Часть 1

— Ладно, — сказала Мэдисон, с трудом проходя через дверь с руками, отягощëнными покупками. — Я больше никогда не пойду за вами в магазин. — Для меня? — Алекса подняла бровь. — Такой партии мне не хватит и на один день. Это для тебя. — Она взяла у Мэдисон пакет и начала рыться в его содержимом, кивая на сухие дрожжи и пакетики с ингредиентами. — А что я буду делать с двумя килограммами муки, скажите на милость? Алекса не смогла сдержать самодовольную ухмылку, поэтому она и не пыталась. — Ты научишься печь хлеб. Мэдисон несколько раз открыла и закрыла рот. — Вы собираетесь научить меня печь? — У девушки должны быть некоторые навыки, — небрежно сказала Алекса. Когда Мэдисон наклонила голову, словно собираясь возразить, Алекса подняла руку. — Кроме взлома компьютеров и детальной проверки её автомобиля. — У меня есть и другие навыки, — проворчала Мэдисон себе под нос. Она шагнула дальше на кухню, с раздражением выгружая оставшиеся пакеты с покупками. Она посмотрела на кучу на мгновение, поджав губы, и Алекса заключила молчаливую ставку с собой, что сдастся меньше чем за пятнадцать секунд. Её счёт как раз достиг двенадцати, когда Мэдисон вздохнула. — Ладно. Научите меня своим способам выпечки. Алекса ухмыльнулась и бросила в неё фартук. Он ударил её прямо в лицо, заставив её серьги с кисточками закачаться. — Надень это. Мэдисон закатила глаза, но начала натягивать фартук поверх своего яркого узорчатого платья. — Вы лучше бы убрали стол с тех пор, как на нëм в последний раз был этот кот, — сказала она, повернувшись спиной, и потянулась за спину, чтобы повозиться с завязками фартука. — Достаточно того, что я вдыхаю кошачью перхоть; я не хочу готовить с ней. — Я не понимаю, о чëм ты, — сказала Алекса, молча поднимая кота со стола на пол. Она мягко отогнала его ногой. — У меня безупречная кухня. — Вы управляете сумасшедшим домом, — сказала Мэдисон, обернувшись. Она разгладила фартук на животе. — Ладно. Давайте сделаем это. Алекса ухмыльнулась и махнула рукой в ​​приветственном жесте. — Тебе это понравится, — сказала она, предвкушая тепло в груди. — Посмотрим, — сказала Мэдисон. — Сначала тебе нужен рецепт. Это твой спасательный круг, — сказала Алекса, положив бумагу на стол между ними и постукивая по ней для выразительности. — Перечитай её дважды, прежде чем начать, и часто обращайся к ней по ходу дела. — Это на вас не похоже, — заметила Мэдисон. — Вы такая нарушительница правил. Алекса сморщила нос. — Нужно знать правила, прежде чем их нарушать. Нет, — поправила она себя, — нужно понимать правила, прежде чем их нарушать. — Сколько времени вам потребовалось, чтобы понять их? — О, годы, — призналась Алекса. — Ты можешь довольно легко играть со вкусами, даже будучи новичком, но всё остальное — это сплошная химия. Нет, скорее алхимия! Чуть больше одного ингредиента, чуть меньше другого... магии просто не происходит! Она улыбнулась про себя, вспомнив свои ранние неудачи, которые привели к тяжёлой, недопечëнной каше или жёсткому хлебу, который, казалось, был полностью покрыт коркой. Слишком самоуверенна, вот что было с ней. Она покачала головой. — Но ты умная девочка, — сказала она. — Ты быстро всё поймёшь. — Ну ладно, — Мэдисон расправила плечи. — С чего начнём? — Ты что, не слушала? Прочитай этот чëртов рецепт. Прочитай его дважды. Потом начнём. *** Бикрофт не звала её на кофе с момента инцидента с машиной. Алексе не хотелось об этом думать — ни о головокружительном воспоминании о разбившейся машине, ни о возможности того, что объятия, второй шанс и лекция, которую она выслушала, когда была ещё с затуманенными глазами и почти без ног, могли быть последним настоящим разговором с мисс Б. Если бы она была честна, что она действительно пыталась сделать, то вина и сожаление из-за того, что разочаровала Бикрофт, были половиной причин, по которым она ударила Миранду. Другая половина — потому что Миранда этого заслужила, чëртов доббер. Вся эта ситуация заставила Алексу почувствовать себя беспомощной. Она ненавидела чувствовать себя беспомощной. Это были выходные дома, и Алекса проводила их, дуясь в родительском доме. Она начала в своей комнате, лёжа на кровати с подушкой на голове большую часть субботы. Затем она переместилась в сад, где пнула пучки травы и обезглавила несколько цветов. Теперь было воскресенье, и она была на кухне, несчастно уставившись в шкаф. Она собиралась закрыть его снова, когда её взгляд упал на всё ещё запечатанный пакет муки в одном углу. Потребовалось всего лишь мгновение, чтобы откопать кулинарную книгу, которой всегда пользовалась бабушка Алексы. Она пролистала жаркое, супы, печенье, пока не дошла до рецептов хлеба. Был только один рецепт, который она действительно освоила во время своих уроков с бабушкой. — Ты никогда не будешь домохозяйкой, ты, — сказала бабушка, — но всегда полезно иметь одно или два блюда, которыми ты можешь произвести впечатление. Хлеб, как думала бабушка, был впечатляющим. Было что-то чрезвычайно удовлетворяющее в замешивании теста. Это было физически, но за пределами простого упражнения стояло чувство трансформации. Она наслаждалась ощущением того, как тесто медленно становилось крепким и эластичным под её руками. К тому времени, как она отставила его для первого подъëма, Алекса почувствовала себя спокойнее. И когда она вытащила золотистый хлеб из духовки, она приняла решение. Бикрофт сказала ей, что она должна сделать выбор, начать быть честной с собой. Алекса была готова сделать это. Она остановилась у двери учительской на следующее утро перед занятиями. Это была небольшая комната, спрятанная в конце коридора, обстановка была на грани комфорта, с потёртыми столами, изношенными стульями и студенческими работами, прибитыми к стенам. Мисс Б сидела за одним из столов с чашкой кофе и книгой. Она подняла глаза, когда Алекса притаилась в дверном проёме. — Доброе утро, Алекса, — сказала она, откладывая книгу. — Тебе понравился визит домой? Её лицо было открытым и заинтересованным, как будто она не думала, что Алексе суждено сесть в тюрьму и позориться. — Да, мисс. — Алекса неловко и нерешительно крутила лямку сумки, затем открыла сумку и полезла внутрь. — Я немного испекла, пока была дома, и подумала, что вам может понадобиться хлеб к чаю. Буханка была достаточно свежей, чтобы всё ещё пахнуть дрожжами и вкусной, когда она развернула бумагу, в которую её завернула. — Это звучит прекрасно, — сказала мисс Бикрофт, вставая, чтобы принять его. — Спасибо, Алекса. Ты хотела ещё о чём-то поговорить? — Она звучала почти с надеждой. — Я, — сказала Алекса, снова сжимая ремешок сумки. — Просто я думала о том, что вы сказали. И я сделала выбор. Я хочу быть копом. Я всегда хотела быть копом. Я подумала, может, вы поможете мне спланировать, что мне нужно сделать, чтобы это произошло? Мисс Бикрофт улыбнулась. — Я не эксперт, — сказала она, — но я довольно хороша в исследованиях. Мы разберёмся. — Тут как раз прозвенел первый звонок, и она добавила: — А теперь иди на урок. Приходи ко мне на утренней перемене, выпьем по чашке кофе и мило поболтаем, а? — Спасибо, мисс, — сказала Алекса. Она не думала, что когда-нибудь станет прирождëнным последователем правил, но она могла быть честной и могла усердно работать. Она считала, что если ей удастся получить стипендию в Пембертоне, то, если она не будет нарушать больше законов в течение нескольких лет, она сможет стать офицером полиции. С небольшой помощью. *** — Главное в деле выращивания дрожжей — терпение, — объяснила Алекса. Мэдисон презрительно фыркнула. — Это, должно быть, забавно для вас. Вы самый нетерпеливый человек, которого я когда-либо встречала. Алекса закатила глаза. — Я не самый нетерпеливый человек, которого ты когда-либо встречала. Мэдисон скептически посмотрела на неё. — Вы дважды оставили меня позади на прошлой неделе, потому что я недостаточно быстро перешла улицу. — Это достаточно «быстро», и никто не проявляет терпения на пешеходном переходе. Это вряд ли можно назвать справедливым испытанием. — Как скажете. Но, полагаю, если даже вы сможете научиться быть достаточно терпеливой для этого, то я определённо смогу это пережить. Алекса хлопнула её по плечу. — Вот это дух! А теперь, насколько хорошо ты оцениваешь температуру на ощупь? — Знаете, об этом никогда не говорили? Но моя мама раньше могла определить температуру с точностью до четверти градуса, просто приложив руку к запястью. — Поскольку твоей мамы нет дома, мы просто воспользуемся термометром, — сказала Алекса. — Подожди секунду. Я его выкопаю. Алексе потребовалось мгновение, чтобы поискать термометр. Когда она появилась с ним, торжествуя, она обернулась и увидела Мэдисон, пристально смотрящую на кота, который материализовался на столе. Он выглядел довольно довольным собой, холодно глядя на неё. — Что я тебе говорила о том, чтобы на него пялиться? — потребовала Алекса. — Он воспринимает это как агрессию. — Но это даже не правда, — сказала Мэдисон. — Я немного почитала, и кошкам не нужно моргать так часто, как нам. Поэтому они могут считать пристальное смотрение успокаивающим и дружелюбным поведением. — Ну, если ты заводишь друзей, не позволяй мне тебя останавливать, — сказала Алекса. — Давай объявим перемирие, — предложила Мэдисон коту. — Я перестану говорить о тебе гадости, а ты оставь меня в покое и никогда не линяй рядом со мной. Кот наклонил голову набок, словно обдумывая это. Затем он издал тихую трель и шагнул вперёд, чтобы потереться щекой о подбородок Мэдисон. Она откинулась назад. — Ты сделал это нарочно, — обвинила она. — Теперь я буду чесаться всю ночь. Кот снова издал трель и грациозно спрыгнул на пол. — Это означает войну, — сказала Мэдисон. — Это вряд ли справедливо, — возразила Алекса. — Вы имеете в виду, что я человек с развитым мозгом, образованием и противопоставленными большими пальцами? — Да, — согласилась Алекса. — Он вытрет тобой пол. — Она на мгновение замерла, наблюдая за выражением возмущения на лице Мэдисон, а затем протянула ей термометр. — Теперь нагрей 350 мл воды примерно до 42 градусов. Мэдисон взяла термометр и взяла мерный кувшин. — А мне хотя бы можно будет воспользоваться Loobenschwegen? — спросила она. — Это бы стоило всех этих мучений. — Мой Loobenschwegen?! — Алекса отрицала, что пискнула, но, честно говоря, это была совершенно обоснованная реакция. — Ни за что в жизни. Тебе повезло, что я не заставляю тебя всё это смешивать вручную. Конечно, она этого не сделает. Она достала миксер, который когда-то украшал её кухню на старом месте. Это был подарок на годовщину от Гэри, и она насмехалась над ним за отсутствие романтического духа. Теперь он просто пронзил её, но было бы неплохо, если бы он снова нашёл применение. *** Гэри Куинн был тем, кого Долорес в «Уликах» называла серебристым лисом. Он был всего на несколько лет старше Алексы и был в хорошей форме, с волосами, которые почти все поседели. И он был первоклассным копом. Это качество было даже привлекательнее, чем его ямочки. Или ширина его плеч. Или его очень красивая задница. И он хотел встречаться с Алексой. Не просто спать с ней; встречаться с ней. Они пошли в кино на своё первое свидание, а потом провели полночи, бродя по докам и разговаривая. Она не привыкла чувствовать себя так по отношению к мужчине. Обычно она была достаточно счастлива, чтобы либо сорвать корень и уйти, либо остаться строгой парой с мужчиной. Но Гэри заставил её хотеть большего. Он пригласил её на ужин сегодня вечером на их четвёртое свидание. Он сказал, что ничего особенного не будет. — Просто спагетти, немного вина и приятный вечер, — сказал он. Но Алекса поймала себя на мысли, что хочет, чтобы это было немного особенно. Она начала готовить бисквит для чиабатты за день до назначенного времени, перечитав рецепт несколько раз, чтобы освежить память. За эти годы она собрала десятки, может быть, сотни рецептов, и этот был тем, который она с трудом освоила. Она лучше справлялась с тестом, которое можно было бы обрабатывать более грубо. Но сегодня вечером, ради Гэри, она была готова работать с чем-то более деликатным. Складывая тесто, Алекса думала о Гэри. Помимо того, чтобы просто затащить его в постель (хотя в последнее время она уделяла много времени размышлениям о том, как это будет. Она была всего лишь человеком), и о будущих возможностях. Он, казалось, действительно восхищался её работой в полиции, так что был шанс, что он не будет ожидать, что она бросит всё это ради семьи. Такого рода ожидания торпедировали её зарождающийся флирт с Джо в Vice. Алекса провела свои двадцатые годы, убегая от уязвимости и настоящих эмоциональных связей. Ей было трудно признаться себе в этом; она не привыкла считать себя трусихой. Но теперь, когда она это осознала, она могла противостоять этому. Единственное, что она всегда знала о себе, так это то, что она упряма. И она упрямо собиралась дать этому делу с Гэри шанс, как бы это её ни пугало. Хлеб получился прекрасным, и Алекса решила принять это как знак. Она не была суеверной, но она была готова сделать исключение только в этот раз. Она оделась с осторожностью в нежно-голубое платье, которое обвивалось вокруг её ног. Она подумывала собрать волосы, так как это часто привлекало внимание к её шее, но она обычно носила их на работе, и ей хотелось подчеркнуть, что она не на службе. Поэтому она немного завила волосы и оставила их распущенными по плечам. Легчайший аромат духов за ушами и в локтях, и она была готова. Алекса была рада хлебу, когда подошла к двери Гэри. Это дало ей возможность занять руки, чтобы они не дëргались. Это был тёплый ноябрьский вечер, поэтому на ней не было куртки или накидки, и она чувствовала себя странно открытой. Обычно это было бы неприятное чувство, но сегодня оно было волнующим. Она не могла сдержать улыбку на лице. Дверь открылась почти в тот момент, когда она постучала, и там был Гэри, выглядевший красивым и счастливым. Он улыбался так же сильно, как и она, ямочки были на виду. — Алекса, — сказал он, приветствуя её. — Привет, — она наклонилась вперёд, чтобы поцеловать его в щеку, между ними стояла корзинка с хлебом. — Что это? — спросил Гэри, приподнимая ткань, чтобы заглянуть внутрь корзины. — Просто немного хлеба, — сказала она. — К пасте. — Я не знал, что ты умеешь готовить! — О, нет! — сказала ему Алекса. — Я пеку. Совершенно другой зверь. — Я рад это слышать, — сказал Гэри. Когда она подняла брови, он пояснил. — Я люблю готовить. Не знаю, что бы я делал, если бы мне пришлось с кем-то драться за свою очередь приготовить ужин. — Никогда не будет проблем, — заверила его Алекса. — Хлеб всегда, а иногда и Ламингтон, но готовку я оставлю тебе. — Похоже, это идеальная пара, — сказал Гэри. Он повёл её в столовую, где накрыл стол свечами. Алекса улыбнулась. — Может быть, так оно и есть. *** — Тебе нельзя бояться теста, — сказала Алекса. Пальцы Мэдисон съëживались от теста на столе перед ней, пока Алекса физически не толкнула их в мягкую поверхность. — Но оно такое липкое и тягучее, — пожаловалась Мэдисон. — И оно будет липким и тягучим, пока ты его как следует не вымесишь, — сказала ей Алекса. — Миксер дал ему хороший старт, но теперь тебе нужно его закончить. Вот так. — Она продемонстрировала. Тесто было тёплым и ароматным под её руками, и она почти пожалела, что отдала его обратно Мэдисон. — Я просто хотела бы подать жалобу, — сказала Мэдисон, глядя на кусочки теста, прилипшие к её пальцам, — что это отвратительно. — Не будь таким нытиком, — сказала Алекса. — Ты отвечаешь за выпечку. Вопрос только в том, чтобы сказать ингредиентам, что делать. — А, вот настоящая причина, по которой вам нравится печь, — сказала Мэдисон. Она наконец-то вошла в ритм. — Вы можете всем управлять. — Да, потому что я такая слабачка в своей повседневной жизни, — сказала Алекса. Она взяла кусочек теста и разделила его, чтобы проверить развитие клейковины. — Ещё немного, сейчас. — Не могу поверить, что вы делаете это каждый день, — сказала Мэдисон. — Разве это не надоедает? Разве вы никогда не устаëте от беспорядка? Разве ваши пальцы и запястья не болят? Алекса покачала головой. — Мне нравится. Она могла бы сказать больше, о том, как она могла печь в любое время дня и ночи, и хлеб никогда не заботился о времени. О том, как она могла печь одна, не нуждаясь в компании. О том, как с того момента, как она начала готовить по рецепту, и до того, как хлеб вынимался из духовки, у неё была предсказуемая структура, которой нужно было следовать, какой бы беспорядочной ни казалась её жизнь. Она потеряла мужа и сразу же оставила карьеру. Какое-то время выпечка была для неё спасательным кругом, который заставлял её двигаться. Алекса попробовала ещё один кусочек теста и показала Мэдисон, как он растягивается в тонкую полупрозрачную мембрану. — Вот и всё, — сказала она. — Что теперь? — спросила Мэдисон, потирая руки, чтобы избавиться от крошечных кусочков оставшегося теста. — Теперь мы кладём его в смазанную маслом миску, накрываем крышкой и выпиваем чашечку кофе. Или бокал вина, в зависимости от твоего настроения. — Может быть, пока кофе, — сказала Мэдисон. — Мне нужен кофеин после тренировки. — Никакой выносливости, — сказала Алекса, покачав головой. — Ты бы не продержалась и недели, если бы пекла в моём темпе. — Аминь, — согласилась Мэдисон. *** — Клянусь, — говорил молодой человек за стойкой, — это не наркотики, ничего подобного. Это травы. — Так вы это теперь называете? — голос офицера Эллиса звучал скучающе, что резко контрастировало с явным напряжением, сквозившим в позе и голосе молодого человека. — Что это? — спросила Алекса. Она несла коробку с содержимым своего стола, а также небольшую стопку карточек и горшечный цветок, который ей подарил один из её теперь уже бывших коллег. — Занимайся своими делами, Алекса, ладно? Ты же не уходишь? — Алексе никогда не нравился Терренс Эллис. — Да, — согласилась Алекса, — но даже как гражданское лицо я могу сказать, что орегано и базилик не являются незаконными. — Точно! — сказал измученный мужчина. Он был красив, с тёмными волосами и глазами, и оливковым цветом лица. Вероятно, по крайней мере на десять лет моложе её. — С каких это пор люди занимаются подпольной торговлей кулинарными травами? — воинственно спросил Эллис. — Это не было подпольной сделкой! Я как раз встречался со своим поставщиком — поставщиком трав и овощей, чтобы обсудить заказ на следующую неделю, и он дал мне несколько образцов новых товаров, которые он привозит. Следующее, что я помню, — меня обвиняют в покупке наркотиков. — Слушай, — сказала Алекса, прислонив коробку к столу. — Я чувствую запах этих трав отсюда, и они определённо не запрещены. Возможно, стоит освободить эту, прежде чем СМИ пронюхают, что полиция не может отличить продукцию от марихуаны. — Она не стала добавлять вслух, что даже если бы это была марихуана, многие копы вынесли бы ему предупреждение или штраф, а не тащили бы его в полицейский участок, но она так думала. Некоторые копы слишком уж любят пользоваться властью. Эллис покачал головой, но сказал: — Хорошо. Тогда ты свободен. Но мы будем за тобой присматривать. Алекса ждала, пока мужчина собирал свои пакеты с травами и выходил вместе с ним, просто чтобы убедиться, что его никто не беспокоит. Когда они вышли, он повернулся к ней. — Спасибо, — сказал он. — Я думал, что мне придётся съесть всё это прямо перед ним, прежде чем он мне поверит. — Не беспокойтесь, — сказала Алекса. — Удачи вам с поставщиком. — О, Марко великолепен, — сказал мужчина. — Мне просто нужно найти нового торговца рыбой и пекаря, и всё будет устроено. — Вам нужен пекарь? Для хлеба? — спросила Алекса, впервые за несколько недель почувствовав в себе интерес. — Да. А ты знаешь кого-нибудь? — Может быть, и так, — сказала Алекса. — Ну, — он вытащил визитную карточку и бросил её в её ящик, где она приземлилась поверх небольшой стопки её соболезнований и открыток с пожеланием удачи, — если найдëшь одного, скажи ему, чтобы он пришëл к Джорджу в Brewster Cafe. На следующий день Алекса стояла у дверей кафе до их открытия, неся сумку, полную закваски. — Я вчера не представилась, — сказала она, когда Джордж отпирал двери. — Я Алекса. Я ваш новый пекарь. *** Когда хлеб был готов, Алекса откупорила бутылку Пино Гри, которую купила в магазине несколько дней назад, и подогрела кастрюлю супа, который выменяла у Джоанны. — Ну, — сказала она, ставя буханку хлеба на почётное место в центре стола. — Разве это того не стоило? Мэдисон взяла кусочек хлеба и обмакнула его в суп, прежде чем съесть. — Знаете, это так. Алекса села напротив неё. — В следующий раз я научу тебя ржаному. — Это угроза? Алекса улыбнулась. — Это обещание.