Часть 2

Закрыв дверь класса, Гермиона сняла мантию-невидимку, активировала Карту Мародёров и села на стул, готовясь к новому уроку Гарри и Снейпа. Книгу она взяла с собой скорее по привычке, нежели из желания читать: профессор столь интенсивно проникал в сознание своего ученика, что она не могла сосредоточиться на тексте, а потому, редко предавалась любимому виду деятельности. Но Гарри об этом факте не знал, продолжая просить Сириуса опустошать семейную библиотеку. Гермиона молча принимала подарок, внутренне радуясь: Гарри ей нравился. Она не могла сказать, когда это началось и, страдая от природной застенчивости, боялась подойти к нему и признаться. К тому же, ей, как и любой другой девушке, хотелось романтики, хотелось, чтобы Гарри признался первым. К её удивлению, проведённый ритуал дал весьма странный эффект: засыпая, она слышала голос друга, шептавший признания в любви. Видимо, канал между их сознаниями мог передавать мысли... Иногда она замечала странные взгляды, бросаемые на неё Поттером и думала: "Слышит ли он мой голос? Правда ли любит меня?" В висках колокольчиком зазвенела лёгкая боль. Снейп начал атаку. Староста откинулась на спинку стула, глубоко вдохнула, выдохнула, закрыла глаза и приготовилась помогать Гарри. Боль постепенно усиливалась, всё отчётливей в её ушах раздавался злой голос профессора, дававший одну и ту же команду: очистить разум. "И не разу не объяснивший, как это сделать!" — подумала Гермиона, всё больше злясь на зельевара. Вскоре, Снейп стал по обыкновению оскорблять отца Гарри, обвиняя его сына во всех грехах. Гарри с неменьшим пылом огрызался в ответ. Во время этой перепалки, зельевар вновь произнёс заклинание чтения мыслей, а в ответ раздалось громогласное: — Протего! Перед глазами Грейнджер пронеслось удивлённое лицо Снейпа, а затем... Она обнаружила себя посреди тёмной, богато обставленной комнаты. У дальней стены стояло широкое, обитое бархатом кресло, на котором восседала фигура в тёмном балахоне с горящими, кроваво-красными глазами. Не узнать Волан-де-Морта было невозможно. Перед Тёмным Лордом пав ниц, и, норовя поцеловать покрывавший босую ступню край мантии, находился декан Слизерина, только более молодой. — Ты уверен, Северус? — раздался безэмоциональный голос. — Ты не ошибся? — Нет, повелитель, — был ответ. — Поттеры для Вашего благородного дела несут особую опасность. Пока они живы, Вам победы не увидеть. На лице Волан-де-Морта мелькнула задумчивость. — Поттеры трижды сталкивались со мной лично, — прошелестел он. — Они сражались достойно и заслужили высокую честь: я лично навещу их. Молодец, Северус, ты заслужил награду. Иди к Люциусу, он выдаст тебе деньги. А когда я вернусь, твоё место будет третьим от меня, хотя ты сидел в конце стола. — Благодарю, повелитель... Мир вокруг завертелся, и Гермиона обнаружила себя в кабинете Дамблдора. — Я правильно понял тебя, дитя, ты просишь меня о защите от Азкабана? — спросил директор у Снейпа. — Да! — Всё имеет свою цену. Ты, отвратительный человек, виновник гибели Джеймса и Лили Поттеров, по твоей вине, их сын будет страдать у ненавидящих его людей. Волан-де-Морт мог быть побеждён и без их жертвы, может позже, но мог. Пообещай, что будешь защищать мальчика и для его защиты пожертвуешь всем, что от тебя потребуется! Иначе, сгниёшь в тюрьме. Ответа Гермиона не услышала: она оказалась в кабинете зельевара. — Так... это был ты...- задыхаясь произнёс Гарри. — Ты натравил его на мою семью? — Заткнись, мальчишка! — Нет, это ты замолчи! — вскричал гриффиндорец. — Не тебе затыкать меня, убийца! Ты обрёк мою семью на смерть, а теперь упрекаешь меня в чём-то? Ты ведь не решился бы издеваться надо мной, будь они живы? Трус! Снейп замахнулся, но Гарри направил на него палочку и прошипел: — Легиллеменс! Через несколько секунд, Грейнджер упала со стула, вскочила на ноги, подхватила карту и мантию-невидимку и выбежала из класса. Гарри требовалась её помощь. * * * Поттер помотал головой и открыл глаза. Профессор выкинул его из своего сознания как тряпичную куклу уже через несколько секунд, после успешного проникновения. Но Гарри успел увидеть несколько воспоминаний зельевара. Джеймс Поттер, прикрывая голову руками, убегал от своей любимой девушки. Лили гналась за ним с сумкой наперевес, периодически нанося болезненные удары по плечам и рукам Мародёра. За этой сценой наблюдали трое человек: Сириус Блэк, Питер Петтигрю, и Римус Люпин. Они и не думали вмешаться, опасаясь гнева Эванс. А потому, стояли в стороне, тихо посмеиваясь над другом — Лили, хватит! — кричал охотник, увернувшись от женской сумочки. — Прекрати! Что я сделал не так на этот раз? — Ты сделал мне предложение! — вскричала девушка и, тяжело дыша опустила своё оружие. Джеймс постоял около минуты, а после его лицо озарилось пониманием: — Я и забыл, что ты феминистка! Небось сама хотела предложить свадьбу! Представляю: ты на одном колене, с кольцом в руках... На незащищённую голову Поттера обрушился удар, и гриффиндорец потерял сознание. Наблюдавший за этой сценой от школьных дверей Снейп, зашёл в здание, раздираемый противоречивыми чувствами: он был рад, что Лили отделала Поттера, но когда тот упал, слизеринцу внезапно стало его жаль. Он и сам не понял, почему. Придя в себя, Гарри увидел, что декан Слизерина взмахом палочки закрыл дверь, запечатал её и начал медленными осторожными шагами приближаться к ученику, грациозным движением начал воспроизводить движение для заклятия. Делал он это нарочито медленно, словно хотел, чтобы это движение отпечаталось в памяти Поттера. — Облив...— начал он, выговаривая заклятье по слогам. В этот момент раздался грохот взрыва, дверь в кабинет разлетелась в щепки. Сквозь клубы пыли он увидел Гермиону. Она атаковала Снейпа, отбросив того к стене, схватила друга за руку, и они вместе выбежали вон. — Стойте, Поттер! — голос поднявшегося на ноги мужчины показался Гарри странным. — У вас в голове мои воспоминания! Я сотру только их, обещаю! В голове мальчика пронеслись торжественные слова: "обещаю защищать Гарри Поттера, и сделать для этого всё от меня зависящее!" А потом пронеслись годы издевательств, унижений, и множество опасных ситуаций, когда Снейп мог помочь, но не помог. — Я не верю тебе, Северус!