Сам за себя.

***       Он был таким, каким я представляла себе ещё пару лет назад: незаметный издалека, но если чуть всмотреться – имевший торжественную красоту и величие. Он очаровывал, интриговал, заставлял затаить дыхание. Он мог высвободить Мастера, а главное, что стояло в моем приоритете номер один, мог освободить меня от проклятия.       Передо мной находился тот самый артефакт, который я усердно искала днями и ночами, находясь в Стратфорде-на-Эйвоне. Ради него я явилась в этот мрачный городок, в эту лечебницу; мучилась с Джоан и её одержимыми, лишь бы когда-нибудь коснуться его.       Незадолго до этого я узнала, что он испускает тёмную энергию раз в несколько дней к полуночи, а наутро оставались только его слабые остатки, поэтому приняла решение продолжать поиски ночью. И это помогло.       Этим вечером…       Подождав, пока в лечебнице настанет покой, я двинулась в путь. Всем телом, каждой частицей я ощущала распространявшуюся тьму, что привела меня к запертой библиотеке, в которой я столкнулась однажды с Эдвардом Пемброком. Признаться, я и не надеялась, что во время «царствования» тьмы артефакт будет так легко заполучить, поэтому не слишком расстроилась.       Через время я нашла способ, как пробраться внутрь.       На улице моросил холодный дождь, каркали вороны. Я вышла из лечебницы – благо двери всегда открыты – и обошла ее, мысленно высчитывая окна библиотеки на втором этаже. Мной управляло лишь предвкушение и желание вернуть былое. Я ловко забралась на крышу по веткам и отворила створки окна магией, так, что получилось совсем тихо и незаметно.       Я чувствовала тьму, её было слишком много! Эта тьма пробиралась в мои лёгкие через ноздри и слегка приоткрывшийся рот, кружила вокруг меня подобно змеям. От наслаждения я прикрыла глаза и вдохнула полной грудью, заставляя энергии распространиться по всему телу: от щиколоток до самого мозга.       Вдалеке, словно приманка для ведьм, находился артефакт, испускавший ту самую алую ауру. Он привлекал меня, тянул к себе, и я медленно побрела к нему…       И вот сейчас…       Будучи в ярде от него, я не могла нарадоваться моему везению и счастью. Наконец, спустя долгое время поисков и страданий, я стояла перед ним и протягивала руки, чтобы спрятать в укромное место. Затем оставалось лишь пролить кровь жалкого священника, и дела будут доведены до конца, – я ждала этого момента много лет!       Я стану свободной от проклятия, научусь жить без него и отомщу тем, кто посмел наслаждаться моими страданиями. Я возьму к себе в покровительство молодых ведьм и колдунов, начну обучать их сильнейшей магией, и тогда люди пожалеют, что относились к нам, как к скотине.       В моей голове всплыла картина, как Джоан настигла карма за причинённый вред девушкам; как любителей смотреть на казни постепенно настиг недуг; как палачи и приговорщики стояли на коленях и молили о прощении у ведьм, обещая абсолютную власть. Какие жалкие лгуны!       Я стану той слугой Мастера, которая первая и последняя найдет артефакт и высвободит нашего покровителя, позже ощущая на себе завистливые взгляды. Ведь я была не одна у Мастера: нас какое-то количество, и мы уже ненавидили друг друга за соперничество. Мне было неизвестно, кто второй иль третий слуга Мерлина, да и уже неинтересно. Моя миссия подходила к концу, а мечта приближалась ко мне…       Я медленно протянула руки к артефакту, нарочно растягивая момент удовольствия, чтобы заложить его в памяти навсегда. Мои обветренные губы потрескались от широкой улыбки, тело вздрогнуло, а глаза наполнились безумством: я наконец взяла его в руки. Странное чувство распространилось по моему телу с невероятной скоростью, заполнило каждую клетку кожи, и я всё больше впадала в транс, как и предупреждал когда-то Мастер…       Неприятный холодок на шее заставил меня очнуться.       Я мигом распахнула глаза и замерла на месте, ощущая уже не простую прохладу, как от дуновения ветра, а холод настоящего лезвия. Оно покоилось на моей шее, возле сонной артерии, и дрожью царапало мне нежную кожу. Мне было небольно, или боль я не ощущала из-за ступора.       Он выдохнул в мой затылок холодным потоком воздуха, отчего у меня моментально пробежал табун мурашек. Я не смела поворачиваться назад, не смела нападать или использовать магию, а всё так же продолжила смотреть на артефакт и чувствовать чужое дыхание на волосах.       Во мне не оставалось ничего, кроме страха провалиться перед Мастером и почувствовать на себе его гнев. Моя рука начала дрожать вместе с артефактом, и тут я почувствовала холодную ладонь на своём локте.       – Я знал…       Конечно, я сразу узнала его: Эдвард Пемброк, – и удивилась его выходке с лезвием. Он не мог мне ничего сделать, как и я ему, ведь за время моего пребывания в лечебнице мы сблизились и нашли что-то общее, помимо преподавания письма, даже несмотря на то, что он подозревал меня в чём-то. А я и не думала подозревать его, ибо Эдвард попросту не мог являться слугой Мастера.       Но нынче я не так уверена, как прежде.       Моё тело затряслось от осознания. Лезвие, что находилось на моей шее, сильнее царапало кожу. Другой рукой он провёл по моим тёмным волосам, еле коснулся губами уха и прошептал, заставляя меня вздрогнуть:       – Это было так очевидно, не правда ли? Я знал, что именно вы приведете меня к этому. Король Мерлин будет невероятно доволен моей работой, да, миледи?       – Мерлин? – тихо переспросила я, подтверждая свои мысли, и крепче прижала к груди артефакт, который давно перестал приносить мне наслаждение.       – Верно, – он перехватил нож в удобное положение и опять поднёс к моей шее. – Амабелль Норфолк, или Роксана Монтгомери, в сию минуту вы отдадите артефакт мне.       Его слова, полные уверенности в немедленном исполнении просьбы, заставили меня рассмеяться раскатами грома. Тотчас мной управляло безумство. Вот он, другой слуга, которого я должна разорвать в щепки ради артефакта; вот он, другой протеже Короля Мерлина, моего покровителя. Я жалела о том, что не подозревала его прежде, что не избавилась от него ради миссии!       Мне было страшно, но я не подала вида, потому что в его глазах я всегда была сильной женщиной, способной дать отпор. Ничего бы не изменилось, если бы не дело Мастера и не то положение, в котором я находилась сейчас: склонившись над столом, с лезвием у шеи.       За секунду пазл сложился, заставляя меня действовать. Ни за что на свете, хоть будучи при смерти, я не отдам артефакт в руки другого слуги!       За окном началась гроза, освещавшая раз в несколько минут библиотеку, и сильный дождь. Правда, того я не слышала – была поглощена мыслями.       Эдвард продолжал стоять позади и ненароком царапать мне кожу. Гробовая тишина сводила меня с ума: ладони становились мокрыми, дыхание участилось, а сердце вот-вот готовилось выпрыгнуть из грудной клетки. Зажав артефакт между боком и внутренней части плеча, я вцепилась в его руку и словесно надавила на то, чему обучалась у Мастера:       – Зачем же? У вас прекрасные манеры, и, кажется, вы осведомлены, что женщинам стоит уступать. Так сделайте же это, проявите милость, господин Пемброк.       – Когда речь заходит о моём покровителе, я уважаю только его и себя. Быть может, при других обстоятельствах я уступлю вам, но не сейчас, – он шептал мне в затылок, и это невероятно раздражало. – Не находите ли вы схожесть с нашей первой встречей в библиотеке?       – О, нахожу ещё как! И я буду признательна, если вы отпустите женщину из своих лап и уберёте лезвие. Наш покровитель будет гордиться вами.       – Уверен, так и будет, ведь именно я поспособствую его освобождению. Спустя долгие годы мои мечты воплотятся в реальность, стоит мне лишь пролить кровь священника…       Эдвард повернул лезвие тупой стороной и провёл по моей коже, а после убрал его во внутренний карман, не переставая удерживать меня сильной хваткой. В миг я повернула голову и боковым зрением заметила накидку, скрывавшую половину его лица; неряшливая челка ниспадала на глаза, а розоватые губы растянулись в ухмылке.       Очередной раскат грома неприятно ударил по ушам.       Эдвард ослабил хватку рук и переместил их на зажатый артефакт, однако не забрал его или то хуже – не вырвал. Я смело использовала этот момент и обернулась к нему, усаживаясь на деревянный стол, на бумагу и свитки. Каждой частицей тела я ощущала насмешку Мастера, который чувствовал наши эмоции и наблюдал за тем, что будет следом.       «Хитрая-злобная-Ро, действуй, чего ты ждёшь? Ты грезила уничтожить всех, кто станет на твоём пути, так сделай же это!» – голос Мерлина пронёсся в моей голове.       По выражению лица Эдварда я поняла, что Мастер обращался и к нему в том числе. Укол ревности больно кольнул в солнечное сплетение, заставляя меня поморщиться и вглядеться в черты лица Пемброка – того самого, кто тотчас стоял на моём пути, препятствовал мечтам и миссии! Ярость и неизведанная ранее энергия распространились по телу, и я решила использовать магию.       Я взмахнула вверх свободную ладонь и прошептала про себя латынь, и через секунду нас окружили не то змеи, не то дымка. Эдвард не дёрнулся и не испугался, лишь сильнее перехватил артефакт, чтобы отобрать его и покончить с этим. Почему-то я была уверена, что он не причинил бы мне боль, тем более – не убил. Я не знала его цели и того, что творилось в его голове, но отчего-то чувствовала это намерение. Его губы чуть приоткрылись, и он с нажимом проговорил:       – Амабелль Норфолк, магия ни к чему. Или мне наряду с вами использовать свою силу? Вам не слишком понравится, и, признаться, я бы не хотел вредить женщине, вступая в кровавый бой.       – Представьте, что перед вами мужчина-колдун, жаждущий отыскать артефакт. У меня свои мечты, у вас – тоже. Так почему бы нам не заполучить его с помощью кровопролития? Очевидно, Мастер будет рад такому зрелищу, – я усмехнулась и подняла глаза к потолку.       – Думаю, я ясно выразился в своих намерениях, – его ладонь скользнула по моей талии и поднялась вверх, к артефакту. Дымка в виде змеи не переставала окружать наши тела, будто сплетая их воедино, будто подталкивая к сражению. – Хочу сознаться в страшном: я ненавижу вас за то, что вы стоите на моём пути, мешаете мне и моей миссии.       – Как точно! Вы прямо описали мои чувства.       – Как я рад.       Меня невероятно раздражала вся эта ситуация, поэтому я усилила влияние магии, смакуя каждую секунду мгновенной победы. Через время он будет зажат змеями, а я со спокойной душой направлюсь к Мастеру, пролью кровь священника и забуду этот городок раз и навсегда!       Безумство...       Руки Эдварда Пемброка вновь опустились на мою талию, провели вниз-вверх по бокам в поисках чего-то, а его шею начала обматывать змея-дымка, на что я лишь улыбнулась и надёжнее прижала артефакт.       В одно мгновение щелчок пальцев за спиной заставил меня подпрыгнуть, и, будто находясь в трансе, я услышала шепот Эдварда на латыни. Меня постепенно одолевало странное ощущение усталости, веки тяжелели и слегка закрывали глаза, но я держалась! Оставалась в сознании какое-то время.       Состояние было схоже с предобморочным, и я недоумевала, что это за глупость. Вероятно, сильнейшая магия Эдварда, о которой я ничего и никогда не слышала. Меня поразила его сила, появившаяся по щелчку пальцев без особого старания. Но несмотря на своё поражение и на это, я приняла попытку дать отпор магией.       Однако сопротивляться совсем не получалось; артефакт с глухим стуком упал на пол; голова потяжелела и опустилась на плечо Пемброка, а последнее, что я увидела, – это его нейтральное лицо, не выражавшее ни раздражения, ни удовольствия.       – Я не хотел вредить, но вы не оставили мне никакого выбора.       Я чувствовала, как Эдвард подхватил меня на руки, прошёлся по библиотеке и опустил меня на кушетку. Жаль – безумно жаль! – что это заклинание способствовало тому, чтобы жертва не контролировала тело, но была в сознании. Он увидел меня слабой и уязвленной, что является несмываемым позором для ведьмы.       Мои глаза были закрыты, однако я ощущала присутствие Эдварда подле себя. Спустя какое-то время моё тело окутало тепло, точно от шерстяного одеяла...       – Прошу простить меня за содеянное, за подрыв вашей мечты. Хотя, знаете, такое не прощается. Будь вы не слуга моего Короля Мерлина, я бы забрал вас с собой, настолько вы полюбились мне. Но мои цели явно дороже, как и вам – ваши. Я благодарен за проведенное вместе время, но обстоятельства заставляют меня двигаться дальше, отречься от близких.       О, как же я хотела высказать ему всё, что крутилось у меня на языке! Я перестала таить обиду на него, и даже если это не так, то совсем слегка из-за гнева Мастера, что предстоит ощутить мне в ближайшее время. Смирение с поражением отозвалось в моей грудной клетке, заставляя дышать чаще, чтобы справиться со странным чувством.       Во мне проснулось что-то жалкое и неизведанное, скрытое ото всех много лет. Мне было грустно отпускать Эдварда Пемброка, зная, что впредь не увижу его, что не услышу его голос. Именно из-за этого Мастер запрещал сближаться с людьми, чтобы в случае чего было легко отпустить, но я не послушала его. То безумство, которое заполонило меня ещё тогда, будто испарилось, и теперь я чётко осознавала то, что делала прежде.       До моих тонких пальцев дотронулась его ладонь, и, недолго думая, Эдвард начал вырисовывать подушечками пальцев немыслимые узоры. Тепло разлилось где-то в глубине души, и я сосредоточилась на этом чувстве. Мне было приятно то, что он смел касаться меня, но было противно оттого, что пару мгновений назад я жаждала пролить его кровь в угоду желаниям. Собственно, ничего бы и не поменялось: моя цель – мой главный приоритет. Таковы ведьмы.       – Скоро вы придёте в себя, но до этого я должен покинуть вас. Впредь постарайтесь быть незамеченной при выполнении заданий.              Я понимала Эдварда, как слугу Мерлина, понимала его цели и то, почему он бросал меня. Потому что несколько минут назад я сама грезила уехать ото всех подальше. Мне захотелось встать с кушетки, обнять напоследок так крепко, как никогда, и запустить пятерню в его тёмные волосы. Но доводилось лишь чувствовать рваное дыхание и поглаживание холодных пальцев. Парализована, но в сознании. Гнева больше нет и не будет.       – Всех благ вам, Амабелль...       Его громкий выдох, как раскат грома, как боль в сердце, как разочарование во мне. Я отозвалась тем же: шумно выдохнула, поддерживая какой-никакой контакт.       – Прощаюсь с вами.       И последнее, что я услышала, – это скрип деревянной двери. Он ушёл.