𝕬𝖇𝖇𝖞

5 утра. Час, когда мир замирает, затаив дыхание. Всегда любила это время. Такое романтичное и одновременно пугающее. За окном – черная бездна, без единого огонька, без единого звука. Одиночество, сжимающее сердце, становится невыносимым, как холодный ветер, проникающий сквозь кости. Ты одна в этом тревожном пространстве, затерянная в темноте, словно корабль без маяка, брошенный на милость волн. Так было всегда. Но сегодня нечто нарушило привычный порядок вещей. Проснувшись в это время, я увидела в зеркале свой отражение - чудовищное и чуждое. Порезы, много порезов, испещряли мою кожу, словно шрамы от неизвестной битвы. Паника хлынула волной, заставляя моё сердце биться в груди, словно дикий зверь в клетке. Что произошло? Где я была? В моём мозгу мелькали осколки памяти, но ничего не складывалось в цельную картину. Единственное, что я могла разглядеть сквозь туман забытья, - тонированная машина, уезжающая в глубину ночной тьмы. Обернувшись, я увидела записку, лежащую на столе. Электричество отсутствовало, комната погрузилась в густую тень. Старый коробок спичек стал моим спасителем. Я зажгла одну и поднесла к мокрому листку бумаги. И тогда я прочла ее...

“Ты хороша, не спорю, но это не конец, тебя найдут. Сейчас тебе нужен крепкий сон, чтобы вспомнить хоть что-то. Мы ещё с тобой видимся.” "Боже, за что я попала в этот мир?" - мысль, холодная, как ледяной душ, пронзила меня до костей. Как это понять? Как оказаться в этом кошмаре? Но шрамы на моем лице уже дали ответ. Они, глубокие, испещренные, словно карты звездного неба, рассказывали свою историю. Бурная ночь, прошедшая в тумане, оставила свои метки, словно воспоминания, выжженные на коже. Возможно, они были подсказкой, ключом к разгадке этого безумия. Но моё сознание было затуманено, словно зеркало, забрызганное краской. Я не помнила ничего, кроме машины, что унесла меня в этот адский мир. В моих мыслях мелькнула только одна идея - кухня. Я пошла туда, как сонная хозяйка, которая ищет утешения в старом друге. В моей коллекции вин, подаренной мамой на день рождения, хранились сокровища - каждый глоток был историей, воспоминанием, частью моей жизни. Мама надеялась, что я выпью их быстро, но я берегла каждый глоток для особенных поводов. И сегодня, в этом безумном мире, я нашла тот самый повод. Я налила бокал вина, его рубиновый цвет словно отражал кровавые шрамы на моём лице. Сделав первый глоток, я почувствовала, как тепло распространяется по телу, словно исцеляя раны и заглушая боль. На момент, я забыла о всех ужасах, что окружали меня. Но я знала, что это лишь иллюзия, которая скоро распадется, как мыльный пузырь. В тишине, пропитанной страхом и недоумением, вдруг заревел телевизор. Громкий звук разорвал тишину, словно грохот грома, пронзивший глубокую ночь. Я отшатнулась от этого нежданного звука, удивление хлынуло волной, заставляя моё сердце биться быстрее. Телевизор, стоявший в глухом углу комнаты, был нерабочим, даже не подключенным к сети. До этого дня он был лишь молчаливым свидетелем моих бессонных ночей. Теперь он ожил, словно проклятый предмет, возвратившийся из гробницы небытия. На экране мелькали лица - Эбби Напьер и Алекса Лаустраус. Две девушки, пропавшие без следа, до сегодняшнего дня. Лица, освещенные мерцающим светом экрана, смотрели на меня с немым укором. Новости шли в круговую, как зацикленный кошмар. И я понимала, что этот нерабочий телевизор, теперь неотъемлемая часть моего кошмара. Он становился моим преследователем, напоминая о том, что я одна, затерянная в лабиринте страха. Тягучий, густой напиток обжигал язык, оставляя терпкое послевкусие. Я, словно завороженная, смотрела на экран, где мерцала история о страшной находке на Ламэо стрит. Две девушки, пропавшие без вести, были обнаружены спустя неделю в заброшенном коттедже. Неужели мы провели все это время в пустоте, ожидая, пока нас найдут? Или… "...группа подростков, любящих часто прибывать в таких местах, нашла их.." – прозвучало с экрана. Какие же гении, подумала я. Зачем им это? Зачем они туда пошли? Но, подождите... Внезапный абсурд ситуации заставил меня рассмеяться, громко, не сдерживаясь. И этот смех, словно напряженная струна, срезал тишину, вытащил меня из оцепенения. Я вскочила и пошла к входной двери, рука дрожала. Дверь была открыта. Ужас, словно ледяной поток, прошелся по спине. Я, не оглядываясь, кинулась обратно к телевизору, но экран был черным, вилка была вытащена из розетки. "Что за чертовщина?" – прошептала я, пытаясь включить телевизор. И тогда я увидела. На себе. Через темный и пугающий как эта ночь экран. Порезы на лице. Их стало больше. И синяк... Раньше было только три... Почему у меня так болит нога? Почему мне холодно? Ведь в комнате жарко… Может, я заболела?... Морозная дрожь опутала тело. И я поняла... Это не фильм, это реальность. А я, словно в ловушке, осталась наедине с ней. Телевизор, словно оживший после долгого сна, снова засиял голубым светом. Я вцепилась в пульт, с ужасом понимая, что пропустила половину истории. И это была не просто история, это была история обо мне. На экране говорили об Алексе, о ее ужасной находке. Слова диктора звучали как приговор. "Ссадины... осколки стекла... вонь крови... " - каждое слово было пропитано ужасом, каждое описание резко прочерчивало картину ужасающей сцены. Даже взрослый человек, уже насмотревшийся на страшные вещи, испугался бы до костей, услышав эти подробности. И вот уже моя очередь... "Эбби Напьер", - прозвучал голос диктора, словно ожидая моей реакции. "Найдена рядом со своей подругой в соседней комнате от огромного зала..." Эбби Напьер... Эбб... Эб... Эбби! Эбби!? Осознание того, что это я пугало меня все сильнее и сильнее. Слова застревали в горле, словно осколки стекла, о которых только что говорили. Сердце забилось в груди, как дикий зверь. Телевизор начал мигать, сверкать яркими пульсирующими огнями, словно отражая мои внутренние чувства. "Что со мной?" - прошептала я, медленно оседая на пол. Холод проник в кости, заморозив кровь, как ледяной душ. "Эбби?! Очнись, пожалуйста! Мне страшно!" - кричала подруга, ее голос трепетал от страха. "Где я? Где мы? Алекса?!" - я не понимала, что происходит, как будто меня переместили в другой мир, где правила были иными. "Нам нужно отсюда уходить", - шепнула Алекса, ее голос дрожал, словно ветка на ветру. "Поднимайся, нам нужно бежать." Выходя из темной комнаты, мы оказались в огромном зале, о котором говорили в репортаже. Стены были темными, покрытыми пылью и трещинами, словно отражая то, что происходило внутри. В центре стояла огромная металлическая дверь, запертая на множество замков, словно символ нашей безысходности. Неужели этот зал стал для нас ловушкой? Неужели здесь нас убьют? Я не знала ответа, но одно я знала точно: мы должны быть вместе. Мы должны выжить.