Часть 2

— Да как ты смеешь! Папочка любит меня и всё для меня сделает! А вы лишь букашки! Все никак не можете отстать от папочки! — кричала маленькая девочка. — Это мы ещё букашки?! Это ты приклеилась к папе, как пиявка! И всё никак не отцепишься! — кричал розоволосый мальчик в ответ, пряча за спиной своего маленького брата. — Да как ты смеешь! — прокричала черноволосая, замахивая руку для удара. — Довольно! Что здесь происходит?! Такемичи, почему ты поднимаешь руку на брата?! — прозвучал громкий и басистый голос взрослого мужчины. — Сейчас же успокоились и рассказали в чëм дело. — сказал он, отпустив руку «дочери» После этого сел на стул, ожидая, пока его дети успокоятся. *** Всё, что случилось выше, результат ссоры Хинаты Тачибаны и Такемичи Тачибаны. Точнее, случилось вот что… Иори, отец этих двух и его вторая жена Ванесса, проводили время с детьми. Точнее с Хинатой и его младшим братом Наото. Такемичи же, не была «приглашена» на такие семейные «посиделки». Поэтому ей оставалось лишь стоять где-то не по далеку за стеной, слушая радостые голоса членов семьи. Но по какой-то причине, граф и графиня понадобилось срочно отойти кое-куда. И, предупредив детей, они ушли. Когда Такемичи услышала хлопок двери, а голоса «родителей» перестали доходить до неё, она чуть выглянула из своего укромного местечка, осматривая комнату вдоль и поперёк. Единственные из людей, кого она увидела в комнате — это её братья. И, не увидя даже прислугу, она решила воспользоваться этой возможностью, чтобы высказать своё негодование этим двоим. — И чего папочка нашёл в вас? Я же в сто тысяч раз лучше… — сказала девчёнка, проходя во внутрь комнаты, смотря на находящихся здесь малчишек нахальным взглядом. — Что? Такемичи, о чём ты вообще говоришь? — недоумевающие взгляды Хинаты и Наото заставили девочку лишь усмехнуться. — О чём? О вас конечно. Хотя, вам даже этого не дано понять. Ах, и почему папочка проводит время только с вами? Я ведь тоже его дочурка. — Такемичи гордо расселась на кресле отца и, закинув ногу на ногу, продолжала смотреть на двух не понимающих мальцов высокомерным взглядом. — Такемичи, успокойся. Мы не виноваты, что отец проводит с нами больше времени, нежели с тобой. И если тебя так волнует этот вопрос, тебе следует задать его отцу. И слезь с кресла отца, если он узнает, тебя скорее всего накажут — сказал Хината, отвернувшись к брату, продолжая играть в выдуманные младшим игры. — Ха! Если захочу, задам! Не смей мне указывать! Я — папина любимая дочка! И сижу я где захочу! Никто мне не указ! — крик девочки был слышен уже и за пределами комнаты. А то, как быстро она вскочила со своего места можно было сравнить с тем, как быстро мы убираем руки от кружки, наполненной горячим чаем, боясь ошпариться. — Ну и почему ты не задашь отцу этот вопрос? Чего ты к нам пристала?! Будь ты любимой дочкой, ты бы всё время проводила с нами, а не где-то в комнате. — сказал Хината, лишь слегка обернувшись в сторону Такемичи. — Ха! Любимая дочка, да ещё какая! Это ты с твоим младшеньким братцем тут лишние! Просто этот ещё маленький, вот папочка и проводит с вами всё время! Да будь этот тупица твоего возраста, всё внимание папочки было бы прикованно ко мне! Да если бы не этот паршив-.! — указывая на маленького мальчика, который спрятался за спину брата, кричала Такемичи. Наото испугался таких криков, тем более, когда они направлены на него. Хината, разозлённый на Такемичи, начал кричать в ответ, защищая младшего брата. — Да как ты смеешь кричать на него?! Он младше тебя! Да и к тому же, он наш брат! Мы должны защищать его, а не кричать! Как ты смеешь оскорблять его?! Если ты так хочешь внимания отца, так скажи ему об этом! Почему ты пристала к нам?! Мы тебе ничего не сделали! Наверно поэтому отец и не хочет проводить с тобой время! Да ты кричишь на любого, без всякой на то причины! Такие истерички не нужны главе семьи! — закричал Хината, пряча Наото у себя за спиной. Но что было дальше, в самом начале. Версия Такемичи была такова: " Хината и Наото начали кричать на меня, когда я, лишь просто проходила мимо. И для защиты мне пришлось поднять руку. " — оправдывалась черноволосая. Версия Хинаты и Наото, в частности Наото лишь соглашался с братом, не говоря почти и слова: " Мы просто играли, в ожидании вас, отец. Но тут пришла Такемичи и начала винить нас в том, что вы не уделяете ей внимания, отец. Но потом, она начала оскорблять Наото. Отец, как я, старший брат, мог спокойно смотреть на это? Я лишь заступался за своего брата. Но мои слова снова не понравились Такемичи и она подняла на меня руку. " — такова была версия Наото и Хинаты. — Не правда! Не правда! Они врут, папочка! — кричал голос девчушки. — А вот и правда! — кричал голос мальчишки, пытаясь заглушить голос своей «сестры». — А ну тихо! Такемичи, ты знаешь что врать не красиво?! А тем более для юной леди! Какое ещё внимание?! Я уделяю его одинаково для вас всех! — голос отца заткнул детей, снова приковав всё внимание на себя. — Но папочка, ты всё время проводишь только с ними! Да ты даже уходишь назад, когда видишь, что я иду впереди! Ты как будто избегаешь меня! — возмущению Такемичи не было предела. — Довольно! Юная леди, вы совсем забыли этикет?! Может вы отправитесь к своей тёте? В герцогстве Ханагаки очень хорошая методика воспитания! Думаю для вас это будет хорошим наказанием и уроком! Да и к тому же, разве вам не станет лучше от того, что вы навестите свою тётушку? — сказал Иори. — Н-но! — Никаких возражений! Сейчас же собрать вещи этой невоспитанной девчонки и подать карету и кучера для дороги к северной герцогине! А пока сию же секунду отправить гонца с предупреждением о приезде племянницы герцогини! — приказал глава. *** Дорога была долгой, заняла три часа. За окном уже были сумерки, но внутри кареты почти всю дорогу были слышны детские всхлипы. Они принадлежали маленькой девочке, что сейчас уезжает очень далеко от дома. Уезжает к неизвестной ей женщине, которую придётся называть тётей. Ещë не известно, как она отреагирует на внезапный приезд девочки. Когда кучер остановил лошадей и открыл дверцу кареты, открывая вид на, как окрестила его Такемичи, заснеженный дворец. У его входа стояла женщина средних лет. Волосы её были черны как небо глубокой зимней ночью, а глаза темно-синего цвета. Волосы были собраны в слабый хвост. На ней было алое платье. Такого, кровавого цвета… А так же поверх платья была белоснежная накидка. Белая, как снег. И на руках перчатки такого же цвета. " Странная женщина… В такой мороз на, а ней лишь накидка. Хоть на мне тоже только накидка, но она хоть и чуть-чуть, но утепленная. И то я стою и трясусь от холода. А она даже и пальцем не шевелила… Хотя её накидка на вид, настолько тонкая, что не прогреет и сантиметра… " Думала девчонка, трясясь от холода. — Ну чего же ты стоишь, как будто примерзла? Не задерживай кучера, ему ещё остался путь обратно. Ну же, Такемичи. Я собиралась ужинать когда прискакал гонец с посланием о твоëм приезде. Я очень удивилась такому позднему и внезапному приезду племянницы. — для женщины её слова казались обычными и она не собиралась как-то пугать «гостью», но для девочки, слова старшей показались как какой-то приговор. Её слова для девочки звучали как гром среди ясного неба. Хотя, в случае Такемичи, не гром среди ясного неба, а скорее как дождь среди снегопада. — Хочу и стою. Просто, наслаждаюсь… — Такемичи замолчала, крутя голову и осматривая всё вокруг, и язык не поворачивался назвать всё это красотой. Для неё красота — это поместье Тачибана. А это… Это дворец зимы какой-то. — Наслаждаешься чем? Этой красотой? Хм. Молодец. Мне тоже очень нравится здешняя природа. Всё же, в тебе точно есть наша кровь. — сказала герцогиня, улыбнувшись. Для маленькой девочки её улыбка была пугающей ухмылкой какого-нибудь злодея из сказок, что рассказывали служанки. Б-р. До сих пор её в дрожь бросает от воспоминаний. — Ну же, пройдём в поместье. — сказала она, уходя в глубины этого «дворца». Такемичи тут же рванула за ней. Она так замерзла и теперь она наконец-то может согреться! Как она может упустить такой шанс? — Б-р. Почему даже внутри так холодно?! Такое чувство, что я так и осталась на улице! — завопила Такемичи, забежав в поместье. — Ха-ха. Ты же у нас не из наших краев. Вот и не привыкла ещё к нашим зимам. Печи топят лишь на ночь. Когда слуги начинают накрывать стол для ужина, кочегары начинают топить печи, чтобы к ночи в поместье стало потеплее. Хотя иногда становится даже жарко. — посмеялась герцогиня, идя впереди меня. — Ха! А почему нельзя сейчас затопить?! Я ведь приехала! — не унималась девченка. — И что? Ты разве настолько важная персона, чтобы как-то менять нашу систему ради тебя одной? — остановившись, герцогиня повернулась в сторону Такемичи. — Д-да! Я дочка Тачи-.— не успела девочка договорить, как ее перебили. — Это имя запрещено произносить в моём доме. Запомни, Такемичи. В моём доме есть свод правил, которым ты обязана подчиняться. За неподчинение следует наказание. Никому и никогда не разрешается их нарушать. Первое правило — всегда слушать старших. Второе правило — никогда не перечить моим приказам. Третье правило — имя твоего отца в этом доме произносить запрещено. Четвёртое — крики запрещены. Пятое — вставать рано. Шестое — присутствовать на приёмах пищи. В случае неотложной ситуации, предупреждать. И поверь, в этом доме даже в пустой комнате есть уши и глаза. Запомни это, Такемичи. — сказала герцогиня, смотря на Такемичи. В глазах тёти Такемичи смогла разглядеть себя — всю трясущийся от холода и страха. Она не хотела признаваться, что ей страшно. Если тряску она могла списать на холод, то глаза, наполненные зверинным страхом, выдавали её с потрохами. — Ха! Какие-то правила! Ещё чего! Ха… Как всё бесит! — злилась девчонка, кружась туда-сюда. — Приветствую младшую госпожу Такемичи. Я — Грей. Ваша личная прислуга. — поклонилась девушка лет пятнадцати. Разница в возрасте между нами примерно семь лет. — Чего?! Младшая госпожа?! Я — таоя госпожа! Так чего младшая?! — Да, вы моя младшая госпожа. Потому что та, кто нянал меня — госпожа Шананет. И она моя госпожа. Она лишь приказала мне прислуживать вам как личная горничная. Но она всё так же для меня главнее вас, младшая госпожа. — проговорила Грей. Она как будто специально выделила статус «гостьи». " Как раздражает! " Думала девочка. — И я бы посоветовала вам вести себя потише. Вы итак уже нарушаете четвёртое правило. — сказала Грей, все так же не поднимая лица. — Да ты хоть знаешь кто мой папоч-.. — и снова её перебивают. — Третье правило — имя вашего отца запрещено произносить в этом доме. Неужели вы так сильно хотите узнать, какое наказание вас ожидает? — Грей подняла голову и смотрела на Такемичи так, что у нее пошли мурашки по спине. Такой пронзающий до нити взгляд… — Ха! Может и хочу! Ненавижу, когда от меня что-то скрывают! Ну же, тётушка, я кричу на всё поместье! Ну же, накажи меня! — завопила девочка. — Ха… Вы сами напросились. — прошипела Грей, выходя из комнаты. Грей пока ещё сама была ребёнком, но эта девчонка просто выбесила её! Ей и так говорят, что она остра на язык, и как бы она всего хорошего не наговорила «гостье». Она же может и про сплетни проговориться. Вот все остальные и трясуться, как бы она не проболталась. А той хоть бы хны. Ей если что-то не нравится, она сразу обо всём доложет. Вот только госпоже и слова не говорит, всё-таки, та ей жизнь спасла. *** Когда Грей было десять, её продавали на аукционе, Шананет она приглянулась, и та купила её, даже не заплатив большую сумму. Грей была слишком худенькой и агрессивной. Кусалась и пыталась вырваться. Сначала даже кричала, но её быстро заткнули, завязав ей рот. Но она продолжала вырываться. А покупатели не очень жалуют таких. Но Шананет она приглянулась, и та стала принадлежать ей. Кто знает, что бы было с ней, не купи еë Шананет. Сначала Грей тоже не хотела подчиняться и нарушала правила, но после наказания, Шананет лично пришла и обработала её раны и объяснила ей, что возможно было бы, если бы Шананет её не выкупила. Та предложила ей возможность уйти на ружу, но только с условием, что она возвращается на аукцион, либо же она остаётся здесь в «тепле» и с едой, которой она могла наесться вдоволь. Ей нужно лишь работать здесь и всё. Никаких проблем. Поэтому она решила остаться. Да и к тому же, со временем, она осознала, что Шананет и правду её спасительница, поэтому и стала полностью верной ей. *** — Госпожа Шананет, младшую госпожу следует наказать. Она нарушила четвертое правило. А так же почти нарушила третье. — в поклоне сказала девчушка. — Что-ж, нарушитель должен понести наказание за то, что не подчиняется правилам. — проговорила Шананет, встав со своего рабочего места. Продолжение, блять, следует.