Всё прошло хорошо. Даже слишком.

Почувствовав тяжесть на своём плече, я обернулась. Меня встретила кроткая улыбка Сэма, передающая всю поддержку и сострадание, которые вообще можно. С того момента, как Кас телепортировал нас, прошло всего пару минут. Их, конечно, не хватило, чтобы пережить расставание с Кроули и Ровеной. Однако мне больше не хотелось испепелить всех, начиная с ангелов, за то, что те прервали нашу спокойную жизнь. В этом помогли долгие, крепкие объятия с Сэмом, который схватил меня и прижал к себе сразу же, как только я издала первый еле слышный вздох. В очередной раз ответив ему вымученной улыбкой и благодарными глазами, я собрала весь возможный воздух в своих лёгких и, развернувшись, оглядела поверхность белой двери с двухзначным номером квартиры. Собраться с духом было непосильной задачей. Поэтому моя рука тряслась, когда я поднимала её вверх и, собрав пальцы в кулак, трижды постучала. Внутри послышались торопливые шаги. Я переглянулась с настороженными Винчестерами, по привычке взявшимися за пистолеты за спиной. Вот только, в случае чего, нам это не поможет. Любое оружие бесполезно против того, кто ждал нас за дверью. Поэтому я постаралась выбрать тактику Каса: молча стоять и, сжав кулаки до побеления костяшек, ждать неизбежного. Было страшно. Очень. И не только за Кроули и Ровену, судьба которых осталась мне неизвестна. Сейчас не в меньшей опасности были и мы. Секунды казались вечностью. Тот, кто стоял за дверью, будто решил разыграть нас, двигаясь со скоростью гусеницы. Но шутка вышла так себе: мысли в моей голове взметнулись вверх, превращая сознание в хаос и беспорядок. Впервые с того момента, как мы начали искать Чака, я задалась самым очевидным и банальным вопросом: как вообще я согласилась на эту авантюру? Обычно делая всё, лишь бы не умереть, я вдруг сама пришла в руки к опаснейшему существу. И ведь не понятно, на что вообще я рассчитывала. На хорошее и дружеское общение с Богом? Да какое ему вообще дело до нас? Но идти на попятную уже поздно. Не когда Кроули и Ровена ради этой затеи рискнули жизнями. Да что там? Мне не только ступать назад запрещено. Любые скептичные мысли о хорошем результате после разговора с Чаком казались излишними. Смысл думать о том, что сейчас произойдёт? Всё. Время вышло. Теперь осталось только действовать. Дверь открылась. Там, конечно, стоял Чак. Он был точно таким же, каким я помнила его из сериала: с кучерявым бардаком на голове, белой майкой, украшенной жирным пятном на животе, широкими домашними штанами и раскрытым старым халатом. За спиной так называемого писателя творился не меньший бардак. Скомканные листки бумаги находились буквально везде, я даже заприметила один в жирной сковородке, почему-то стоящей на тумбочке в коридоре. Кроме того, вся квартира была закрыта от солнечного света тяжёлыми пыльными шторами, оттого создавалось впечатление, будто бы хозяин этого места был по меньшей мере отшельником. Ну, впрочем, это недалеко от правды. Огладывая неряшливого незнакомца с головы до ног, Дин становился всё более и более хмурым. Лицо приобрело недоверчивое выражение, когда он протянул: – И вот он… Глаза Дина неожиданно округлились. Сэм наступил ему на ногу прямо за моей спиной, стараясь сделать это незаметно для незнакомца. Братья сердито посмотрели друг на друга, что позабавило бы меня в любой другой ситуации. Но не когда они разыгрывали эту комедию перед чёртовым Богом. Я постаралась сделать вид, что ничего не произошло, и повернулась к Чаку. Тот удивлённо осматривал нас. И оставалось только гадать, было ли это настоящее ошеломление, или он только делал вид, что не был в курсе нашего визита. С этим человеком возможно всё.  Ой. Точнее, не человеком… – Чак Ширли? – Кас вглядывался в бледное лицо с поросшей щетиной, – Пророк Господень? Его глаза пытались найти хоть что-то, подтверждающее мои утверждения об истинной натуре этого существа. Но ничего такого не попадалось. Казалось, у порога стоял простой и слегка дурковатый мужчина, потративший всю жизнь на искусство, которое не сулило ему ни успеха, ни светлого будущего. Оттого ангел только больше хмурился, наклоняя голову. Единственное, что отличало этого человека от любых других: его имя Кас помнил в том списке, который отпечатался в его голове, словно считалочка, ещё в детстве. – Ах да… – протянула я, медленно поворачиваясь к нему и говоря так осторожно, словно играла в сапёра, – Я решила не упоминать тебе об этом. Иначе ты забраковал бы идею на корню. Всё-таки, за Пророками следят архангелы. В тот момент, когда идея с поиском Чака взбрела мне в голову, архангелы уже не пугали меня. Всё-таки, один из них сейчас находился заперт в нашем доме. Поэтому я посчитала неважным, что ангелы считают Чака Пророком. Возможно, сейчас, когда я уже начала чувствовать неуверенность в своих действиях, умалчивание показалось мне глупым. И, вполне возможно, я слегка опасалась, как отреагирует Кас, когда правда вскрылась… Ангел молчал, продолжая анализировать неопрятного человека перед нами. – Пророк Господень? – Дин переводил взгляд с меня на Каса, подняв бровь. Кажется, Кас не злился и не сверлил меня разгневанным взглядом. А это значило, что я могла сделать вид, будто глубоко внутри меня всё спокойно, а не хаос и неразбериха: – Это не важно, – отмахнулась я, поворачиваясь обратно на Чака и сверля его внимательным и слегка (потому что на большее мне просто смелости не хватит) осуждающим взглядом, – Просто ещё одно прикрытие, чтобы в нём не узнали того, кто он есть на самом деле. – Что? – тот, наконец, сказал свои первые слова. Чак оглядел нас всех ещё раз, остановившись на мне, – Вы… Кто?.. Его глаза округлились, рот остался открытым. Потерянно, будто ребёнок на кассе, которого «всего на минуточку» оставила мама, он стоял на этом пороге, запахнув свой халат так, будто ткань спасёт его от устрашающих незнакомцев. Когда глаза Чака переходили с меня на фигуры братьев, он становился особенно испуганным. Потому что Винчестеры не старались скрыть, что за спинами под их рубашками спрятано оружие. Чак, как любой нормальный человек, всё понял по положению их рук, положенных на ручки пистолетов. И тот испуг, который отыгрывали его светлые глаза каждый раз при взгляде на руки Сэма и Дина, был очень даже живым. Я бы поаплодировала, если бы не ситуация, в которой мы встретились. Остальные, никогда не видя истинную натуру Бога, не могли с тем же критицизмом оценить его актёрскую игру. Им он казался простым человеком с обычными русыми волосами и серыми глазами. Такой простой и даже странный мужчина точно не мог быть Богом. Сэм уже потянул ко мне руку, чтобы повернуть на себя и спросить, глядя в глаза, уверена ли я, что этот человек – не тот, за кого себя выдаёт.  Но мой скептичный голос прозвучал быстрее: – Не ломай комедию. Не передо мной. Чак тут же переменился: его удивлённые спутанные брови рухнули вниз, глаза укололи устрашающей внимательностью, лицо чуть ожесточилось, приобретая угловатость, а розоватые губы превратились в одну тонкую линию. И когда он, неожиданно растеряв всю свою комичность, вдруг стал похож на хмурого, строгого отца, получившего выговор за поведение сына, я почувствовала себя мертвецом. «Ну зачем я так смело это сказала?! А? Будто бы мне так хочется строить из себя всесильную!» – кричал внутренний голос, при том прекрасно понимая, что Чак прямо сейчас может читать эти самые мысли. Он может узнать обо мне всё по одному щелчку пальцев. Даже то, чего я о самой себе не могу понять. А самое страшное: я даже не узнаю о том, что он в курсе. Опасения ушли в сторону, когда мужчина передо мной двинулся впервые с момента, как слова сорвались с моих губ. По спине прошёлся холодок, когда Чак набрал воздух в лёгкие. Я уже приготовилась к своему исчезновению после какого-нибудь бездушного «прощай».  Но вместо этого он вдруг кивнул: – Ты права. Как только ты появилась здесь, это потеряло всякий смысл. Мы замолчали. Я облегчённо посмотрела на мужчину перед собой, потеряв и половину страха перед ним. Его вполне серьёзная, но спокойная фраза дала мне понять: Чак не зол на меня. Почему-то он уважает меня. И какой бы причина ни была, это позволяет мне говорить с ним достаточно откровенно. Конечно, это не значит, что мне можно не думать прежде, чем говорить. Однако подобное хотя бы немного успокаивает колотящееся в грудной клетке сердце. Тем временем Чак тоже молчал. Его взгляд, ставший изучающим, прошёлся по мне с интересом. Он ловил каждое моё движение, каждый вздох и поменявшуюся мимику. И когда необычно серьёзные глаза остановились на моём лице, они вдруг переменились. Не знаю, показалось ли мне, но я заметила в свете его зрачков проскользнувшее ошеломление. Оно было секундным, практически мгновенным. Эта эмоция растворилась, уйдя в небытиё и оставив после себя всё те же цепкие анализирующие глаза. Но я запомнила её. Она заточилась в моей памяти навсегда, оставляя где-то в глубине размышления: «Что такого мог найти во мне Чак? Что изумило его больше всего? Бог что, может не знать чего-то обо мне?». Но я отложила всё это на дальнюю полку, пообещав себе вернуться к этому позже. Сейчас было важнее поговорить и спокойно прийти к какой-нибудь договорённости. Оставалось только понять, как вообще начать разговор. Погрузившись в этот вопрос, я и не заметила, как Дин сделал шаг вперёд. И только когда его рука протянулась куда-то за порог, внутрь квартиры, он привлёк моё внимание. – Может, мы уже зайдём внутрь? – его ожесточённый и совершенно не робкий голос выбил воздух из моих лёгких, – Этот разговор не для лишних ушей. Медленно, аккуратно и без резких движений повернув голову на Дина, я посмотрела на него выразительными глазами для ситуаций «что ты вообще творишь?». Кстати, только он этого взгляда и удостаивался. Какая честь… Сэм смотрел на брата точно так же, как и я. Даже Кас замер. И хоть ангел и до этого не дышал, было ощущение, что сейчас он вообще перестал как-то взаимодействовать с внешним миром. Я его прекрасно понимала.  И только Дин оставался в неведении. Он ответил всем нам чуть приподнятыми бровями и качком головы. Это был простой вопрос «что такого?». Вместо объяснения, если честно, хотелось крикнуть «да вообще всё!». Благо, хмыкнувший Чак остановил меня. Мы с Сэмом в ужасе повернулись на него, в очередной раз ожидая приговора. Но нас снова оставили стоять с раскрытыми ртами обычной снисходительностью. Потому что Чак, весело блеснув глазами, отошёл от прохода и кивнул: – Да, ты прав, Дин. Вам лучше зайти. Мы продолжали стоять, будто прикованные гвоздями к полу. Вчетвером смотря друг на друга, мы всё пытались определить последовательность, в которой будем переступать порог. Чак, так и не убрав свою незлобную улыбку, уже давно ушёл внутрь, завернув в комнату. Но никто из нас не следовал за ним. Ничья нога даже не пересекла порог. Смотря на всех троих мужчин с ужасом и просьбой, я прошептала: – Не-а. Первая я туда не войду. – Ты нас сюда привела, – Дин тыкнул мне пальцем в грудь, наклонившись и посмотрев в глаза, – Ты и заходишь первой. Явный посыл «других вариантов не рассматривается» и «тебе капут» огорчил. А я уж думала, что меня пожалеют… Глядя на готовность спорить и полную уверенность в своей правоте, волнующиеся во взгляде Дина, я потеряла былой запал и ответила так, будто предлагаю вариант, при котором они всё таки согласятся занять моё место: – Что ж… Уступаю вам? – Не то, чтобы отец воспитывал нас джентельменами… – и почему голос младшего такой же издевающийся? – Но я что-то знаю про правило «девушка впереди». Я посмотрела на Сэма, как на предателя. А тот только улыбался в ответ. Винчестеры переглянулись и кивнули друг другу, молчаливо согласившись довести дело до конца. Будто бы они мстили за то, что я их сюда привела. И только Кас не участвовал в этом цирке. Он, оглядев нас всех, возвёл глаза к небу, словно молился, чтобы мы прекратили. И первый переступил порог. Ангел вошёл внутрь, а я бессловно проследила за тем, как он пересёк коридор и тоже скрылся в той комнате.  Когда и Каса тут уже не было, я повернулась обратно на братьев и тем же тоном, что был у них, с лёгкой издёвкой и доброй долей напора сказала: – Вот, хоть один смельчак среди нас нашёлся. А не то, что вы. Трусы, – я хмыкнула, увидев одинаково взметнувшиеся брови и глаза по блюдца у обоих, – Даже я лучше. По сравнению с вами, я хотя бы признаю, что мне страшно. Сопровождаемые полной тишиной, мои ноги переступили порог. Хитрая улыбка так и не покидала моего лица, пока внутри разгоралось чувство, словно за моей спиной сейчас произошёл взрыв. Не хватало только костюма и очков, и я бы выглядела максимально органично ситуации. Где-то на середине коридора я всё-таки быстро пробежалась глазами по помещению. Как только Чак ушёл, нам открылся ещё больший бардак. Видно, убираться его никто не научил. Да и кому бы? В любом случае, тут было довольно пыльно. В целом, как и у всех творцов. Они всегда находятся где-то внутри себя, совсем забывая об окружении. Был ли это лишь образ Чака, или он и в правду существовал, как любой гениальный художник и писатель, понять сложно. Да и я не успела бы найти ответ. Потому что когда я заглянула в комнату, из головы вылетели все мысли, оставив после себя только одну, беспокоящую меня уже давно. «И как начать разговор?» – Присаживайся, – Чак галантно показал на стул с другой стороны его стола. Я помялась некоторое время, теребя рукав любимой джинсовки. Взгляд, наткнувшись на Каса, расположившегося у входа в комнату, попытался найти в нём хоть каплю поддержки. Но ангелу было не до моих переживаний, он занимался своими, вполне весомыми. То самое всемогущее существо, которое преследовало его всю жизнь с момента рождения, в которого он верил тысячелетиями и приказа которого он не мог ослушаться, сейчас сидело перед ним. Бог буквально устроился за столом и начал перебирать бумаги, словно не обращая на нас никакого внимания. Всемогущий Отец, что-то бубня себе под нос, хмурился и выкидывал какие-то записи. Чувства Каса однозначно были нестандартными и весьма неоднозначными. И я его прекрасно понимала. Ведь, веря в кого-то бесприкословно так долго, невозможно спокойно смотреть на это недоразумение.  Я чуть дёрнула губами, будто в попытке поджать их: «Буду рада, если Кас разочаруется в Чаке. Так мы получим чуть более реалистично настроенного ангела, что всем только на руку. С того момента, как Кас перестал верить в Бога, он начал больше помогать Винчестерам. Возможно, в жизни это сработает так же, как и в сериале» – думала я с тоном исследователя или учёного, ставящего теории. «Так стоп», – кислород окончился в комнате вместе с этой мыслью, – «Чак ведь слышит это, да?» Я подняла испуганный взгляд на мужчину за столом. Тот всё продолжал вчитываться в текст, надев какие-то неровные и заляпанные прямоугольные очки. И ни единого неожиданного вздоха, ни единого внезапного движения. Чак продолжал сидеть на пятой точке, будто бы ни о чём не знает. Услышав за спиной шаги Сэма и Дина, перешёптывающихся о чём-то, я, наконец, отмерла. Направившись к тому самому месту, куда указал Чак, я решила сделать вид, что этих размышлений не было. Слышал о них мой будущий собеседник или нет – не важно, если создать видимость, что вообще не думал о таком. Короче, я решила просто взять пример с Чака. Даже если он что-то знает, его реально это не волнует. Жить бы мне так же спокойно… Дин опёрся спиной о ближайшую стену, вглядываясь в Чака исподлобья недоверяющим, изучающим и каким-то даже обиженным взглядом. Сэм же подошёл ближе ко мне и, слегка коснувшись моей головы на мгновение, сел на другой стул рядом. Подвинувшись вместе со стулом ближе к такому же неуверенному младшему, я прочистила горло, поёрзала и сдавленно начала: – Итак… Кхм… – боковым зрением глянув на Сэма и поймав его подбадривающую улыбку, я почувствовала в себе хотя бы какие-то силы продолжить, – Чак. То есть, хм… Бог. – Зовите меня Чаком, – он поднял на меня взгляд, наконец, оторвавшись от записей, – Другие имена уже поднадоели. – Эм… Да… – я постаралась согласно и уважительно улыбнуться, надеясь, что глаза не выдают всё моё беспокойство. Левая рука сама собой взяла вторую, начав привычно поглаживать большим пальцем углубление в ладони. Спокойствия для ровного дыхания мне не хватало, но этой крохи было достаточно на то, чтобы продолжить говорить, – Чак, мы приехали сюда, чтобы договориться. – Понятное дело. Не драться же. Когда его губ коснулась обворожительная улыбка, я постаралась сделать всё, лишь бы не подумать о том, какой же ужасный у Бога юмор. Лишь бы он не услышал мои мысли. Молясь, чтобы старания были не напрасны, и до моего опасного собеседника не донеслись очередные неуважительные мысли, я на секунду закрыла глаза, сосредотачиваясь на ощущениях большого пальца левой руки на ладони правой. И только когда мысли и эмоции стали сменяться чуть медленнее, мой голос зазвучал в тихой комнате вновь: – В общем, – смотреть на смешного худощавого мужчину со снисходительными глазами было до одури страшно, поэтому я опустила взгляд на свои сцепленные руки, – Я понимаю, ты хотел создать здесь тот сюжет, который придумал изначально. Но ведь ты должен быть Всевидящим, а значит, уже должен знать будущее. В таком случае, тебе уже понятно, что твой сценарий потерпит сильные корректировки. И, возможно, ты даже видел, что в будущем тебя должны были убить Винчестеры вместе с их сыном Джеком, – до меня донеслись какие-то шорохи у стула Сэма и за своей спиной, где стояли Дин и Кас, но глаза так и не нашли сил подняться на них, – Но тут появилась я. И, как видишь, я уже ломаю любые сюжеты. В этом мире не работает ни тот план, который считают правильным ангелы и демоны, ни тот, где Винчестеры всё останавливают. Точнее, ты мог бы всё вернуть назад, – наконец, я подняла взгляд на Чака, говоря со всей серьёзностью и пониманием, – Ты мог бы воскресить Лилит и открыть Врата. Ты можешь вообще всё. – Всё из того, что вы можете вообразить, да – Чак кивнул так спокойно, будто это было банальностью. Вроде бы, мы нормально сидели. Так что я уже не так тряслась, продолжая: – Короче, ты способен на всё, что угодно, – я старалась опираться на самолюбие Чака. Возможно, так он прислушается ко мне, – Значит, ты можешь, как и небесные, пытаться вернуться к предрешённому сюжету. А можешь придумать что-то новое. Например, другой счастливый конец. – Читатели не любят счастье в финале, – тот покачал головой, – Им нравится смотреть на отчаяние или неопределённость. – Но ты же знаешь, что даже тот финал, который был бы без моих вмешательств, похож на счастливый. Пусть Дин и умирает в конце, они с Сэмом должны встретиться в Раю. И никто не может не посчитать это плохим концом. – Да, таким концом я горжусь. Казалось правильным развить героев настолько, чтобы они сразились с Богом и одержали победу, – по его лицу расплылась горделивая улыбка, а глаза блеснули, – Я готов пожертвовать жизнью ради прекрасного. На секунду Чак показался мне обычным эгоистичным человеком. Но потом, когда на его лице появилось то же слегка скучающее и безумное выражение, я отогнала эту мысль прочь. Нет, он не был человеком. Но очень хорошо косил под него. – Значит, можно придумать и другой счастливый финал, которым можно гордиться, – я чуть приподняла уголки губ, – Например, можно воспользоваться моей персоной. Не зря же я появилась в этом мире. Можно построить сюжет на этом… – задумчивое выражение лица Чака добавило бы мне неуверенности, если бы я вдруг не вспомнила, какой вопрос хотела ему задать, – Кстати. Почему вообще я в этом мире? Благодаря тебе я здесь? Учитывая, что никто ранее ничего не мог мне сказать про моё перерождение, то логично предположить, что причину знает тот, кто должен знать вообще всё. В этом и суть Бога. Все называют его всевидящим и всезнающим, а значит, мне нельзя упускать такой шанс и не потешить собственное любопытство. Для меня уже давно причина появления здесь не столь интересна, поэтому я не пыталась отыскать ответы. Но всё же, я буду рада, если мне откроют глаза. Чак держал кулак у подбородка, сильно хмурясь. Он даже не посмотрел на меня, когда бросил: – Не знаю. Я тут не при чём. Вот так просто. Как будто это вообще не важно. Я застыла, не ожидая такого. Казалось вполне логичным, что Бог ответит на мои вопросы. Часто в историях попаданцев в конце они встречали Божество и узнавали всю правду. Это было аксиомой. Почему тогда я стала исключением? – В смысле, – настороженный голос за моей спиной высказал все мысли вместо меня, – Ты же, мать его, Бог. Ты создал этот мир. И ты этого не знаешь? – Да, – он кивнул, не обращая внимания на наше ошеломление, – Я понятия не имею, почему она здесь. – Но… – Сэм хмуро вглядывался во всё такого же задумчивого Чака, ушедшего куда-то в себя, – Как? Наконец, кулак отошёл от квадратного подбородка, а светлые глаза стали чуть ярче. Выйдя из долгих размышлений, наш собеседник посмотрел на нас уже более осознанно: – Всё просто, – Чак развёл руки в стороны, – Она попала сюда по чужой ошибке. Если вы не знали, за смерть души отвечаю не я. – Это понятно. В сериале было точно так же, – кивнув, согласилась я, – Но Смерть не похож на того, кто совершает ошибки. – Как и я. Ухмылка Чака спала тут же, как он наткнулся на скептичный взгляд Дина, стоящего в другом конце комнаты прямо напротив него. Это и хорошо, потому что слушать подобные шутки было весьма страшно. Они вызывали во мне море сомнений, которые любой Бог уже давно бы учуял. – А за вознесение души тоже отвечает Смерть? – поинтересовалась я, чувствуя удивительную смелость, – Типа, умерев в своём мире, я перешла в его руки? – Чисто формально да, – он кивнул, сузив глаза, – Но так как я могу воскрешать, то у меня ко всему этому тоже есть доступ. В любом случае, если ты хочешь узнать больше о твоём попадании сюда, то лучше спроси у Смерти. Потому что я ничего не знаю. – Ещё бы найти его, – протянула я, возведя взгляд в потолок, – И не в разгар Армаггедона. – Просто закажи пиццу, и он сам к тебе придёт. Мы встретились с Чаком понимающими взглядами. Всего секунду наши глаза были сцеплены, а в комнате господствовала тишина. Как вдруг комнату разразил наш хохот. Чак схватился за живот, а я сложилась пополам. Вот эта шутка была неплохая. Сэм и Дин, с широко разинутыми ртами наблюдали, как их подруга смеётся вместе с Богом над какой-то шуткой. И все они, даже Кас, чувствовали, как рамки адекватности потерялись где-то далеко. Боковым зрением заметив ошеломление в глазах Сэма, я снова хихикнула, вытерла выступившие слёзки и улыбнулась ему так, будто ничего не произошло. Сэм захлопнул рот. А Дин, на которого я тоже решила взглянуть, не смог даже этого. Мы с Чаком, на мгновение замолчав и наслаждаясь приятной тишиной после громкого хохота, продолжили беседовать. – Я подумал про твоё предложение, – посерьёзнел он. Обстановка переменилась. От комфорта, который я чувствовала всего минуту назад, не осталось и следа. Стало неуютно и холодно, а желание сбежать отсюда росло в геометрической прогрессии. – Да… – от волнения я поцарапала кожу на ладони ногтями, покрашенными в яркий зелёный, – Извини, что так напираю и предлагаю свои идеи. Я не имею права, ведь вообще не стою наравне с тобой… – Нет-нет, мне это очень помогло! – Чак добродушно улыбнулся. Пару секунд казалось, что мне послышалось. – А? – протянула я, не позаботившись даже о том, чтобы захлопнуть рот, показывающий степень моего удивления. Чак проигнорировал мою эмоцию, продолжая говорить, почему он вдруг решил согласиться с кем-то. Подумать только, Бог сделал так, как посоветовал ему обычный человек… – Я понял, что ты права, и нужно уметь подстраиваться под неожиданные обстоятельства. Например, под тебя. – А… Я даже не знала, что сказать. Поэтому из моего горла вылетала только одна буква алфавита, подпитываема разными эмоциями. Ожидалось, что придётся долго стараться и убеждать его. Но нет, Чак согласился так, будто и до этого был готов всё поменять. «Эх, если бы всё решалось так же легко…» – дала себе помечтать я. А вот Сэм смог продолжить разговор, уже привыкнув за этот диалог к ошеломлению настолько, что перестал замечать его: – Тогда ты можешь… Ну… – он стушевался, теперь ища поддержки у меня. Я помогла ему тем же: мягко улыбнулась, – Попросить ангелов и демонов перестать досаждать нам или типа того? – Да, конечно, – Чак покивал, – Я и так хотел это сделать. Мне не нравится, что Рай и Ад слишком объединились. Это неправильно, они должны сражаться друг с другом, а не против общего врага. Он ещё раз согласился. Без каких-либо сложностей Бог решил помочь нам. – Это… Хорошо? Мы с Сэмом посмотрели друг на друга с одинаковой нерешительностью. Чак как-то слишком быстро и без особых раздумий отвечает. Да ещё и каждый раз соглашается с нами. Я не могла ожидать, что мои слова так скоро повлияют на него. Да вообще никто этого, вероятно, не ожидал. – Это всё, о чём вы хотели поговорить? Чак вполне спокойно и без какого-то раздражения спрашивал об этом. Не думаю, что он любил отвечать на вопросы, иначе он делал бы это чаще. Но он в любом случае готов был разъяснить нам всё, что нас интересовало. Никогда бы не подумала, но Чак и в правду вполне спокойный. В сериале он тоже не злился (если не говорить о 15 сезоне, конечно), и переносил ругань Дина и снисходительность Сэма в начале, когда те ещё не знали о его истинном лице. Весь диалог там он вёл себя, словно буддистский монах. Сейчас нас встретило то же самое. От этого я даже как-то расслабилась. – Ну… – протянула я, осматривая всех. Сэм и Дин кивнули мне, – Наверное, да. – Хорошо, – он улыбнулся, – Тогда я продолжу писать. Как видишь, теперь мне нужно многое подправить. Я тут же вскочила со стула, будто тот ущипнул меня: – Да, конечно. Мы пойдём. Спасибо. – Не за что, – Чак махнул рукой, протирая свои очки халатом так, будто грязный халат мог помочь с жирным слоем на них. Я мгновение глядела на него, испытывая смешанные чувства, а после направилась к выходу, не оглядываясь. Хотелось убежать как можно быстрее из этого места. И не потому, что мы находились в жилище самого Бога. Просто мне казалось, будто чем быстрее я уйду, тем больше шансов, что Чак останется при своём мнении и остановит весь этот кавардак. Словно от частоты моих шагов зависит, насколько хорошим будет наш финал. На улице было свежо. Я вдохнула полной грудью тёплый воздух. Чувствовалась свобода и легкость, словно прямо сейчас я могла просто подпрыгнуть и взлететь. Не верилось. Правда, мне не верилось, что всё могло пройти так хорошо. Наконец-то этот кошмар закончился. Наконец-то, добравшись до бункера, я смогу наслаждаться жизнью любой фанатки, попавшей в любимый сериал. Наконец-то у меня есть возможность начать жить, а не выживать.