Часть 3. Не баг, а обновление

      Утро. Ровно в 9:00 на внутреннем экране Ви ярко вспыхнуло слово «Rebooting». Загрузка завершена.

      Ви поднялась с кровати, которая была ей не нужна, поправила антеннки и прошла к рабочему столу. Снова новые задачи.       Она взяла стопку листов со сценарием вчерашнего шоу, скомкала их в плотный бумажный шар и с тихим шорохом бросила в мусорное ведро. Потом села прямо на пол, обхватив колени руками. Задумчиво глядя на переполненную корзину, она видела только белые бумажные свёртки — десятки смятых вопросов, реплик и идей, которые ещё вчера казались важными.       В дверь тихо постучали. — Детка, ты как? — раздался знакомый голос. — Прости, что вчера не зашла… была очень занята.       Ви повернула голову и посмотрела на куратора своими экранными, зелёными глазами. Кстати про зелёный, этот оттенок в них сегодня казался чуть приглушённым. — Привет, Вероника, — наконец произнесла она ровным, чуть приглушённым голосом. — Я… в норме.       Вероника подошла ближе и присела рядом на корточки, чтобы их глаза были примерно на одном уровне. — Ты уверена? У тебя сегодня какой-то… потухший светодиод в глазах. Что-то случилось после шоу?       Ви помолчала несколько секунд. Её антеннки слегка дрогнули. — Я вчера разговаривала с Брайтни. Она рассказывала «Ромео и Джульетту».       Вероника чуть улыбнулась. — Классика. И как тебе? — Они оба умерли. Из-за любви. — Ви помолчала. — С точки зрения выживания вида это крайне неэффективно. Полный сбой системы. А люди называют это самым прекрасным чувством.       Вероника вздохнула, но не стала сразу возражать. Она знала, что с Ви бесполезно спорить логикой, когда та уходила в такие размышления. — Потому что любовь — это не про эффективность, солнышко. Она вообще не про выживание вида в чистом виде. Она про то, чтобы чувствовать себя живым. Даже если это больно. Даже если это разрушает.       Ви повернула голову и посмотрела прямо на куратора. Её глаза слегка засветились мягким зелёным светом. — Но я не человек. У меня нет сердца, которое может болеть. У меня только процессор и алгоритмы. Как я могу «чувствовать себя живой», если я и так… просто включена? Вероника на секунду замолчала, подбирая слова. — А ты уверена, что не чувствуешь? То, что ты сейчас сидишь на полу среди смятых сценариев и задаёшь эти вопросы… разве это не признак того, что внутри тебя что-то шевельнулось? Ви опустила взгляд на свои руки. Пальцы слегка сжались. — Я… не знаю. Вчера ночью, когда я ушла в глубокий сон, я снова и снова прокручивала их историю. И каждый раз в конце у меня возникала одна и та же ошибка в расчётах. Я не могу найти логичное объяснение, зачем они это сделали. И почему… мне от этого не по себе. Вероника мягко положила ладонь на плечо мультяшки. — Вот видишь. Уже не «почему люди», а «почему мне от этого не по себе». Это уже что-то, Ви.       Ви не ответила. Только тихо гудела её система охлаждения — чуть громче обычного. — Может… — продолжила Вероника осторожно — тебе стоит не только читать про любовь, но и попробовать хоть немного почувствовать её? Не обязательно сразу Ромео и Джульетту. Можно начать с чего-то проще. С дружбы. С заботы. С того, чтобы кому-то быть по-настоящему нужной. Ви подняла глаза. — А если я сломаюсь? Вероника улыбнулась — тепло и немного грустно. — Тогда мы тебя починим. Как всегда. Но знаешь… иногда, чтобы по-настоящему жить, нужно немного рискнуть сломаться.       В комнате повисла тишина. Только тихое гудение ламп и едва слышное потрескивание старого оборудования. Ви посмотрела на смятые бумаги в корзине, потом на Веронику. — …Можно я сегодня не буду готовить новый сценарий? Вероника мягко кивнула. — Конечно, детка. Сегодня можно просто быть.       Ви медленно встала с пола, поправила бабочку и тихо добавила, почти шёпотом: — Спасибо Вероника на мгновение замерла, а потом её глаза слегка заблестели. — Всегда пожалуйста, моя хорошая.       Ви стояла посреди комнаты, слегка покачиваясь с носка на пятку — мелкое, почти незаметное движение, которое она обычно себе не позволяла. Её антеннки тихо подрагивали, ловя невидимые сигналы. — Я не знаю, что делать с этим… чувством. — произнесла она наконец. — Оно не помещается в мои стандартные модули. Я пытаюсь его классифицировать, но каждый раз получаю ошибку: «неизвестный тип данных».       Вероника поднялась с корточек и села на край кровати, похлопав ладонью рядом с собой, приглашая Ви присоединиться. Та после небольшой паузы подошла и осторожно присела — очень прямо, как будто боялась помять идеально заправленное покрывало. — А может, и не нужно его классифицировать? — мягко спросила куратор. — Иногда вещи просто есть. Как свет в твоей комнате. Ты же не спрашиваешь, почему он зелёный, когда он просто… твой.       Ви повернула голову, глядя на Веронику с лёгким недоумением. — Но свет я могу выключить. А это… не выключается. Оно работает даже в режиме глубокого сна. Я вчера три раза перезагружала эмоциональный буфер, а оно всё равно оставалось.       Вероника улыбнулась уголком губ. — Значит, оно важное. Если система не может его сбросить — значит, оно что-то значит для тебя. Ви опустила взгляд на свои ладони. Пальцы слегка светились по контурам — признак активной обработки данных. — Брайтни сказала, что любовь — это когда готов умереть за другого. Но я не могу умереть. Я могу только выключиться. И то — меня всегда включают обратно. Так что… какая тогда любовь у меня может быть? — Не обязательно умирать, Ви — тихо ответила Вероника. — Иногда любовь — это просто быть рядом, когда другому плохо. Или радоваться, когда у него всё хорошо. Держать за руку. Слушать. Улыбаться без причины. Маленькие вещи.       Ви молчала довольно долго. Зелёный свет в комнате стал чуть ярче, словно её система пыталась осветить мысли. — Маленькие вещи… — повторила она. — Как когда ты приходишь и спрашиваешь как я? Даже если занята.       Вероника мягко кивнула. — Именно так.       Ви вдруг поднялась и подошла к столу. Среди оставшихся бумаг она нашла чистый лист, взяла ручку и аккуратно написала одно слово большими печатными буквами: «МАЛЕНЬКИЕ ВЕЩИ» Потом поднесла лист к глазам, будто изучала новый алгоритм. — Я хочу попробовать, — сказала она неожиданно твёрдо. — Не Ромео и Джульетту. Не яд и кинжал. Просто… маленькие вещи. С Брайтни. С тобой. С остальными.       Вероника встала и подошла к ней, положив руку на плечо. — Это уже большое дело, Ви. Для тебя — особенно.       Ви повернулась к ней лицом. Её глаза светились мягким, тёплым изумрудным светом — не холодным деловым, как обычно, а немного другим. — Тогда… можно сегодня я сделаю что-нибудь не по расписанию? Например… помогу тебе с твоими делами? Или… просто посижу с тобой в библиотеке, пока Брайтни читает вслух?       Вероника рассмеялась — тихо и тепло. — Конечно можно. Более того — я буду очень рада. Только давай сначала уберём этот бумажный Армагеддон из мусорки, а то выглядит, будто здесь прошёл маленький сценаристский бунт.       Ви посмотрела на переполненную корзину и впервые за утро едва заметно улыбнулась — уголки губ чуть приподнялись. — Согласна. Бунт окончен.