𝓘𝓷𝓽𝓻𝓸𝓭𝓾𝓬𝓽𝓲𝓸𝓷

***

      В подземельях ада, где вечный огонь пожирал стены из чёрного обсидиана, царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь плачем новорожденной. Лилит, чья красота могла затмить блеск тысячи солнц, качала в руках свою дочь, крошечное существо, чьи крики казались эхом бушующих в её душе эмоций. Рядом стоял Люцифер, его лицо, обычно скрытое за маской безразличия, было искажено яростью.       Их ссора началась с едва слышного шёпота, с колкостей, оброненных между строк, с упреков, замаскированных под любезности. Но тихий шепот быстро перерос в крик, пронзительный и полный боли, затем — в рев, в животный вой, который сотрясал адские глубины, заставляя дрожать даже вечные скалы. Люцифер, в своём гневе, был страшен. Его лицо, обычно скрытое за маской безразличия, исказилось гримасой ярости, глаза горели алым пламенем. Но Лилит, рождённая из тени и тьмы, не уступала ему ни в силе, ни в ярости. Её крик был подобен треску раскалывающейся земли, её слова — ударам молний, каждое слово — проклятием, способным стереть с лица земли целые миры. И наконец, раздался оглушительный грохот, подобный обрушению небес, — это рухнула последняя стена между ними, стена их истощённой любви. «Она кричит,» — прошипела Лилит, глаза её, обычно холодные и безразличные, были полны слёз. »Она чувствует твой гнев, Люцифер. Она чувствует ненависть, которая царит между нами.«       Люцифер подошёл ближе, его тень накрыла Лилит и ребёнка. »Её крики — не более чем раздражение,» — прорычал он, его голос, подобный раскату грома, сотрясал пещеру. »И ты, Лилит, должна наконец-то понять своё место!» «Моё место?» — голос Лилит был полон горечи. »Моё место — рядом с тобой, с отцом моего ребёнка? Ты даёшь мне осколки тьмы, вместо того, чтобы дать защиту и любовь моей дочери! Ты видишь в нас лишь инструменты, Люцифер, а не семью!«       Она отшвырнула от себя осколок сгустившейся тьмы — подарок Люцифера, презент, преподнесённый во время очередного прилива его черной, театральной романтики. Осколок, отражая мерцание адского пламени, словно насмешливо отразил и презрение, кипевшее в её глазах, презрение, намного превосходившее ярость самого Дьявола. «Семью?!» — Люцифер рассмеялся, смех его был холоден и жесток. — »Ты наивна, если думаешь, что у нас может быть семья! Здесь, в аду, только власть и сила имеют значение!« «Тогда я выберу другую силу,» — прошептала Лилит, её голос был спокойным, но решительным. Она крепче прижала к себе дочь. »Силу любви, которой ты меня лишил.«       Взбешенный, Люцифер взмахнул рукой. Вокруг них заплясало пламя, и Лилит с ребёнком оказались на грани гибели. «Нет!» — прошептала она, её глаза горели не только гневом, но и неистовой любовью к своей дочери. »Я не дам тебе убить её!«       Но Люцифер был непреклонен. Он не стал бороться с ней. Вместо этого, он сделал то, что было ещё хуже. Он схватил Лилит за руку и швырнул их в зияющую бездну, открывшуюся в каменном полу. Маленькая девочка закричала. «Прощай, Лилит!» — проревел он, его голос был полон злобы и страха перед силой, которую он пробудил в ней.       И Люцифер изгнал Лилит. Не просто прогнал, а выбросил, швырнув её из ада, подобно мячу, которым играют дети. С ней унеслась и её новорожденная дочь, её крики, тонущие в вихре адской бури, сливались с отчаянием матери. Яростный ветер, словно живое существо, уносил их в ночной мрак, оставляя позади лишь зияющую черную дыру, там, где секунду назад стояла Лилит. В воздухе оставался лишь запах серы, и тишина — тяжелая, напряжённая, испуганная тишина, свидетельствовавшая о разрушительной силе разразившейся между ними бури.

***