Всё начал жёлтый цвет

Давным-давно жила на свете художница, рассказывающая сказки. И больше всего на свете она любила свой мир. Любила потому, что в её мире люди создали бесконечное количество волшебных историй, которые она любила всей своей душой. Не мечтая о невозможном, она никогда не желала поселиться ни в одной из них, ведь это лишило бы её всех остальных. Всех тех историй, с которыми она ещё пока не успела встретиться. И однажды решила она рассказать сказку и о себе. Она написала картину, свой собственный портрет, сочинив сказку о девушке, блуждающей по звёздам. Она написала меня. И вот однажды я услышала шаги во тьме. Лёгкие шаги ног, танцующих по полу, усеянному бумагой. Всё начал жёлтый цвет. Цвет звезды, что была центром моей картины. Она сияла во мне самой и была частью моей души. Я ощутила её тепло в груди, и вслед за этим смогла различить и мир вокруг. Она танцевала. Танцевала каждый раз, как рисовала новую историю, зажигая свет в студии во тьме ночи, пока весь остальной мир спал. Она танцевала по комнате, чьё окно едва было видно за цветущими комнатными растениями. По комнате, в которой всегда помимо красок пахло лимонным пирогом. Я наблюдала за ней с восхищением — и в тот день, и после. Созданная по её подобию с одним единственным различием: пока в её чёрных глазах виднелась вселенная, мои были холодны, как серебро. Мой бог. Она стала для меня всем — Вселенной, научившей меня быть человеком. Мой мир состоял лишь из чёрного цвета. Из крошечной коробки, в которой была лишь я одна — произведение её искусства. Вторяя ей, я танцевала по ночам под шелест бумаги, рисовала розы мелками на стенах и бабочек золотыми красками — жёлтый махаон. Я создала свой маленький уголок по ту сторону картинной рамы. Такой крошечный мирок в сравнении с тем, что был по её сторону. В нижнем уголке моей картинной рамы виднелась подпись, которую Она оставила, короткая и простая: "17 августа ХХХХ. Душа". Мой мир был невелик, и всё же, полон красок. С каждым днём их рождалось всё больше, всё больше сказок я могла запечатлеть. Но с каждым днём и её улыбка блекла. Она перестала рассказывать мне сказки, рассказывать о своём мире. Перестала смотреть на меня как раньше — этим заботливым, трепетным взглядом. Она возненавидела меня — так она мне сказала однажды. Чёрные глаза, в которых раньше я видела звёзды, погасли под тенью презрения. Она перестала рисовать. Перестала танцевать и улыбаться. Она больше почти не приходила в студию; исчез и запах лимонного пирога, что она приносила домой так часто. Она перестала разговаривать. И вот однажды художница, рассказывающая сказки, взяла в руки ножницы. Она сказала, что я отобрала всё, что у неё было. Она порезала все свои картины. Все те, что всегда стояли на полу в мастерской, и которые я рассматривала когда-то часами напролёт, пытаясь уловить, как же мне достичь такого же мастерства, как у моего учителя. Я очнулась, не помня себя от слёз. В мире, чёрном, будто ночное небо. В мире, усеянном только далёкими, золотыми звёздами. Моя маленькая чёрная коробка обратилась в бесконечный Млечный Путь. Я блуждала по нему вечность, но так и не нашла ни единой живой души. Ни единого человека. Но звёзды... О, эти звёзды дышали. Цвета золота, они, оказалось, вели в иные миры. Все те миры, о которых Она так грезила когда-то. Всё в это мире начиналось с жёлтого цвета, и где появлялся он — там зарождалась жизнь. Картинные рамы — эти звёзды, словно окна, открывали мне ни с чем не сравнимые виды миров, не похожие один на другой. И всё-таки ни в одном из них мне не было места. Я не была написана для этих миров. В конце концов, моя кровь — простые чернила, а душа... моя душа была Её. В конечном итоге она была права. Я и в самом деле лишила её всего, ведь в мою картину она вложила всю свою душу и лишилась её сама. Эти картинные рамы вели меня к любому миру, который только можно было пожелать, но лишь одна из них была разбита и порвана на части. Картинная рама, около которой я очнулась в тот день, когда Автор попыталась убить меня. Картинная рама, которую я так никогда и не смогла починить — единственная из всех, ведущая в реальный мир. А потому сказочницей стану я. Я уберегу память об историях, которые она так любила. Уберегу душу, которую она нечаянно мне отдала. Пусть мне нет нигде места, но в свете этих картин я снова вспомню о ней. Я её не забуду.