1

– Какая красивая мелодия. О чём она? Синчжи, еле заметно улыбаясь, крутил листочек в руке. Когда Шэнь Ли показалось, что он не ответит, он поднял голову и начал говорить. – Это печальная история любви одного смертного. Шэнь Ли посмотрела на него с любопытством, на что Синчжи тихо вздохнул и обратил свой взор к небу, где за плотными облаками сияли звёзды. – Однажды рыбак вышел в море и вместо рыбы поймал русалку, – его голос звучал глубоко и величественно, а слова неспешно уплывали в ночь. – Та просила, чтобы её отпустили, но он не согласился; он был одинок и беден, и русалка скрашивала его дни, оставаясь взаперти в его доме. Через какое-то время она привыкла к его компании, ведь рыбак был с ней добр; но всё равно каждый день она чахла и смотрела в окно на море, где был её родной дом, а он, наблюдая за её страданиями, чувствовал, как его сердце болит, сам не зная, почему. В конце концов он сжалился над ней и выпустил её обратно в море. И только потеряв её, он понял, почему его сердце обливалось кровью: он успел полюбить её, и это её страдания причиняли ему боль. Шэнь Ли сглотнула. Эта история тронула и её сердце, которое почему-то забилось сильнее, а грудь до боли распёрло от глубокого вдоха. Синчжи снова вздохнул, на этот раз как-то тяжело и совсем человечно; поправил одежды. – С тех пор каждый раз, как он выходил в море, он находил в сети драгоценности: жемчужины редкой красоты со дна моря, дорогие камни и золото с утонувших кораблей, безделушки тончайшей работы, вырезанные из раковин с самых глубин... Синчжи замолчал. Воздух был наполнен пением сверчков и густой недосказанностью. – А что потом? – нетерпеливо спросила Шэнь Ли. Она чувствовала себя ребёнком, который хотел услышать продолжение сказки. – Потом?.. – Синчжи вымолвил растерянно, будто его оторвали от размышлений, а после сказал совсем приземлённо: – Потом он умер в тюрьме, потому что все думали, что он кого-то ограбил. Шэнь Ли поджала губы, честно стараясь сдержаться, но в итоге всё равно прыснула со смеху. Синчжи смотрел на неё осуждающе, приподняв тёмную бровь, но что-то в его глазах выдавало его веселье. О, он снова над ней издевался. Прочистив горло, Шэнь Ли совладала с собой, продолжая, впрочем, улыбаться. – Какая удивительная история. – И очень трагичная. Тебе ни капли не жаль рыбака? – продолжал он с напускным осуждением, сдвинув брови над переносицей. Вот так, значит? Шэнь Ли гордо выпрямилась, по-мужски уперевшись ладонями в согнутые колени. – Нет, – сказала она. – Он сам виноват, что не отпустил русалку сразу, когда она его попросила. То, что он к ней привязался, не её вина. – Ты в самом деле так думаешь? – спросил Синчжи. Его лицо снова скрылось за непроницаемой маской, по которой невозможно было что-либо прочитать. За маской, которую хотелось сорвать и... Шэнь Ли отвела взгляд, направив его на верхушки скал. В её голове созревала мысль, пока неоформленная, но очень настойчивая, бившаяся в такт с сердцем, как птица в клетке. – Может быть, – сказала она негромко, – немного вины в ней есть. Ведь она была красива, умна и воинственна, и сама призналась в том, что рыбак ей понравился. Синчжи молчал. Маска треснула, обнажая небольшое недоумение. – Да, Син Юнь? – сказала она, коварно прищурившись и стараясь подавить внутреннее волнение: ведь она сама не знала, куда их приведёт этот вопрос. Невидимые осколки посыпались на траву. Бог перед ней смотрел на неё, распахнув глаза чуть сильнее обычного, но и этого было достаточно, чтобы сделать его похожим на пойманного на вранье мальчишку. Шэнь Ли улыбнулась уже увереннее. А потом пнула его в спину. Синчжи рухнул кульком на траву и застонал. Настолько опешил, что забыл, что он древний бог? Шэнь Ли плавно спустилась вслед за ним, присела на корточки и нависла сверху, уперевшись ладонью в землю возле его головы. Он смотрел на неё снизу-вверх, лёжа на спине, и во взгляде его смешались ошеломление, веселье и горечь. – Опять меня раскусила, – вздохнул он. Горечь сменилась печалью, заполонившей всю радужку. Он медленно и неуверенно поднял руку, пытаясь дотянуться до ее макушки, чтобы погладить волосы, как он делал всегда, но Шэнь Ли перехватила его руку у своей головы, так и не дав коснуться. – Зачем соврал мне? – грозно спросила. Синчжи лишь горько дёрнул краем рта. И снова надел свою маску, сквозь трещины которой пробивалась тяжёлая, сравнимая с весом небес тоска. – Я не могу тебя любить, Шэнь Ли, – сказал он почти шёпотом. Однако то, как он смотрел на неё, противоречило его словам. Тем временем морок рассеялся: перед ней больше не было Син Юня, а был лишь Синчжи – бог с воспоминаниями её смертного возлюбленного. Так почему у неё не получалось их разделять сейчас, когда Синчжи так смотрел на неё?.. – Почему? – просто спросила она. У него всегда на всё были причины, но она устала о них гадать. И для объяснений впереди была целая ночь.