~

Кевин покинул гнездо почти сразу после того, как Рико сломал ему руку, оставив Моро в гнезде совершенно одного. В тот момент Кевин был охвачен страхом, и мысли о Жане не беспокоили его — зачем ему это? Он был уверен, что Жан справится сам, а ему давно следовало покинуть это ужасное место. Так он думал. Когда Кевин присоединился к команде Лисов, его жизнь начала налаживаться. Хотя страх перед Эвермором и его коллективом не оставлял его, Кевину стало значительно легче. Жан, в свою очередь, не ожидал такого предательства от Кевина. Он понимал, что его ждет после этого поступка, но эта боль никогда бы не сравнилась с той, которую он испытал из-за предательства человека, которого любил. Кевин заставлял его сердце биться быстрее просто своим присутствием. И хотя Жан понимал, что так будет лучше, простить он не мог. Всё время, проведенное в Эверморе после ухода Кевина, Жан испытывал невыносимую боль. С каждым днем его руки опускались всё ниже, и он давно начал обдумывать, как покончить с собой в день выпускного вечера. Его били, насиловали и издевались над ним, показывая, что он — собственность. Его тело не принадлежит ему и никогда не будет принадлежать, ведь его продали. Ему было тошно ощущать на себе побои и ладони своих сокомандников, однако он с покорностью принимал каждое наказание, которое становилось всё хуже с каждым разом. Отыгрываться после ухода Кевина теперь приходилось только на нем. *** Единственным спасением стал один из вечеров, когда Рене — девушка из команды Лисов, она выкрала его из лап этих дьяволов. После этого поступка Жана отправили в больницу, где на удивление всё проходило спокойно. Его действительно лечили и пытались восстановить его психику, хотя это давалось безумно трудно, а если быть точнее — не удавалось вовсе. Когда Жан столкнулся с психологом в больнице, ему казалось, что это будет самым ужасным этапом на его пути к выздоровлению. Однако он сильно ошибался. Выписавшись из больницы, за ним приехала Рене и с большим энтузиазмом отвезла француза на поле «Лисов», где его ждал никто иной, как Кевин — «главный» в этой команде. Заметив Кевина, Жан никак не отреагировал на его появление. Он старался сохранять спокойствие, но его руки предательски сжались в кулаки, а воздуха стал недостаточно. Тем не менее он попытался выглядеть невозмутимо. — Привет, — произнес Жан с заметным акцентом и отвёл взгляд, не желая снова смотреть в эти глаза. Кевин, ранее стоявший так, будто его ничего не беспокоит, шагнул вперед, сокращая расстояние между ними. Он собрался с мыслями и произнес: — Привет, Жан. Мне жаль, что у нас всё вышло вот так. Но ты понимаешь, что другого выхода я не видел? Жан пожал плечами и наконец позволил Кевину встретиться с его взглядом. Он хмыкнул. В голове у него было столько эмоций и чувств, что он не знал, как реагировать и что говорить. С одной стороны, Кевин был прав; с другой — чем Жан заслужил такое? — Понимаю. Вижу, ты добился того, чего так сильно хотел, верно? — констатировал француз, заметив на скуле Кевина ферзя вместо меченной цифры. Он больше не собственность, а Моро остаётся лишь подчиняться. Получив кивок в ответ, Жан прерывисто выдохнул и снова поднял взгляд на брюнета, который выглядел виновато и старался сохранять спокойствие. — В общем... Не думаю, что нас теперь может что-то связывать. Ты получил то, что хотел, а я тебя прощаю. Будь честен перед самим собой и... не делай вид, что мы друзья. Теперь мы только знакомые,— произнес Жан с болью в груди, которая резала его сердце и мешала дышать. Однако он не жалел о сказанном и с улыбкой покинул поле. Кевин остался стоять на поле с приоткрытым ртом и смотрел на удаляющуюся фигуру Жана, впиваясь пальцами в кожу руки, стараясь отрезвить мысли.