее, о других подробностях они не рассказали, но добавили, что можно будет его навестить на следующий день с десяти утра.       Когда я услышала, что у него всё хорошо, на сколько это могло быть возможно, на груди отлегло. Поблагодарив дежурного, мама положила телефон и вновь вернулась ко мне, чтобы обнять.       —С ним всё будет хорошо, солнышко. — Ласково сказала она. — Сегодня мы ляжем спать, а завтра сразу поедем к нему, когда откроются посещения, хорошо?       Я одобрительно кивнула и обняла маму очень крепко. После этого я отправилась в душ. Переживания за Филла уменьшились, но последствия изнасилования остались, по большей части психологические. Я сняла с себя платье и увидела себя в зеркале. Заплаканная девочка в белом кружевном белье. И бельё это было напоминанием случившегося: капли крови Филла на лифчике отдавались той болью, которую я испытала, когда видела его еле живого, а трусики, бывавшие в моём рту несколько раз, приобрели желтоватый оттенок из-за спермы, которую не смогла полностью вытереть между ног. Это бельё я не бросила в стирку, и не только из-за возможных вопросов, я так же чувствовала, что оно мне ещё пригодится в таком состоянии.       Душ выдался тяжёлым, ведь каждый сантиметр кожи напоминал о преступлениях Джека и Кея против меня. Самым страшным из этого была потеря девственности. Джек забрал её у меня, без согласия и разрешения. В горле першило, а глаза наливались слезами. Я всё пережёвывала и хранила надежду на скорую встречу с Филлом.       Вышла из душа я в одном полотенце и, поцеловав маму, направилась в свою комнату. Закрыла свою деревянную дверь, расправила кровать и легла, не надев бельё и пижаму. Это был первый раз, когда я отчаялась лечь спать голышом. Той ночью я изучала своё тело, осознавая, что я стала девушкой. До этого не позволяла себе такого, но и до этого меня не насиловали мои одноклассники. Мои половые губы слегка распухли от того использования моего влагалища, а моя анальная дырочка побаливала, посли стольких попыток проникновения. Это было противно, то, что они сделали со мной.       Ночь я спала как убитая, видимо из-за последствий того, что они мне подмешали. А проснувшись сутра, раньше начала посещений, уже не смогла уснуть, желая скорее увидеть Филла. Я надела своё типичное бельё: трусы слипы и тканевый лифчик телесного цвета. На кухне мама уже приготовила нам завтрак, встав ещё раньше меня. Мы вновь обнялись, а затем сели завтракать.       —Солнце, что всё-таки случилось вчера? — Спросила она нежным голосом. Но даже он не уберёг моё горло от горечи. — Ты можешь мне всё рассказать, если захочешь.       Я рассказала ей историю о том, как ко мне начал приставать один из парней, а Филл заступился за меня. Мне буквально пришлось бы выставить его слабым, раз он оказался в карете скорой помощи из-за такого, поэтому в моём рассказе тому парню, который приставал, помог его друг. На её вопрос о том, что никто не помог, я ответила, что наши друзья пришли на помощь, но Филл уже успел схлопотать. Звучало всё так неуверенно, что я сама бы не поверила. Но мама ничего не возразила и не стала выпытывать, лишь смотрела на меня своим добрым взглядом. Таким, который вызывал внутри тепло и спокойствие, таким, каким смотрит только мама.       Час ожидания перед поездкой был самым мучительным. Хоть мы и выбрали времяпровождение перед телевизором в обнимку, я сгорала от нетерпения. Сердце было не на месте из-за переживаний о нём. Перед выходом я сделала лёгкий макияж, и когда мы уже поехали, то по дороге взяли апельсины, яблоки, бананы и сок. Дорога была недолгой, в нашем небольшом городке это неудивительно. В больнице мы надели бахилы и подошли к регистратуре.       —Добрый день, мы бы хотели навестить Филла Алена. — Сказала мама, держа меня за руку. Мои губы уже начинали дрожать.       —Филл Ален... — Протянула светловолосая женщина за стойкой, вбивая буквы на клавиатуре. — Да, двести восьмая палата. На втором этаже, лестница дальше по коридору и направо. — Указала она рукой нужное нам направление.       —Спасибо большое. — Ответила мама, а я повторила почти шёпотом.       Мы направились по наставлению женщины по белому коридору. По сторонам от нас были палаты, какие-то открытые, в которых можно было увидеть пациентов, некоторые были закрыты от посторонних взглядов. В одной из палат была семья с детьми, откуда доносились милые детские голоса. Но звуки затихли, когда мы зашли за дверь, ведущую на лестницу. Мама предложила понести пакет с продуктами, но я отказалась, считая это своим долгом.       Когда мы прошли полпути подъёма, у меня перехватило дыхание. Нам навстречу спускался человек, одетый в чёрные шорты до колен и белую футболку с черепами. Человек, чьей виной стали травмы Филла. Человек, забравший мою девственность — Джек. Он был серьёзен и бросил лишь кроткий взгляд в мою сторону. После этого взгляда, я заметила лёгкую улыбку. Моё сердце заколотилось от страха, страха той причины, по которой он пришёл к Филлу. Я накручивала разные причины, пока секунды летели минутами, наблюдая за спуском Джека.       Это же был Джек Питерсон? — Спросила мама, ещё не увидев моё состояние. — Это же у него дома была вечеринка? — В тот момент пакет выпал из моей руки. — Что такое?       —Я... Просто вспомнила о случившемся. — Ответила я на взволнованный взгляд. — Пойдём быстрее.       Я ускорила ход, даже позабыв про пакет, который подхватила мама. Я рвалась узнать, всё ли хорошо, и зачем приходил Джек. Попадя на второй этаж, я принялась осматривать номера палат. И когда меня догнала мама, я увидела нужную.       —Мамочка... — Мои глаза вдруг начали наливаться слезами, когда я уже увидела закрытую дверь, за которой должен был быть мой любимый.       —Всё хорошо, давай я подожду тут. — Понимающе отпустила она меня, передав пакет.       Я схватила пакет и направилась туда, куда тянуло меня сердце, пока мама заняла одно из немногих кресел в коридоре. Сердце стучало от волнения, и в горле стало так горько.       Открыв дверь, я увидела его. Он сидел на кровати спиной к двери, смотря куда-то вдаль. Больше не было сил сдержать слёзы, я бросила пакет и побежала к нему. Запрыгнув на кровать, крепко обняла его, как никогда, не имея желания отпускать.       —Я так переживала! — Зарыдала я. Казалось, что вся больница меня слышала.       —Прости... — Сказал он, не двинувшись с места. — Прости, прости...       В его голосе слышалась дрожь. Я медленно переместилась к краю кровати, на котором он сидел, продолжая поддерживать контакт. Слёзы залили глаза, но я увидела его лицо. Его левая бровь была зашита и заметно опухла, а само лицо было покрыто синяками, но самым страшным выглядел его загипсованный и распухший нос. Это была режущая моё сердце картина. Как и мои, его глаза начали краснеть и проливать слёзы. Я всегда видела его героем и впервые увидела его действительно слабым. Но это значило, что он человек.       —Я такое ничтожество! Я ничего не смог, когда... — Он резко оборвал речь и закрыл лицо руками. — Но больше всего моя вина... В том, что из-за меня это всё и случилось. Если бы не я. Я хуже тех тварей. — Я внимательно выслушивала его, продолжая обнимать. — Я так боялся увидеть тебя. Я не знал... Я видел, как ты мне писала и был очень-очень рад... Ну, радоваться тут... Блять...       —А знаешь как я переживала!? — Перебила я, продолжая рыдать. — Дорога домой была ужасной, я так боялась за тебя. А потом писала и звонила... Ещё и Джек! Что он хотел? Зачем эта тварь приходила?       —Деньги. — Он махнул головой в сторону тумбочки. На ней лежала пачка купюр, приличная сумма. — Я клянусь. Я убью эту суку. За всё, что он сделал.       —Выздоравливай, просто будь здоров, пожалуйста. — Я уткнулась ему в плечо, и он наконец-то меня обнял. Обнял и тихонько плакал.       —Я не смогу себя простить... За всё, что ты пережила...       После этого мы замолчали. Обнимали друг друга и плакали, как двое детишек. Я переживала за него, а он винил себя во всём, что произошло. Но радовало одно — он здоров.       Через время мы успокоились, и как раз вовремя зашла моя мама. Наконец-то отдали Филлу пакет с фруктами, правда один апельсин не выдержал двух падений и сильно помялся. Он благодарил нас и уже улыбался, держа меня за руку. Мама высказала обеспокоенность переломом переносицы, но Филл ответил, что травма не серьёзная и всё срастается хорошо. Мы провели достаточно времени в палате, болтая о разном. Маму интересовало чем занимается Филл, ведь это была их первая полноценная встреча. Он любит спорт, в особенности американский футбол и лакросс, не любит математику, а так же книги. Мы смеялись, ведь это была полная противоположность меня. И про книги он уже не был так уверен, так как уже дочитывал Гарри Поттера, которого я ему подарила после экзаменов, и его мама должна была в тот день привезти ему эту книгу. Моя мама во всех подробностях рассказала, как я переживала за него, рыдала перед сном и тряслась от волнения перед поездкой. Он сжимал мою руку, каждый раз, когда речь заходила обо мне. И я позабыла обо всём плохом, снова почувствовала себя нужной.       Но вскоре всё же пришлось оставить его: начались обходы, а дальше должны были быть анализы и обед. Мама попрощалась первой, оставив нас одних перед уходом. Уже он обнял меня, прижав мою голову к своей груди.       —Алиса, прости меня. — Невзирая на уже более доброе настроение, его голос наедине снова задрожал.       —Я люблю тебя. — Услышав его, мой голос тоже принял дрожь.       Я поцеловала его, впервые первая. Он вытер мои щёки от слёз и отпустил меня. Это был понедельник двадцать третьего июня.

***

      Вторник и среду я так же посещала Филла, принося ему вкусняшки. Мама уже не возила меня, так как эти два дня она была на сменах, но передавала добрые слова. Кроме больницы и магазина в те дни я никуда не выходила. Когда мы с Филлом были вместе, то общались на разные темы, словно во времена экзаменов. Так как мы разные, каждое высказывание обсуждали чуть ли не часами, попутно смеясь друг над другом. Но никто из нас не поднимал тему рокового воскресенья, я даже старалась просто не вспоминать об этом. Нам было хорошо и тепло вместе, это было главное. И в среду я познакомилась с его мамой, приятной женщиной. Не смотря на её серьёзный стиль одежды, соответствующий директору сетевого магазина, в личной жизни она очень добрая и общительная. Я решила, что наши мамы точно поладят.       Мы переписывались целыми днями, когда я не была рядом. А свободное время, пока мама была на работе, я читала книги или смотрела сериал. Всё приходило в норму.       Но утром четверга наша жизнь, которая только начала налаживаться, вновь оказалась под угрозой. Одно сообщение от Хлои начало разрушать мои мечты: "ЛИ́САААА!! ЭТО чтоООО?". В том сообщении я в потрясении увидела свои фотографии. Те самые, которые были сделаны на роковой вечеринке. Четыре фото, где на некоторых видно моё лицо и то, что со мной сделали Джек и Кей. Это было вчера. Фотографии "которые никто не увидит" попали в сеть на всеобщее обозрение. И самое главное — на них никак не опознать участников процесса, кроме меня, они были обработаны. Сердце, словно под адреналином, заколотилось в безумном ритме, а руки, держащие телефон задрожали. На экране появились капли воды — моих слёз. Я вновь оказалась подавленной и разбитой. Эти фотографии были переисланы несколькими людьми, а изначальный отправитель был лишь фиктивным аккаунтом. Но я уже знала, что это был Джек, была уверенна в этом. То, что было принято забыть, вновь всплыло. И с новой силой: если это уже увидела Хлоя и пятеро перед ней, сколько ещё людей получили такие сообщения, думала я. Оставалось только считать часы, когда эти фото дойдут до моей мамы. Безумное было утро.

***

      —Здравствуйте. — Сухо поприветствовала я работницу, проходя мимо. Она лишь кивнула в ответ, уставившись в свой телефон.       Приближаясь к турникету, я достала из заднего кармана пропуск и приложила его к считывателю. На экране рядом с ним отобразилась светловолосая девушка в круглых очках и родинкой на носу, и имя: Хлоя Ли. Как она и говорила: в смену толстой охранницы никаких проверок не будет, это утешило моё волнение. Из приведённой на экране фотографии, совпадали только очки, которые Хлоя мне одолжила. Дальше правое крыло, секция B4.       Несмотря на мою решительность, сейчас мой пульс не меньше сотни, а на лбу проступает холодный пот. План был придуман в спешке, из того что имелось. Всё что угодно могло пойти не так, но другого выбора не было.       Оказавшись у нужного входа, я подтянула рюкзак за спиной, оглянулась по сторонам и открыла массивную дверь, за которой оказался небольшой холл с двумя дверьми и коридором вдаль. На дверях были изображения: девушки на одном, мужчины на другом. Помимо этого информационные бумаги о безопасности поведения, нормах морали. Оказавшись так близко к цели, меня начал брать мандраж. Тише, девочка, соберись, говорю я себе.       Этот коридор соблюдает тишину пустого помещения, а вот за дверью с изображением мужчины играет музыка и еле слышен напор воды. Внезапно нужная мне дверь распахнулась и оттуда вышел молодой парень, незнакомый мне. Его волосы были влажными после душа. Мне пришлось прижаться к девчачьей двери, чтобы сбавить свою подозрительность. Но парень просто прошёл мимо, не обращая на меня внимания. Я вздохнула с облегчением. Сейчас начинается самая сложная часть. Я достала телефон и отписалась Хлое: "Захожу в раздевалку"; и не успев убрать телефон получила ответ: "Удачи, Ли́са <3".       Аккуратно повернув ручку двери, я приоткрыла её внутрь и заглянула. Просторное помещение с ящиками вдоль стен и приставленными лавочками освещалось ярким светом ламп. Музыка продолжала играть, но никого не было. Продолжая слушать частое биение моего сердца, я зашла и закрыла за собой дверь, провернув защёлку. В душе ещё течёт вода, значит он там, но времени у меня вряд ли много. Я прокралась к самому отдалённому углу, где можно скрыться за ящиком, и начала раздеваться, оставляя на себе только нижнее бельё, которое было моим напоминанием.

***

      —Это полная жопа, подруга... — Сказала Хлоя обеспокоенным голосом, когда в четверг она пришла ко мне в гости. Я не могла выйти на улицу, после публикации тех фото. — Этих тварей должны посадить.       —Отец Джека прокурор, он всё сделает, чтобы отмазать сына. — Плакала я на мягких ляжках подруги, уткнувшись ей в живот. — На фото даже не видно, кто это делает со мной.       —Почему не рассказала мне всё сразу, дурочка? Мы бы от этих уродов камня на камне не оставили! — Её мягкие руки гладили мою голову. — У меня же папа судья, мы всё ему расскажем.       —Для этого надо полные фото... или видео. — Голос заметно дрогнул в конце. После этих слов на несколько секунд наступила тишина.       То утро я выплакала все свои слёзы. А Филл, увидев мой слив, разбил кулаки о стену от злости. Ему сильно за это прилетело. Он пытался меня утешить, как и Хлоя, но было безуспешно, пока не начали прорастать корни плана.       —А где это всё? — Спросила подруга.       —У Джека.

***

      Я убрала одежду и рюкзак за шкаф, достав одну важную вещь и зажала в правой руке. По моему телу пробегают мурашки от прохлады раздевалки, и бросает в дрожь от волнения. По устоявшейся привычке, правая рука прикрыла мою грудь, где под лифчиком уже затвердели соски. Босыми ногами я продвинулась к выключателям у двери, соблюдая тишину. Хорошо, что звуки воды ещё слышны сквозь музыку из единственного открытого ящика. Левой рукой я выключила все три выключателя и сразу направилась в своё укрытие по кромешной тьме.       —Кто блять балуется? — Раздался недовольный голос. Сердце так и хочет вырваться наружу, настолько мне сейчас страшно. Вдруг он меня сразу заметит или кто-то придёт? Столько всего может случиться. — Свет врубите, черти!

***

      —А медэкспертиза? Там... же должны остаться следы. Хоть что-то? — Её голос звучал неуверенно.       —Может они смогут их подделать, подкупить клинику... У меня есть только фотки Пита, который полуголый уснул рядом с кроватью. Но это можно использовать только против него.       —Реально? — Удивлённо спросила Хлоя, словно хотела увидеть их. — Паршиво... Значит нужно как-то достать фото из телефона Джека? — Я кивнула. — Пит же с ними занимается в спорткомплексе. Надо пригрозить ему фотками, пусть сделает.       —Или скажет, когда можно сделать мне...

***

      Услышав, как выключилась вода, я затаила дыхание. Его шаги отчётливо слышны из-за характерного звука влажных шлёпок и громких шагов. В темноте раздевалки, я заметила его, шагающую со скрипом тень. Хоть и в темноте, его хорошо видно, и видно то, что он не прикрылся и так и вышел голышом, со стекающей по телу водой. Даже без освещения он шагает очень уверенно в сторону выключателей, попутно злобно вздыхая. Музыка играет мне на руку, благодаря ней он не услышит, как я подкрадываюсь. Аккуратными шагами, я направилась за ним, когда он не мог меня заменить со спины. Я пытаюсь сдерживать своё учащённое дыхание из-за волнения спокойными вдохами.       И вот, я прокралась к нему за спину, а он уже начал тянуться к выключателю. Момент истины. Вся злость скопилась в моей правой руке, а переживания в груди. В этот момент в голове пронеслись все ключевые воспоминания. Всё дерьмо, что он сделал.       Шприц со скрытой иглой молниеносно впрыснул своё содержимое в мышцы плеча Джека. Его рука слегка дёрнулась, но продолжала движение и включила свет. Я сделала шаг назад, убрав шприц за спину, заправив в трусы.       —Мать твою! — Испуганно вскрикнул он, когда повернулся ко мне. Его глаза зацепились за окровавленный лифчик. — Блять, Алиса, что тут забыла?       —Так, навестить старого друга. — У меня сжаты кулаки, но нельзя бездумно действовать. Лоразепам должен подействовать быстрее, чем он попытается что-то сделать.

***

      —Ублюдок! Сейчас ты всё выложишь! — Прижала Хлоя Пита к стене, держа руку у его горла, вчера днём. Я стояла рядом с телефоном в руке, на котором было открыто фото Пита с вечеринки. Моё лицо выражало злость.       — Цыпочки, тише! — Испуганно поднял он руки. — Что вы хотите? И откуда фото?       Мы расспросили про распорядок дня Джека, когда можно его поймать одного. Они не друзья, но ходят в одну секцию и класс. И Пит рассказал, что Джек всегда остаётся последним в душевой, оставаясь один. И самые лучшие дни: среда и пятница, когда после их тренировок нет других занятий и точно никого не будет.       Затем мы усадили извращенца на камень рядышком. Это была старая добрая встреча за гаражами, только в четверг мы наезжали на парня. Но нужно было подумать, как эе поступить с Джеком, как обезвредить его.       —Просто проберись, пока он в душе и сделай в телефоне, что нужно.       —А если пароль?       —У него есть пароль, но его я не знаю. — Влез в разговор Пит. — Но он ещё входит по отпечатку.       —Хорошо, но этого мало. Я хочу не только добыть те фото и видео. — Решительно сказала я. — Надо придумать, как его вырубить.       Тогда уже мы решили, что Хлоя предоставит мне свой пропуск в комплекс, чтобы законно пробраться в него. Далее мне обрисовали план, Пит рассказал, где их душевая. Оставался вопрос, заданный мною. Мы долго думали, и на удивление Пит рассуждал с нами. Явно боялся, что фото его пьяного тела с членом в кадре окажутся на всеобщем обозрении. Так как к тому моменту уже весь класс видел мои фото, и я была очень рада, что до моей мамы они ещё не дошли. Мне уже писали и знакомые, и незнакомые, что какая я шлюха, какая сексуальная и предлагали перепихнуться.       —Простите, мне нужно идти домой, мама переживает. — Вдруг начал волноваться Пит.       —У неё же эпилепсия? — Бестактно спросила Хлоя. Пит кивнул.       —Мне нужно взять лекарство, из-за вчерашнего её приступа у нас закончились транквилизаторы.       Это была та идея, которую мы искали. Транквилизаторы. Мы с Хлоей переглянулись и кивнули.       Пит сперва отказывался, но когда я показала готовое к отправке фото, где нужно лишь нажать на кнопку "отправить", и все получать пикантное фото с припиской "Наш милый Пит напился и спит😪", он согласился. Четыре дозы лоразепама, столько мы запросили у него. Его лицо побледнело от этого, но к вечеру оно было у меня.

***

      —Фото никто не увидит, да? — Со злостью спросила я, стоя перед ним в одном нижнем белье.       —Алисочка, понимаешь, я просто показал паре друзей наш улов, ну а они не смогли сдержаться... — Наигранно виноватым голосом уверяет он. И даже не старается прикрыть свой пенис, который в разы меньше того, который насиловал меня половину недели назад. — Моей вины тут нет, ты же понимаешь?       Он направился к своему ящику и уселся на лавочку лицом ко мне. Надеюсь, транквилизатор начал действовать. Я, не поворачиваясь боком, сделала несколько шагов, чтобы оказаться перед ним.       —Ты же не будешь глупить? — Он опустил руку на член и начал массировать свои яйца.       —Может быть не буду. Отправишь мне остальные фото и то видео? — Несмотря на мой тон, внутри всё трясётся от страха. "Вдруг не подействует? Что он со мной сделает?"       —Ах-ха-ха, — рассмеялся он, — я же не еблан. Эти фото и, тем-более, видео, могут сыграть со мной очень злую шутку. — Его пенис начал приставать, но совсем немного. — Да, мой отец прокурор, но таких доказательств хватило бы, чтобы меня упрятать за решётку. Поэтому — нет.       —Тогда жаль. — Я легко расстегнула лифчик, сняла и бросила в него. Быстрый взгляд на лифчик, а затем он уставился на мою грудь. Без особого интереса, а с улыбкой. — Как себя чувствуешь?       —Великолепно. Сейчас приду домой, хорошенько передёрну на твои фото, обкончав своё полотенце для дрочки и улягусь спать. После душа настигла какая-то, знаешь, усталость.       Я улыбнулась ив ответ на его последнее предложение. Он действительно стал выглядеть более заторможённым, и его член никак не встаёт, невзирая на стимуляцию. Он начал осматривать лифчик, изучая капли крови на нём. Улыбка на его лице слегка померкла, а глаза начали сходиться.       —Слушай, я сильно устал, — медленно начал говорить он, — так что вали отсюда, пока ещё чего... не сделал... — В его глазах я увидела страх, словно он понял что-то. Взгляд устремился на меня. Я встретила его хитрой улыбкой и шприцом в руке. Сердце принялось бешено биться от волнения. — Что ты? Ах ты, сучка!       —Расслабься, Джек.       Он не успел встать, как вдруг рухнул на пол с едва слышным стоном. Глаза он держит открытыми уже через силу. Стоя на четвереньках, он пытается смотреть на меня и выражать свою злость, но ещё секунда, и Джек хлопком падает на кафель. Сердце радостно забилось.       —Готов.       Я сходила за рюкзаком и вернулась к спящему Джеку. Я достала свой телефон, чтобы собрать все улики. В шкафчике Джека без проблем нашёлся его телефон. Как и предполагалось, и было сказано Питом — телефон под паролем. Но надпись "Приложите палец к сканеру отпечатков" сделала пароль бесполезным в данной ситуации. Я пихнула Джека, находящегося в глубокой отключке, и взяла его правую руку. Приложив большой палец к экрану, смартфон издал одобрительный звук и показал открытый мессенджер.       Отбросив на время Джека, я принялась изучать содержимое телефона. Редактированные фото были отправлены от имени Джека трём людям: его другу Ллойду (которого я не знаю), его брату Крису и, к моему удивлению, Питу. И кто-то из них слил их в сеть. И мне кажется, будто это Пит. Своему дружку Кею Джек отправил полные фото и то самое видео. "Удалить для всех?" спросило приложение при моём предусмотрительном действии. "Да" нажала я. Затем я нашла в приложении специально созданный сегодня аккаунт, в котором сейчас сидит Хлоя. Выбрав все фото и видео, поставила на отправку и отложила телефон.       Я перевернула Джека на спину, вновь увидев его лежачий член и сжатые яйца. Двумя пальцами я раскрыла его головку и ногтем провела по уздечке, смотря на реакцию. Джек даже не дёрнулся. Я развела его ноги и поставила их, согнув в коленях. Этот насильник заботится о себе, даже задница бритая.       На лавке просигналил телефон Джека. Хлоя прислала эмоджи, означающий "Всё ок, подруга, материалы у меня". Я уверенно очистила чат с временным аккаунтом, удалив только со стороны Джека, затем удалила всё с телефона, надеясь, что нигде больше нет. Он всё-таки слишком самоуверенный, чтобы предостерегаться. Так же удалила фотографии других девушек, которые были на моём месте. Некоторых я знала, но боже, что за чудовища. И, к моему сожалению, на некоторых фото я обнаружила Филла. Это горько, это тяжело, но нужно закончить начатое. Удалить.       Вернувшись к голому насильнику, я взяла свой телефон и сделала несколько снимков. Затем я возложила свой окровавленный лифчик на его грудь и ещё сделала фото. Дальше — самое интересное. Из рюкзака я вынула новенькие анальные шарики. Пять резиновых шариков от сантиметра от малого сантиметра до самого большого в два сантиметра диаметром, соединённые тоненькой линией. За шариками вынула смазку. Теперь моя очередь опорочить его.       Не самое приятное действие, но эмоционально оно приносит удовольствие и радость от отмщения. Я обильно смазала анальное отверстие Джека, лежащего, словно мертвец, и начала вводить в него первый шарик. Реакции не последовало, а резина почти без сопротивления проскользнула внутрь. За первым последовал и второй, третий уже тяжелее, а четвёртый, я решила окончательный, труднее первых трёх. Дыхание Джека даже не дрогнуло от моих действий. Теперь настало время фото. С довольным лицом я сделала около пятнадцати фотографий с разных ракурсов, под разными углами, выделяя крупным планом то шарики в его влажной от смазки заднице, то его пенис. Затем я села ему на лицо в трусах с засохшей спермой Кея и сделал ещё фото. Этого хватит. Весь материал я отправила на тот же временный аккаунт, после положительного ответа: "Ахахах, ты жжёшь, Ли́са!", я удалила материалы из чата и с телефона.       Сердце испытывает волнение, но удовольствие процесса перебивает волнительные чувства. По крайней мере пока. Дальше будет сложнее.       Я взяла телефон Джека, сделала одно фото. Это фото для Кея. Сейчас он, если верить Питу, в столовой неподалёку. Фото отправилось в чат с Кеем, где последнее сообщение было от Джека: "После душевой отвечу". Они обсуждали фотографии, оказавшиеся в сети, что делать и не попадутся ли они. Кей слегка паниковал, а Джеку было плевать, ведь на фото никого нет, а побитый Филл — это мелочи. Сердце сжалось от их переписки. Но ничего, скоро их настигнет кара.       Оставив всё и убрав лифчик ему в шкафчик, так же в одних трусах, я потащила медленно дышащее тело Джека в душевую. Стоит отдать должное Питу, этот лоразепам в двойной дозировке отличная вещь. Джек не повёл и бровью, продолжая медленно и ровно дышать. Я расположила его в проходе между душевыми. Над видом уже не волновалась, фото его нужны будут позже.       Телефон Джека пропищал, пришло сообщение от Кея. "Кто бы ты ни был, ты — ТРУП!". Он уже направляется сюда. Я спрятала рюкзак, выключила свет и повернула замок двери в открытое положение. Второй шприц наизготове в правой руке, а я спряталась за тем же шкафчиком, что и раньше. Сердце колотится ещё пуще прежнего. Сейчас Кей уже знает об опасности, один неверный шаг и я могу пострадать.       Он быстро примчался на помощь другу. Его громкие шаги раздались за полминуты до того, как он вошёл в дверь. Дыхание перехватывает от волнения, рука затряслась.       —Где ты, тварь! — Закричал он, включив свет. Я слышу его сбитое дыхание. — Ты же ещё здесь! Где Джек?       Он короткими шагами осмотрел раздевалку, не всматриваясь за ящиками. Затем он, скинув сумку, направился в душевую. Я стою с закрытыми глазами, чтобы привыкнуть к темноте, и внимательно слушаю происходящее там.       —Твою мать! Дружище, что с тобой сделали! Просыпайся. — послышались возгласы Кея. Пора.       Я немыми шагами дошла до выключателя, слегка приоткрыв глаза. Щелчок, и дверь закрыта, щелчок, и свет вновь потух.       —Сука! — Прошипел Кей, но с места не двинулся. Он остался дожидаться меня там. Это меня и пугает.       Сдерживая своё дыхание и шаги, я, тише мышки, подкралась к проходу в душевые. Оттуда слышится тяжёлое дыхание, но никакого движения. Я аккуратно заглянула за кафельную стену: торчат только босые ноги Джека на влажном полу. Кажется, моё дыхание стало слишком громким, но отступать нельзя. Голыми ногами по кафельному полу я начала приближаться к повороту к душевым из коридора. С каждым шагом всё больше открывается моему взору голое тело Джека, но член уже прикрыт футболкой, видимо Кея. Ещё шаг, и вот сам кей, стоящий под выключенным душем. Рука трясётся.       —Тва-арь! — Заорал он и бросился на меня. От страха я тоже закричала.       Кей стремительно схватил меня и напором усадил на мокрый пол на мою задницу. Боль выдалась хриплым стоном. Кей тоже упал, упал на друга из-за мокрой плитки. Джек промолчал и глазом не повёл. Кей крепко держит меня за плечи и приглядывается, прищуривая глаза.       —Алиса!? — Ошарашено возгласил он. Я, выражая боль на лице, не растерялась и попыталась всадить укол Кею с лоразепамом. Но шприц выпал!       Пока он ошарашенно смотрит на меня, а затем и на мои голые соски, я глазами ищу шприц, который, вероятно, выпал при столкновении. Его лицо начало приобретать злое выражение.       —Так это ты натворила? — Он дёрнул меня за плечи, но я не смотрю на него.       —Нет же, я пришла помочь. — Наигранно солгала я. И увидела шприц. Он чуть откатился и я потянулась за ним. Но раздался шлепок.       —Хренова шлюха! — Произнёс Кей после пощёчины по моей левой щеке. Из-за этого я посмотрела на него, продолжая тянуть правую руку, а левой прикрыла лицо. Тепло наполнило кожу в месте удара. — Ты за это получишь! — Он трясёт меня. Мое лицо скривилось в старательной форме. — Мы тебя всей командой по кругу пустим, Алиса Уайт!       Отпустив лицо, я левой рукой вцепилась своими ногами в кожу его руки, вложив всю свою силу. Он зарычал, но отдёрнул левую руку от моего правого плеча. Это позволило мне дёрнуться и схватить шприц с напряжением на лице. Сейчас сердце по-настоящему бьётся.       Поцарапанная рука Кея вцепилась мне в шею и прилично сжалась. Дыхание сбилось, но правая рука со шприцом оказалась свободной. Резкое движение, и скрытая игла устремилась в мышцу его плеча, а затем лоразепам разлился внутри него. Он с ужасом посмотрел в сторону правой руки и быстро отдёрнул её, выбив уже пустой шприц. Воздух устремился в освободившееся горло.       —Что это? — Слышится ужас в голосе Кея. — Что это за хуйня!       Он слегка отстранился от меня, потирая место укола. Я не потеряла мгновения и поспешила перебраться через него. Чуть ли не прыжком я обошла его, сидящего на прикрытом Джеке. Но и Кей не стал долго зевать, и когда я оказалась позади, чуть не упав на мокром полу, он ухватил меня за голень, и я всё-таки упала. Кроткий крик вырвался у меня изо рта, когда локтями я приземлилась на твёрдую плитку.       —Тебе точно пизда! — Держа меня, он пытается встать. — Я тебя придушу и выебу в задницу!       Я повернулась на бок и свободной правой ногой, твёрдой пяткой, заехала по суставу кисти. Затем ещё раз. Хватка ослабла, сопровождаясь воем Кея, и я вырвала свою левую ногу. Поднявшись на ноги, устремилась в дальнюю душевую. К учащённому дыханию и бешенному ритму сердца прибавилась боль в локтях, но я не сдаюсь. Кей крикнул в мою сторону что-то непонятное, когда я скрылась за кафельной стеной. Я схватила душ и направила его в сторону потенциальной опасности, а правой рукой схватилась за барашек с горячей водой.       —Тварь... Сука!       Сопровождая шаги бранью, Кей добрался до моего душа. Как только показалось лицо, я на полную включила горячую воду. Ожидаемо, сперва она, под большим давлением, была прохладной, но этого оказалось достаточно, чтобы сбить его с толку. Его одежда тут же начала намокать, а руками он пытается сдержать напор, тихонько шагая ко мне, с прикрытыми глазами. Но вода стала горячей. Он почувствовал, как почти кипяток ошпарил его руки, промочил одежду и попал на лицо. Сейчас он взвыл по-настоящему, взвыл от боли. Это бальзам на мою душу.       Кей покинул мою зону видимости, направившись обратно в раздевалку. Я выключила воду, и двинулась за ним. Нельзя его отпускать из раздевалки. Но его вой уже может привлечь лишнего внимания. Чёрт, когда он уже вырубится. Наверное, дело в адреналине, который мешает хозяину потерять сознание.       Я выбежала за ним в раздевалку, он направляется к двери, издавая громкое мычание. Надеюсь тебе достаточно больно. Не позволяя ему достать двери, я нанесла удар кулаком по его затылку, оглушительно крикнув перед этим. Кей сильно шатнулся и потерял равновесие. Его промокшая одежда потянула его вниз и он рухнул. Руки его покраснели, как и лицо, которое свело от боли. Как подбитая собака, он свернулся к комочек, продолжая мычать. Да, уже скоро он потеряет себя.       —Расслабься, Кей. — С улыбкой сказала я.       —Сдохни... тварь... — Из последних сил он повернулся ко мне и выдал это. Его глаза уже закрыты, а лицо спокойно. Даже голос его звучал без агрессии. Теперь второй.       Я стянула с Кея его промокшую одежду, раздев его до гола. На груди вышло красное пятно от горячей воды. Но он уже не мог переживать на счёт этого, он сейчас хорошенько спит, и будет спать, как сказал Пит, не менее четырёх часов.       Откинув сырую ткань подальше, я вынула из рюкзака силиконовый пенис на присоске. Его длина пятнадцать сантиметров и десять сантиметров в обхват. С Хлоей мы выбрали прозрачный цвет, но ещё слегка модернизировали, сделав бороздку у яиц фалоса, чтобы он смог держаться в заднице Кея. Ты же так сильно рвался мне в задницу, уёбок. Обильный поток смазки сделал свою работу, и прозрачная головка устремилась в небритый анал Кея. Его совсем скукоженный член вызвал у меня смешок, но я уверенно продолжаю вводить силикон. Член вводит оказалось тяжелее, чем шарики в Джека. Миллиметр за миллиметром входит, а Кей, даже в отрубе, слегка дёргает ногами, когда я прикладываю больше сил, и его яйца сильнее втягиваются.       Введя до нужной отметки, где его сфинктер сжался обхватил рукодельную канавку, член стал неподвижно закреплён. Всё готово для второй фотосессии.       Я взяла свой телефон и, традиционно, сделала пятнадцать фотографий, предварительно разместив Кея, как и Джека. Чёрт. Чуть трусы не забыла. Сняла свои белые кружевные трусики, с остатками засохшей спермы, и обмотала ими его пенис. Ещё несколько снимков и я потащила его в душ к Джеку. Два друга будут вместе.       Я бросила Кея на Джека, но чтобы лица обоих и их "игрушки" были видны в кадре. Их лица, спящие и расслабленные, я направила друг на друга. Теперь получится отлично.       Новая отправка Хлое. В ожидании ответа, я перетащила сырую одежду на лавку к Джеку, забрала свой лифчик и сняла свои трусики с пениса Кея. Затем я оделась и приготовилась уходить.       Хлоя ответила: "Это великолепно 🤣 Теперь этим уродам точно конец! Возвращайся, агент Ли́са."       У нас теперь есть всё. Я отомстила и чувствую себя отлично. Горько вспоминать Филла на фото из телефона Джека, но это уже внутренняя борьба того, что я выберу. Сейчас наша задача передать и всё подготовить для суда.       Всё лишнее с телефона своего, Кея, Джека удалила.

***

Год спустя.

Побережье реки.

      Под заходящее солнце двое влюблённых расположились на песчаном берегу реки. Это место знаем только мы с Филлом, отдалённое ото всех. На нежном покрывале мы позволили себе побыть голышом, как и весь наш отдых. Он лежит на спине, закинув левую руку за голову и наблюдает за облаками. Его правая рука прижимает меня к нему. Я лежу на боку, обхватив его правой ногой и прижавшись к его рёбрам голой грудью. Правую руку я расположила на его не эрегированный член. И это не чувствуется между нами как-то пошло, как сказал Филл: "Защищаешь своё". Поэтому его член и не встал, а смирно лежит, не нарушая спокойствие нашего отдыха и общения. Левым ухом я прильнула к его груди и отчётливо слышу каждый удар его сердца. Даже спустя год инцидента в доме насильника, он каждый день винит себя за то, что не смог ничего сделать. Он, конечно, скрывает это, скрывая все свои слабости, но я знаю это. Ещё он очень гордится тем, что сделала я. Как я добыла доказательства для суда и филигранно отомстила.       Суд был нелёгкий, и Филлу тоже грозила опасность, из-за его участия. Но из-за моих действий по удалению материалов с телефонов, у Джека осталось только его фото и пара спрятанных в облаке. На тех фото были прошлые жертвы, но собержали они в основном только доказательство вины именно Джека. И помимо меня никто не выступал с обвинениями. По Филлу запустили расследование, но быстро прикрыли по милости и помощи отца Хлои. Мы многим ему обязаны, но он, как очень справедливый и добрый человек, сказал, что очень хочет, чтобы дочка была счастлива, а если несчастна её подруга, то и сама она была бы несчастна, как и он сам.       Кею дали пять лет строгого режима без возможности досрочного освобождения, а Джеку, как человеку основателю их действий, дали десять строгого баз досрочного освобождения. Так же назначили обоим выплатить моральную компенсацию. И это всё уже неважно.       Важен человек, который сейчас меня обнимает, с которым я хочу жить и быть рядом, и с которым, когда зайдёт солнце, у меня будет лучший секс, нежный и ласковый. Он войдёт в меня на суше, сделая это в миссионерской позе. Доведёт до громких стонов. А затем, подняв на руки, он отнесёт меня в речку, и там мы продолжим, пока он не кончит. А когда мы ляжем спать, так же голышом, он поцелует меня и крепко прижмёт к себе.       И, возможно, снова возьмёт меня.

Happy end.