Синеглазка,ты моя

Sofia Torres

Я замерла на секунду, сердце пропустило удар. конечно же. Раф. В идеально сидящем костюме, с ухмылкой, в которой смешались удивление и восхищение. — Вот это да... Синеглазка умеет удивлять. — Рафик?! — вырвалось у меня на эмоциях. — Рафик, значит? — он рассмеялся, подходя ближе. — Теперь так зовёшь? — А что, не нравится? — я сложила руки на груди, слегка задрав подбородок. — Если от тебя, то... даже очень, — ответил он, с той же наглой улыбкой. Я прищурилась, не в силах сдержать усмешку: — Ты сын тети Лианы... — наконец произнесла я, всё осознавая. — Сюрприз! — он развёл руки в стороны. — Но, если честно, я сам не ожидал, что ты работаешь у моей мамы. — Ну конечно... Мир тесен, — покачала я головой. — А танцуешь ты божественно, — сказал он, и в его голосе не было ни капли шутки. — Благодарю, — я наклонила голову, чувствуя, как от его взгляда сердце начинает биться чуть быстрее. — Можно? — он протянул мне руку, приглашая на танец. Я посмотрела на его ладонь, потом ему в глаза — эти тёмные, глубокие, полные какого-то особого огня. — А ты умеешь танцевать ? — спросила я с вызовом. — Нет. Но с тобой — готов научиться. Я усмехнулась, всё же вложив свою руку в его: — Ну что ж, Рафик... посмотрим, чему ты способен научиться. Он резко притянул меня ближе, его рука уверенно легла мне на талию, а взгляд... Этот взгляд был обжигающим, глубоким, пронизывающим до самой души. Я почувствовала, как щеки начинают предательски гореть. Сердце застучало быстрее, и, чтобы скрыть своё смущение, я отвела взгляд в сторону, словно изучая что-то на стене. — Чего ты отводишь взгляд? — с насмешкой спросил он, приподняв одну бровь. — Влюбилась, что ли? — А ты мечтать не боишься? — усмехнулась я, решив не оставаться в долгу. И в тот же момент, с изящной улыбкой, наступила ему на ногу — легко, но ощутимо. Сделала это так плавно, что со стороны могло показаться, будто это часть танца. Его лицо на секунду исказилось от неожиданности, но тут же вернулось в прежнее уверенное выражение. — Ах, вот ты какая... — протянул он, чуть сузив глаза, но в уголках губ мелькнула улыбка. Именно в этот момент я заметила Сару. Она стояла неподалёку, ошеломлённо уставившись на нас. Глаза её были широко распахнуты, а челюсть, казалось, вот-вот упадёт на пол. Она держала телефон обеими руками, сжимая его так крепко, будто боялась уронить, — лишь бы не упустить ни секунды происходящего. Я еле сдержала смешок, понимая, что завтра это видео станет предметом обсуждений. Но сейчас... сейчас существовали только мы двое, музыка и этот странный танец — наполненный искрами, вызовом и чем-то, от чего внутри становилось горячо. Музыка стихла, и мы, чуть запыхавшись, прошли к столу. Директорша, с сияющей улыбкой, представила всем своего сына — Рафаэла. Естественно, я ощутила её внимательный взгляд, полный скрытых вопросов, но, к счастью, она воздержалась от расспросов, оставив их при себе. Чего нельзя было сказать о Саре — она буквально горела желанием вытянуть из меня всё до последнего слова. — Итак, — начала она, чуть подавшись ко мне, когда мы вышли из банкетного зала, — выкладывай! Кто он тебе, что между вами было, и почему вы так смотрели друг на друга? — Она сверлила меня глазами, одновременно поправляя серёжку. Я усмехнулась, достала из сумочки помаду и, глядя на себя в зеркало, коротко ответила: — Мы... просто столкнулись пару раз. И всё. — Просто? — прищурилась Сара, явно не веря. — София, ты бы видела себя на танцполе! Это был не просто танец, а искры в воздухе! Я закатила глаза и, всё ещё подкручивая локон пальцем, рассказав все кратко. Сара лукаво улыбнулась: — А тебе? Тебе он нравится? Rafael Vargas Этот танец... Что-то невероятное. Её движения в ритме музыки, каждый изгиб, каждая пауза — всё отпечаталось в памяти, как яркий след. А наше прикосновение... Эти несколько минут стали самыми волнующими за весь вечер. Как хотелось, чтобы они длились вечно. Я сидел за столом, пытаясь привести мысли в порядок, когда рядом подсела мама. Её проницательный взгляд говорил, что разговор будет именно о ней. — Кто она? — спросила мама с лёгкой улыбкой, внимательно разглядывая меня. Я почувствовал, как по спине прошёл тёплый прилив, и поспешил скрыть смущение неловкой улыбкой. — Я скоро вернусь, — пробормотал я, решив просто уйти от разговора. Но мама не дала мне сбежать — она аккуратно положила ладонь на мою руку. — Куда это ты так торопишься? — прищурилась она, явно забавляясь моей реакцией. — Что, неужели ты снова влюбился? — Мама, перестань... — Я прикрыл глаза, пытаясь сохранить спокойствие, но слышал, как её голос звенит от скрытого веселья. — Вот оно что... — продолжила она, изобразив моим голосом, наигранно высоко: — "Я больше не полюблю никого! Моё сердце навсегда закрыто!" — она свернула губы бабочкой, гримасничая, и я только сильнее вжался в спинку стула, закрыв лицо руками. — Мам... Что ты делаешь? Перестань! — простонал я, ощущая, как жар смущения поднимается к ушам. — Я такого не говорил! — Не говорил? — Мама хитро сощурила глаза. — Да ты весь дом перевернул вверх дном, когда узнал, что та девица тобой пользовалась! Кричал на весь дом: "Больше никакой девушки в моей жизни!" Я уж думала, ты ориентацию сменишь. — Мама! — я резко убрал руки с лица и изумлённо уставился на неё. — Что ты несёшь?! Она рассмеялась, глядя на моё ошеломлённое выражение лица, довольная, что довела меня до такого состояния. — Ты просто смешной, сына. Я так рада видеть тебя живым. Вот таким — настоящим. Я махнул рукой, встал со стула и, тяжело вздохнув, направился к выходу. Уже у дверей я на секунду остановился и оглянулся. Мама смотрела на меня с той самой тёплой, полной любви улыбкой, которая всегда давала мне силы. Я подался вперёд, услышав знакомый голос. Она. Голубоглазка. София. Она вышла из банкетного зала вместе с подругой. Я быстро отошёл к стене, оставаясь в тени, чтобы они меня не заметили. Но слух напрягся, каждое их слово долетало до меня отчётливо. — А тебе? Тебе он нравится? — спросила её подруга. Я застыл, сердце пропустило удар. Внутри всё сжалось в ожидании. — Он умеет вывести меня из себя, — ответила она после короткой паузы. — Это «да» с намёком или «нет» с отговоркой? — не отставала подруга, заинтригованная. — Это... увидим, — мягко, но с искоркой загадочности ответила она. И это было всё. Одного слова хватило, чтобы меня словно током прошибло. Увидим. Значит, ещё не всё потеряно. Широкая улыбка сама расплылась на моём лице. Нахлынувшее облегчение и радость было трудно скрыть, но мне и не хотелось. Я, почти беззвучно, с торжеством прошептал: — Да! И не сдержавшись, отошёл в сторону, покачивая головой в такт музыке и чуть пританцовывая, словно победив в невидимой битве. Ещё увидим? О, голубоглазка... Увидишь.