Подчиняйся!

«Feeling like a freak on a leash. Feeling like I have no release. How many times have I felt diseased? Nothing in my life is free, is free». Korn – «Freak on a Leash» Я слышу Его голос, и он сводит меня с ума. - Просыпайся, Судья Смертных… В ночи, в городских трущобах этого гадюшника, Врат Балдура, я и обитаю. Существую. Называть это «жизнью» язык не повернётся. Раз в неделю Он пробуждал меня ото сна. Я становился сам не свой, внутри меня начинали спешно ползать многоножки и тараканы. Как и сейчас. Я чувствую каждый их шаг. Они заставляют меня сотрясаться в беззвучных муках. - Оставь меня! - Твоя жизнь в моих рука, Гришмах! Меня тошнит, трясёт, но я подчиняюсь Его воле. Он ведёт меня за собой. Порты сами надеваются, а с ними и кафтан с плащом и сапогами. Я накидываю на себя капюшон – никакой бродяга с улицы не должен меня видеть таким, ведь обо мне каждая собака слышала, просто собираясь на городской рынок. Выхожу из дома, хотя проще было бы его назвать халупой. Это деревянный многоэтажный сарай, в котором живут нищие и самые чёрные крестьяне, бежавшие с окрестных деревень. Я чётко ощущаю пристальный взгляд сверху. - Не оборачивайся. Я хочу посмотреть в глаза тому, кто вперил в меня свои зраки. Но голова не поворачивается. Словно шея заржавела. Пальцы перебирают что-то невидимое. Глаз дрожит. - Иди за Мной. Над головой слышится взмах мощных крыльев. То ворон, мой проводник. Пожалуй, единственный из Его сподвижников, кто не желал мне зла. Ворон каркнул. Для любого, кто находился бы рядом с ним, это был бы простой звук, но я владею его наречием. Он сказал: - Тебя все заждались. Не томи Его. Успокоившись, я следую за птицей. Ворон взлетает, но не слишком высоко, чтобы я его видел в беззвёздном сумраке Балдура. Я ступаю по лужам и обледенелым камням петляющей дороги. Я прохожу мимо главной помойной дыры города – трактира «Погреба». Здесь всегда людно и шумно. Это самый опасный отрезок пути. Меня здесь точно узнали бы, как следует вглядевшись в мои одеяния. Собрав всю смелость в костлявые кулаки, я прохожу мимо постоялого дома. - Эй, брат, не хочешь к нам? - Да он иностранец, чай. Чужак. - Тем более пусть к нам идёт! - Красавчик, - женщина под уличным фонарём берёт меня за рукав, - не хочешь провести время? - Отстань, ведьма! – сплёвываю я. От их голосов только мутит в животе. В глазах всё плывёт. Словно гномы-малыши колотят мою голову молоточками. Но я продолжаю идти за вороном. - Скорее, - слышу голос в голове. - Да иду я, и… Бам! Сталкиваюсь с кем-то плечом. Удар от падения. - Ай, осторожнее! Я мельком оглядываюсь. Девчушка с маской! Жертва колдовского заклятья! Будь у меня время я, быть может, перекинулся с ней парой слов. Я ускоряюсь, постепенно переходя на бег. Всю оставшуюся дорогу я думал о той девушке. Что-то с ней точно было не в порядке… «Почему она в маске? Что с ней? Что за чары на неё наложены? Или то не были чарами, а она могла такой уродиться?..» Эти трущобы всё не кончались. Раньше здесь жили «властители мира» - патриары, - но теперь в некогда красивых домах с колоннами и пилястрами тесно ютилась городская беднота с Нижнего Города. Дубельщики кожи, портные, сапожники, цирюльники – и это только те, кто могли себе позволить такие красивые дома, превращённые в «общественное жильё». А ведь были и те, кто занимал такие дома силой… Впрочем, их жалко не было ничуть. «Грязь должна страдать». - Нет! Нет, не должна! - Молчать, смерд, - громогласно объявил голос в голове. – Твоя воля в Моих руках! А я тем временем подхожу к месту. Наверняка вы бы спросили - что же здесь такого? Обычный старый дом, такой же, как и остальные вокруг. Раньше здесь жила семья, если не целый род, пекарей, пришедших с востока. Что же тут такого? Но если свернуть за угол и чуть дальше пройти, то можно заметить проход в подвал. Замок здесь висит для вида. Об этом месте почти никто не знает, ведь на него наложено довольно странное заклинание. Каждый раз, как я сюда приходил, я его и ощущал. Обычный человек видел на месте дома пустырь с одиноким стулом посередине. Подойти к нему и забрать было нельзя: морок отбивал желание подходить к этому пожарищу. То место так и называли – Одинокий Трон. Но мне был открыт тайный вход в подземелья Балдура. Я снимаю замок с подвальной двери и раскрываю скрипучие, несмазанные створки. Зёв мрака распахнулся передо мной. «Проклятье, я снова забыл факел!» Я медленно спускаюсь по узким ступеням, придерживаясь за холодные стены из необтёсанного булыжника. От холода и дуновения сырости с подземелья меня чуть не вывернуло наизнанку. Я уже успел высчитать количество ступеней – 27. Если бы их оказалось меньше, у меня хватило бы пары мгновений на то, чтобы приготовиться к падению. Обошлось. Иду дальше. Дорогу к Его шабашу я знал прекрасно. Она проходила через городскую канализацию, уже заброшенную. Сначала свернуть налево, затем идти прямо без остановок по изгибающемуся коридору. Потом обогнуть крысиное логовище в «Погребах». Никому не пожелаю встретиться с чумным комком первородной ненависти под названием «крысиный король»… Тем, у кого денег не было даже на скромную халупу, приходилось жить здесь, в зловонной канализации. Я прохожу мимо молодой матери, держащей у груди упитанного малыша. «Видать, много соков из неё он высосал». Сама она в лохмотьях из грубой ткани, на малыше только пелёнка из куска парусины. «Воровка, не иначе», - думаю я. Та женщина очень странно на меня смотрит. Словно уже видела меня. Странно, но я её совсем не помню… С потолка капает влага. Видать, дождь зарядил. С ливнёвки лился поток ледяной воды. Обмокнешь под таким, и тут же заболеешь. Мимо меня пронесли тени. «Они, не иначе» Позади меня, с глубины подземелья, слышны стоны и глухие удары. - Успел. – Я услышал тот же голос, что всё время был в моей голове. Я прохожу через небрежно выбитую в стене дыру, и спустя недолгое время оказываюсь… Нет, не в просторном зале с множеством факелов. То была комната – по прикидкам, 30 на 60 футов – с грубо очерченным кругом посередине, свечами вокруг него и алтарём в конце. На алтаре – человеческие головы, некоторые ещё с кусками кожи, а на стене, над алтарём, намалёван череп, окружённый мелкими каплями. Баал жаждал крови! Все уже были в сборе. Ждали только меня, Гришмаха, верного слугу Баала. Богу Смерти плевать на пол, происхождение и цвет кожи его слуг, на их статус в обществе и достаток. Для него мы все равны в своей ничтожности. У каждого из служителей прозвучала в голове одна и та же фраза: - Приведите мне пищу. Времени прошло немного. Уже через минуту привели ту женщину с младенцем, которую я увидел в канализации. Владей я собой, я испытал бы неописуемую жалость и желание спасти бедную от готовящейся участи. Но я, то есть уже он, уже не распоряжался своим рассудком, своим телом. Он вместе с прислужниками загорланил молитву Баалу. Затем над напуганной женщиной скандировал: - Кровь! Кровь! Кровь! Кровь! Младенца вырвали из рук матери и аккуратно, как могли, положили точно в центр круга, вокруг свечей. Женщину держали за локти. Она вопила от ужаса, простила её выпустить, простить. «Никакой пощады предателям Его». - Марта безродная, ты обвиняешься в отступничестве, - заявил Гришмах. Сам он эту женщину не помнил, а за него словно говорил кто-то другой. Он больше не владел собственным телом. В него вселился Бог Смерти. - Ты породила новую жизнь, взамен умерщвления. Это нарушение обета пред Баалом. Ты привяжешься к младенцу и передашь ему всю свою любовь, взамен любви к Справедливейшему. Преступив чрез обещание служить Ему, ты пошла против Него и его последователей. Что ты скажешь в своё оправдание, Марта-нищенка? Сначала она, видимо, не поняла услышанных слов. Но затем, собравшись с силами, выпалила: - Баал обманул меня! Он обещал моей семье богатство и власть, а принёс лишь страдания! О великий Гришмах, Судья Смертных, помилуй меня. Сжалься над бедной девой и её дитём. Помилуй нас! Женщина не знала, чтоМладенец с любопытством смотрел то на маму, то на грозно нависавшего над ней Гришмаха. Марта закричала. Её ударили по затылку. - Прошу, Гришмах, оставь его. Убейте меня, выпотрошите, только оставьте ему жизнь, - женщина всхлипывала. На мгновение в Гримшахе проснулась его мирская сущность. «И что же плохого она сделала?» - Не отвлекайся, - шепнул ему Баал. Приговор Судья Смертных огласил быстро: - Марта безродная, твоё дитё приговаривается к немедленному истончению. Что касается тебя, падшая женщина… Гримшах подумал над её участью. - Красная Смерть. - Не-е-ет! Гришмах взял с алтаря Книгу Мрака и начал быстро читать… Младенец быстро истончался. Превращался в призрак, мираж. Его ярко-зелёные глаза горели дольше всех. Даже когда от малыша остались буквально одни кости, белки глаз выпаривались дольше всех. «Воистину, колдовская сила жила в том юнце!» - чуть не выпалил Гришмах. У женщины охрип голос, она плакала. Беззубый рот раскрылся в немом ужасе. И тут он вырвалась! Она рванула к скелету своего малыша, нежно, как могла, взяла их в руки. - Убейте её. Медленно, - завопил голос Баала у каждого из его прислужников. Они медленно двинулись к обезумевшей от горя женщине, стараясь не задеть догоравшие свечи. Они её окружили. Гришмах стоял спиной к алтарю. Они вскинули, как могли, руки – потолки были очень низкие – и принялись одновременно читать заклятия. Сначала женщину окружил непроницаемый колпак, постепенно сжимавшийся. Когда колпак плотно облепил жертву, та начала покрываться гноящимися струпьями, а на месте родовых складок появились кровоподтёки. Кожа медленно, но верно белела. Остатки рассудка Марты выветривались вместе с дуновением канализации. Когда некроманты покинули жертвенник, в чёрной комнате в ступоре лежало человеческое тело и маленький скелетик. Из темноты виднелись только две белоснежные точки. Глаза поражённой Красной Смертью. *** «I'm your dream, I'm your eyes, I'm your pain. I'm your dream, I'm your eyes, I'm your pain. You know it's sad but true» Metallica – «Sad but True» Я уже не мог списать увиденное на простой кошмар. Он полностью овладел моим рассудком. Даже днём я чувствовал затылком пристальный, леденящий взор Баала. С каждым днём он становился всё сильнее. К Нему приходило множество людей, и не в последнюю очередь благодаря мне… Но убийство женщин и детей… Я положу этому конец. Вся моя комната завалена пергаментами, свитками, книгами. Я рыщу среди хлама в поисках чистого холста. Нахожу. Беру в руки грифель, и начинаю строчить… - Жалкий глупец! – Его голос, подобно множеству колоколов, трезвонит в ушах. – Ну, попробуй меня раскрыть, попробуй. Меня рвало, внутри меня ползали мелкие твари, вгрызаясь во внутренности, но я продолжал и продолжал писать… - Без меня ты и дня не протянешь, и ты, это прекрасно знаешь. Сам того не ведая, я закатывал глаза, пока совсем не перестал видеть. Ноги подкосились. - Ты сам ко Мне обратился. Ты хотел прекратить те головные боли, что превращали тебя в умалишённого. Тебя никто не заставлял идти ко Мне. Макушка головы горела от адской боли. Она всё расширялась и расширялась. Звон в ушах усиливался. Наконец я услышал хлопок. Почувствовал что-то горячее, вытекающее из головы. Дрожащей рукой я потянулся к уху. Оно было в крови. - Вздумал предать меня, о великий Гримшах, Судья Смертных? Как тебя ещё эта пыль называет, не подскажешь? - О-о-о… - Что ты говоришь? Я резко отпрянул и ударился о кровать. - Оставь меня… - Что? - Оставь меня в покое! Тебя не существует! Ужасающий, инфернальный хохот перекрыл неотступный звон в ушах. - Ну посмотрим, не существует ли меня. Посмотрим… Собрав все силы, я продолжил писать о страшном культе Смерти. Под конец я запыхался, с меня бешено стекал пот. Я чуть приподнял текст. Прочёл. Всё верно. То, что и хотел сказать. Солнце близилось к зениту. Я собрал свои вещи и отправился на Простор – работать. На улице ко мне подходили здороваться, жали руки и кричали слова поддержки… Ну конечно же нет. - Чёрные Вести идут, Чёрные Вести! «Как же вы все глупы!» - лихорадочно думал я. Но я ли это?.. – «Вам только Чёрные Вести и нужны. Вы их получите, и сполна». Ухо ужасно болело, но по крайней мере кровь перестала течь. Солнце тем днём было ужасно жарким. Лучи слепили, изморозь таяла. Толпа уже собралась у рыночной площади, у Статуи Любимого Следопыта. «Герой. Защитник слабых. Куда уж мне-то тягаться…» Но как ни странно, все ждали именно меня. Человека, которого прозвали Чёрными Вестями. Я слышал в кабаках речи о себе. Меня боялись, но уважали за правду и неподкупность. Она, эта тьма безграмотная, ничего обо мне не знала. Теперь пора было раскрыть себя. Подошёл к Простору. Торговцы прикрыли свои ларьки, чтобы двинуться к толпе, услышать вести дней грядущих. Я вышел на сложенный из гнилых досок постамент. Вскинул руки, чтобы все затихли. Затем достал из кармана рубахи лист с написанным утром текстом. На нём осталась капля крови. Но текст пропал. Абсолютно голый лист. - Ты что-то хотел сказать? – шепнул Он. «Быть такого не может. Но что я тогда делал утром?..» - Говори же, Мелсон. Что ты стоишь? – крикнул кто-то с толпы. Я стоял, обомлевший от страха. Клянусь всеми Богами, никогда со мной такого не случалось. - Ну, чего молчишь? Воды в рот набрал? Перебирая все проклятья в адрес Баала, я начинаю говорить…