Часть 1

Артём любил интернет. Любил его так, как хищник любит лес, в котором можно скрыться. Он создавал десятки аккаунтов, менял IP-адреса, заходил с разных устройств. Каждый новый день приносил ему радость: очередная жертва, очередной взрыв злости, обиды или страха. Он смаковал каждое слово, каждую истерику, каждое удалённое сообщение. Он был королём невидимого фронта. До того дня, когда в дверь раздался звонок. Это был не почтальон, не курьер и даже не соседи. На пороге стояли трое в серых костюмах. Мужчина с гладко прилизанными волосами заглянул в список на планшете и ровным голосом сказал: — Артём Вячеславович? Агентство цифровой этики. Просим вас пройти с нами. Артём захлопнул дверь. Сердце застучало. Это что, розыгрыш? Но тут же раздался металлический лязг — замок сам собой повернулся, дверь распахнулась. Двое мужчин взяли его под руки, а третья, женщина, с невозмутимым выражением лица приложила к его шее небольшое устройство. Мир погас. Он очнулся в ярко освещённой комнате. Белые стены, стальной стол, камера в углу. Напротив сидел тот же человек с планшетом. — Артём Вячеславович, вы обвиняетесь в систематическом цифровом вредительстве, — произнёс он. — Нарушение этического кодекса интернета, агрессивное поведение в сети, распространение клеветы и разжигание вражды. Вам предоставлено право на объяснение. — Да вы с ума сошли! — взревел Артём. — Это просто интернет, просто слова! Экран на стене ожил. Один за другим появились лица — те самые, кого он годами терроризировал. Девушка, которая плакала на стриме после его угроз. Подросток, который удалил все соцсети после травли. Мужчина, потерявший работу из-за вброса ложной информации. Их было много. Слишком много. — Ваш приговор: публичная коррекционная сессия. Вы обязаны пройти процесс осознания последствий своих действий, — ровно продолжил агент. Артёма подняли с кресла и повели дальше. У него тряслись ноги. Ещё недавно он был неприкасаемым, спрятанным за монитором. Теперь же он шагал по холодному коридору, а впереди, за массивной дверью, ждало наказание. Помещение напоминало зал суда, но вместо трибун — экраны, а вместо судьи — стальная конструкция в центре. Артёма поставили перед ней, заставили раздеться. По коже побежали мурашки. Камеры уже работали — трансляция шла прямиком к тем, кого он троллил. — Для эффективного исправления субъект должен испытать физический эквивалент нанесённого вреда, — произнёс голос из динамиков. — Подготовка завершена. Механические захваты сомкнулись на его запястьях и лодыжках, наклоняя вперёд. Артём забился, но крепления были надёжными. Что это? Бред? Реальность? Нет, такого не может быть. Первый удар рассёк воздух со свистом. Резкая, режущая боль пронзила спину. Артём завопил. Второй удар пришёлся чуть ниже, третий — по пояснице. Он рванулся, но машина не отпускала. — Десять, — объявил голос. — За угрозы жизни и здоровью. Хлёсткие удары ложились на кожу без спешки, выверенно, методично. Каждый раскалял спину огнём, пробивая в теле дрожь. Ему хотелось исчезнуть. Откатить время. Вернуться к экрану и не писать ничего. Никогда. — Двадцать, — продолжал голос. — За травлю и унижение личности. Он рыдал. От боли. От стыда. От осознания, что за ним наблюдают. Камеры передавали всё в мельчайших деталях: как лицо его искажалось от страха, как он молил, как захлёбывался в отчаянии. — Тридцать. За ложь и клевету. Удары теперь ложились по ягодицам, оставляя глубокие, пульсирующие следы. Боль заполняла сознание, не давая думать ни о чём, кроме одного: пусть это прекратится. Наконец голос смолк. Захваты разжались, и Артём осел на пол. Его трясло, слёзы капали на холодные плитки. — Сессия завершена. Подключённые зрители могут оставить свои комментарии. На экране посыпались сообщения. «Справедливо». «Пусть теперь сам попробует». «Я прощаю». «Мне его не жалко». «Думаешь, он изменится?» Артём закрыл глаза. Интернет больше не казался ему безопасным местом.