***

— Аглая, прекращай, — Анакса уже не вывозил эти несколько часов позирования. С самого утра он безвылазно сидит в Мраморном дворце, в личных покоях Аглаи и играет роль манекена для нее, пока та возится с эскизами, пошивом и украшениями. Порой ученый удивлялся, настолько идеально у Золотого ткача получалось вышивать, несмотря на ее серьезную проблему со зрением. Неужели золотые нити передают ей информацию настолько дотошно? В распоряжении Аглаи были десятки Швей, которые ради нее жизни бы отдали, что говорить о теле, но выбирать в качестве модели она продолжала именно Анаксу. Почему? Он не понимал. Любая Швея обрадуется, если любимая госпожа выберет ее в качестве манекена, в отличие от Анаксагора, которому хотелось побыстрее освободиться от этой ответственности. В Роще муз его терроризирует Гиацина, а в Охеме - Аглая. Вроде две самые любимые дамы в его жизни, но как же они любили помучить его. Благо, экспериментов с волосами никаких еще не было, иначе Анакса совсем бы свихнулся. — Надевай и пройдись передо мной, — Аглая передала в руки ученого драпированный хитон, украшенный огромным количеством символических узоров, позолоченными нитями и мелкими драгоценными камнями. Цокнув с очевидным недовольством, мужчина послушно удалился за ширму. Переодеваясь из своего прекрасного, а самое главное - удобного образа в ненавистный хитон, который если и надевать, то только на конкурс красоты, он мысленно проклинал всевозможных титанов. Анакса никогда не любил излишние вычурность и красоту в одежде, ведь тогда она становилась объектом искусства, а не вещью для повседневного использования. Искусство требует жертв и то, что вышито Аглаей, удобство ученому не приносило точно. Накинув черно-золотые пояс и гиматий поверх белоснежного хитона, так неприятно оголившего часть груди и ключицы, Анакса оглядел сам себя. Выглядело-то это красиво, на нем – в особенности, но до чего же скованными стали движения. Подобный стиль больше подходил Мидеймосу и Фаенону, но не скромному ученому из Рощи муз. Аглая прекрасный ткач, способный создавать шедевры и для постоянной носки, но почему-то именно златиусу знаний всегда не везло ухватить от нее одежду лишь для «подиума». За время, проведенное с Аглаей, Анаксагор и сам успел научиться прекрасному, а потому и разглядел в образе некоторый недостаток. Например, минимум украшений. — Шкатулку передай, пожалуйста, — ученый не верил, что вообще говорил это, но лучше он сам исправит проблему, чем Аглая задержит его еще на лишние часа три. Просто чтобы поэкспериментировать со всем подряд. В следующую же секунду, Золотой ткач исполнила просьбу. Заполнив пустоту в районе ключиц и на голове золотыми украшениями из коллекции Сената, Анакса прошелся перед полубогиней романтики. Аглая задумчиво оглядывала златиуса, пальцем указывая, в какую сторону ему повернуться и как встать. — Иногда у меня возникает ощущение, что я тебе нужен лишь для исполнения роли бесплатной модели, — лучше бы он сейчас спал. Выходной, в конце концов, еще и единственный. — Я ведь не так и часто прошу тебя об этом, — Аглая поправила гиматий на плечах Анаксагора и покачала головой. — Почему бы не использовать Швею для этих целей? — Мне нужен кто-то…живой, понимаешь? А ты, как ни странно, идеальный кандидат по всем необходимым для модели параметрам, — объяснила Золотой ткач. Было очевидно, что мнения своего Анакса не поменял, как и желания уйти побыстрее, но промолчал. Нетипичное для него поведение, ведь обычно он до последнего ведет дискуссии и спорит. Любовь правда сильно меняет людей, даже таких надменных и с таким трудным характером, как у ученого. Только вот Аглая ничем не уступает, а в упорности и вовсе превосходит. — Гиматий снимай, нужно кое-что перешить, — Анакса терял терпение, а полубогиня, чтобы успокоить, оставила на щеке легкий поцелуй. Успокаивающий эффект это оказало слабый, но нецензурной брани не последовало, а значит не так уж все и плохо. Обреченно простонав, Анаксагор отдал гиматий Аглае и подхватил лежавшую в уголке химеру, усаживаясь на диванчик. В свой единственный выходной он должен служить манекеном лидеру златиусов, да еще и на протяжении нескольких часов. Лишь из-за огромной любви он до сих пор терпеливо ждал конца своих мучений, а не сорвался и покинул Охему. Когда он вообще на это подписался? — Знаешь, я уже начинаю сомневаться в том, что доживу до исполнения пророчества, — тиская химеру сказал Анаксагор. — Никто еще не жаловался на смерть из-за переодеваний, — дополняя деталями гиматий, ответила Аглая. — На смерть в целом еще никто не жаловался. В ином случае, у меня как минимум возникли бы вопросы. — Если у тебя остаются силы на споры, быть может, не так сильно ты и утомился? Держу в курсе, но твою работу я могу затянуть еще на лишние полтора часа. Такая простая фраза, брошенная скорее игриво, нежели серьезно, но как же она быстро утихомирила Анаксагора. Тот замолчал моментально, переключая внимание на химеру. Аглая лишь усмехнулась. Пожалуй, стоит поблагодарить Анаксу за терпение вечерним ужином.