Незнакомцы.

В автобусе было тепло и слегка душно. Несмотря на то, что в передней части кто-то приоткрыл окно, сюда ветер почти не доходил. Поэтому ничто не нарушало вялой монотонности. Она сидела у окошка, наблюдая за практически не меняющимся пейзажем. Приходилось постоянно протирать запотевшее стекло. На улице было прохладно. Осень только тихо набирала свою силу, но деревья уже облетели и стояли беззащитными нагими силуэтами. Моросил дождь. Мелкий. Косой. Привычный. На встречу неслись другие машины. Мелькали цветными пятнами и уносились вперёд с громким звуком. Это напоминало особую музыку. Резкую, некрасивую, но изящную в своей грубости. Влага на окне снова замылила образы. Пришлось натянуть рукав свитера побольше, чтобы протереть стекло. Неприятно. Мокро. Зато вид снова стал явным. Попутных автомобилей стало меньше, а вскоре они практически пропали. Лишь изредка один единственный за долгое время появлялся из-за поворота, подмигивая слабым светом фар. Серо. Даже мокрые сосны и ели казались мрачными и тревожными. Дождь усиливался. Налетел ветер. Суровый и жестокий, он гнул тонкие деревья, поднимал вихри и нёс, закручивая, упаковки от готовой еды, выброшенные на обочине. Рядом кто-то сел. Поворот головы. Мокрые каштановые пряди, прилипающие ко лбу, капли на щеках, ресницах. Какого цвета глаза? Карие? Зелёные? Голубые? Серые? Не помнит. Уголок губ на секунду растянулся в вежливой безразличной улыбке, не выражавшей ничего. Просто подобие приветствия. Однако Он улыбнулся искреннее. Чисто. Открыто. Не заговорил, не задал вопрос, чтобы хоть как-то завести разговор. Одна улыбка, быстрое движение. Юноша достал из кармана наушники. Держа их в руке, включил телефон. На дисплее моментально высветилось предупреждение о низком уровне заряда батареи. Выдох. Коробочка, так и не открытая, снова исчезла в складках ткани. Она сочуственно хмыкнула. Вытащила один наушник и молча протянула его на раскрытой ладони. Некая фамильярность для...незнакомца. А чего стесняться, бояться, переживать и надумывать? Попутчики. Теперь мелодия перебивалась тихим гулом разговоров окружающих. Пришлось включить звук на максимум. Сначала заиграла какая-то песня из разряда тех, которые орут мимо нот пьяные девушки в караоке, попутно оповещая всех окружающих, что их бывший мудак и козёл. Он повернул голову, заглядывая девушке в лицо с любопытством. Та же поморщилась, пожимая плечом. Она действительно недавно рассталась с человеком, который казался самым близким, но песня играла не из-за этого, а просто попалась в плейлисте. Конечно же девушка всё понимала. Она ещё слишком юна, чтобы влюбиться "до гроба". Всё придёт, и это не конец света, но внутри сжимались неприятным комком обиды и разочарования. Расстраивает, что видимость "всё хорошо" разбилась о реальность. Ей казалось, что в отношениях они стали чужими людьми, незнакомцами, случайно живущими в одной квартире и знающими друг друга до мельчайших деталей. Она больше не оставляла для партнёра милые записочки на столе вместе с завтраком, заботливо накрытым полотенцем, чтобы не остыл. Парень же не писал больше из магазина, спрашивая, купить ли вкусняшек к чаю. Горячая, пламенная, огненная любовь догорела. Перестала даже тлеть слабыми искрами. Завяла. В окно забарабанили тяжёлые капли. Небо затянули давящие, угрюмые тучи. Песни сменяли друг друга. Они не были в Его вкусе, но юноша всё равно слушал внимательно. Ему вдруг показалось, что душа попутчицы голая перед его взглядом. Никакой пошлости. Только беззащитность и открытость миру, что бы в жизни не случилось. Лёгкое движение: на секунду сжал её ладонь в знак поддержки. Плейлист часто говорит больше, чем слова. Здесь не нужны объяснения и уточнения, нужно только поддаться течению, раствориться, позволить себе не понимать, а чувствовать. Это интимнее секса. Она отвернулась к окну, наблюдая как капли, с силой сбивая друг друга, срываются вниз. Порезы на ноге зассаднили. Не глубокие, но рваные, с застывшими капельками крови. Нанесённые в агонии, в попытках доказать самой себе, что существует, что мир вокруг не иллюзия. В желании дать понять самой себе, что ей больно, что нет больше смысла это отрицать. В стремлении наказать себя за мнимую слабость. Она клялась себе перестать. Научиться выражать эмоции по-другому. Быть благодарной себе за любые достижения, гордиться. Но как научиться ставить любовь к себе выше вины? Хотелось убежать. Лететь ввысь, рваться вольной птицой, которую заперли в душной клетке. Сердце требовало свободы. Изнывало. Хотелось ломать руками рёбра, пробираясь к нему, отбрасывать кости в стороны, лишь бы вытащить из грудной клетки трепещущий орган, что иногда так мешает принимать решения. Хотелось отдавать его не только недостойным. Другим. Себе. Миру. Хотелось любить. Верить. Он улыбнулся, словно прочёл её мысли по тени вдохновения на лице. Научится. Будет счастливой. Холодный ветер ворвался в открытые форточки и двери при остановке, и наконец добрался и до этой части автобуса. Повинуясь порыву, юноша снял кофту на молнии, накрывая плечи сидевшей рядом. Она растерянно приподняла брови, а затем хмыкнула в благодарность. Оценила жест очень сильно. Задумалась. Они же только попутчики, которые ничего друг другу не должны. Каждый выйдет на своей остановке, они попрощаются и больше никогда не увидятся. Может, взять его номер? Пробки. Видимость на дороге ухудшилась, поэтому транспорт ехал всё медленнее, образуя длинные шеренги. Девушка, согретая теплом пушистой зипки, дремала на Его плече. Так спокойно и безмятежно. Даже сама не поняла, когда начала засыпать, убаюканная длительной стоянкой. Её наушники уже тоже почти сели и противно пиликали каждые несколько минут, напоминая. Дождь закончился, поутих ветер. Только мокрые лужи зеркалами блестели на асфальте. —Эй, мне выходить. — Юноша аккуратно потряс Её за плечо. Она сонно потёрла глаза. Механически убрала наушники в карман и помахала рукой, глядя, как Он выходит на улицу. Не обменялись номерами. Они больше не увидятся. Даже не пересекутся случайно в толпе людей, не столкнутся на улице. Не узнают ничего. Никогда. Только через несколько остановок до проснувшегося мозга дошло, что они даже не сказали друг другу имён, так и оставшись "Он" и "Она". Его кофта, намеренно или случайно оставленная на чужих плечах, казалась объятьями близкого и родного друга. Такими, в каких исчезают тревоги и страхи, и остаётся только надежда. Нет, знание. Что всё будет хорошо. Наладится. Образуется. Решится. В автобусе было тепло и слегка душно. Несмотря на то, что в передней части кто-то приоткрыл окно, сюда ветер почти не доходил. Но атмосфера всё равно была оживлённой, и разговоры не позволяли образоваться вялой монотонности. Она сидела у окошка, наблюдая за меняющимся с каждой секундой пейзажем. Пришлось расстегнуть молнию пушистой зипки, чтобы стало полегче, и помахать ладонью перед лицом, чтобы хоть немного охладиться. На небо из-за туч восходило солнце.