Часть 1

Музыка сопровождает каждого человека изо дня в день, мелодии проникают в души людей и помогают проживать бесчисленное количество эмоций: от опустошения, до воодушевления. Музыка — это искусство, объединяющее души, изменяющее мир и наполняющее жизнь смыслом. Никто и никогда не задумывался о том, какую важную роль играют звуки, окружающие нас, какое влияние музыка оказывает на эмоциональное состояние и почему именно мелодии способны отражать человеческие чувства.  ***Солнце медленно поднималось, и его лучи, озаряющие утренний пейзаж, виднелись из-за вершин гор, которые казались такими большими и пугающими, пока не осветились теплым сиянием звезды, мягко окутывающим каждый уголок небольшого парка в Чиангмае. Сегодняшнее утро казалось удивительно приятным, настолько чудесным, что Бум, поднявшись с кровати, ярко улыбнулся, понимая, что именно сейчас он чувствует себя так хорошо, как не чувствовал себя с тех пор, как потерял самого близкого для себя человека — своего лучшего друга. Занимаясь утренней рутиной, Бум, как и всегда, включил музыку, ведь именно она сопровождала каждое его действие с момента встречи с Сэйвом — человеком, который оказал на него наибольшее влияние и однажды показал, насколько счастливым его может сделать мелодия. Сэйв всегда был рядом в моменты грусти и тревоги, всегда держал за руку в счастливые дни и помогал достигать больших высот, а сейчас, когда его нет рядом, лишь любимые песни помогали Буму чувствовать себя живым. Пожалуй, его наушники, подаренные другом в раннем детстве, были той вещью, которой он дорожил больше всего на свете. Поставив любимый плей-лист с песнями той группы, которую однажды показал Буму Сэйв и о существовании которой, кажется, знали лишь они и пара их знакомых, он принялся готовить завтрак и собираться на учебу.  ***Перемены пугают, но они неизбежны. Все мы живем в одно время, однако каждый проживает разные эмоции и сталкивается с разными трудностями. Утро У, проживающего в другом уголке Таиланда, началось не так, как ему бы хотелось. Недавно переехав из маленького города Кхон Кхэна, каждый день, начинающийся в большом и загрязненном Бангкоке, казался ему последним: неизведанные улицы, высотные здания, тоска по семье и отсутствие знакомых пугали его с каждым днем все больше. Посмотрев рассвет сквозь оконное стекло своего небольшого кондо, которое не было даже обставлено мебелью из-за недостатка сил и времени, он налил себе горький черный кофе, который, казалось, был достаточно сладким, по сравнению с его эмоциональным состоянием, надел черную объемную футболку и солнцезащитные очки, чтобы не привлекать внимание однокурсников, которым так нравилось мучать его вопросами о том, откуда у него синяки под глазами и почему он всегда молчит. Но, все таки, кое-что приносило У радость и придавало ему сил не отчаиваться и не позволять отрицательным эмоциям заполнить его разум: музыка. С самого раннего детства его дедушка включал свои любимые песни, записанные в 60х годах, маленький У любил прислушаться к мелодиям и через них разгадывать чувства людей. Он надел большие наушники и стал обуваться, чтобы, в очередной раз, выйти на ненавистные ему улицы мегаполиса и отправиться в то место, которое давило на него больше всего — университет.  ***Так протекали недели, каждый день Бума казался ему более счастливым чем предыдущий, он, наконец-то, начал оправляться от потери Сэйва и переставал чувствовать себя одиноко, ведь был окружен любовью мамы и близких ему людей. У, в свою очередь, продолжал чувствовать себя самым несчастным и потерянным человеком на свете, не имея рядом друзей и семьи, он с каждым днем терял себя, не находил сил даже на приготовление обедов и лишь пил крепкий эспрессо, чтобы не засыпать на парах. Несмотря на то, что жизни двух парней, никогда не знавших и не слышащих друг о друге, слишком сильно отличались, одно их связывало. Изо дня в день музыка приносила им положительные эмоции и подбадривала, дарила радость и пробуждала в них все самое теплое и светлое, напоминала о том, что в этом мире они не одни.  ***Дни У протекали монотонно, ему казалось, что на этом свете нет ни одного человека, который смог бы сейчас поддержать его и просто быть рядом. Блэк и Форд, его одногруппники, продолжали доставать вопросами и, будто бы специально, приносить в его жизнь еще больше нервов и тревожности, вечно мешая и высмеивая его даже не за спиной, а прямо в лицо. У старался не обращать на них внимания, ведь понимал, что их жизнь не менее тосклива и безуспешна, раз они пытаются поднять себе настроение, издеваясь над ним, и самоутверждаться за его счет. Слушая песни в жанре Лука Крунга, которые так нравились его семье, он убегал от проблем и заставлял себя избавиться от страшных мыслей и осознания суровой реальности.  Все было иначе в далеком городе Таиланда. Теплый весенний вечер поражал своей атмосферой, Бум, сидя на качеле в небольшом парке около своего дома, любовался чарующим пейзажем, открывавшимся с вершины возвышенности Чиангмая: теплые солнечные лучи будто обнимали его со всех сторон, мягкий ветер заставлял его волосы развиваться с каждым качком вперед, он рассматривал рисунки, в которые собирались белые пушистые облака, напоминая ему о счастливых моментах детства, которое он проводил именно здесь, на этой горе, на этой качеле. Он, как тогда, в самые радостные дни своей жизни, слушал песни любимой группы, которые заставляли его то плакать, то расплываться в улыбке, ласковая мелодия доходила до каждой частички его тела, вытесняла все тревоги и печали, каждая песня имела свою историю и занимала отдельное место в его сердце. За этим делом Бум проводил практически каждый день своей жизни, но сегодня что-то было иначе.  Именно в этот день он почувствовал, что слушает музыку он не один. Кто-то, будто бы, был рядом.  Он оглянулся и посмотрел по сторонам, рядом не было ни души, парк, как и всегда, был пуст и тих, но ощущение присутствия кого-то не покидало его.  Бангкок, как и всегда, был очень громок и быстр, люди куда-то спешили, машины ездили и водители сигналили друг другу, создавая лишний шум и мешая У насладиться своим уединением с музыкой, которая играла в его больших черных наушниках.  — Здесь кто-то есть? — послышался ему тихий и напуганный голос, который, казалось, раздавался где-то совсем близко, но одновременно так далеко. Он будто исходил с другой стороны провода. — Ау? Вы меня слышите? — Хватит со своими шутками, придурки, вы можете оставить меня в покое, хотя бы когда мы не в стенах университета? — опустошенно, но очень агрессивно ответил У, будучи уверенным в том, что за его спиной стоят Блэк и Форд, вечно нарушающие его покой. Он обернулся и увидел, что рядом никого не было, лица все так же сменялись и никто не останавливался, автомобили продолжали движение, а собаки лаяли.  Испугавшись неизвестности и странности происходящего, оба парня выключили музыку и ушли домой, продолжая размышлять над тем странным чувством, которое испытали сегодня за прослушиванием музыки. Бум строил догадки: возможно, ему просто послышалось, но то непонятное чувство в груди все еще тревожило его, ритм был сбит, а разум снова запомнился мыслями. Ощущать себя потерянным и тревожным для У не было в новинку, он уже практически смирился с тем, что медленно сходит с ума от тоски по дому и нахождения в темной квартире, в которой он до сих пор не удосужился поставить лампы для привнесения хоть какого-то света в свою серую и печальную жизнь.  Парни продолжали жить своей обычной жизнью, посещали учебу, гуляли по дороге из университета и слушали музыку, иногда вспоминая о том странном дне, когда почувствовали присутствие незнакомца рядом и ощутили непонятную боль в груди. Подобное не повторялось очень долго, настолько, что и У, и Бум постепенно забывали об этой ситуации, списывая все на случайность, думая, что им лишь показалось, ведь, на самом деле, ничего настолько странного и магического не могло произойти с обычными людьми. Их будни продолжали бежать один за другим, Бум окружал себя еще большим количеством людей и начинал чувствовать себя по-настоящему живым, а У все еще избегал знакомств с однокурсниками и с каждым днем все больше уходил в себя и отстранялся от суровой реальности, в которой уже привык жить.  ***TV girl — американская инди-поп группа из Калифорнии, о музыке которой не знал никто из знакомых Бума, их песни слушал лишь он и ему всегда казалось, что ни в одном уголке Таиланда нет человека, который был бы знаком с их творчеством. Он был убежден в этом до тех пор, пока нечто странное не произошло с ним вновь. Эта ситуация напомнила ему тот день, когда нежным вечером его сердце начало биться быстрее. В наушниках, помимо медленной мелодии, заставляющей его плакать, ему вдруг послышался непривычный шум, громкие голоса, и он почувствовал странную спешку и суету, с которыми никогда не встречался, проживая в самом тихом месте своего города. Снова кто-то рядом, кто-то его слышит и чувствует ритм его сердца, так же и он отчетливо понимал, что чувствует быстро бьющееся сердце, не пропускающее ни удара, но это был не его пульс, кто-то снова вмешался в его уединение с самим собой. Он стал судорожно переключать песни из последнего альбома TV girl, чтобы вслушаться в происходящее по ту сторону наушников, он не знал, что именно доложен услышать, но понимал, что все это ему не мерещится.  — Вы меня слышите? — напуганно спросил Бум, даже не осознавая с кем он разговаривает и стоит ли ждать ответа. — Кто вы? — Простите? — послышался в наушниках грубый голос, пробиравший до мурашек. — Где вы? Я, наверное, случайно позвонил, прошу прощения.  — Стойте, нет, мы разговариваем не по телефону. Я уже слышал ваш голос, мы, кажется, знакомы, — последнее, что четко услышал У, прежде чем зашел в кондо и почувствовал непередаваемые эмоции, прежде чем его сердце практически замерло и он стал терять силы. — Как Вас зовут? Почему я вас слышу? В глазах темнело, однако это ничего не меняло, комната все равно была погружена в мрак и атмосфера как была напряженной и пустой, так таковой и осталась. От недостатка сна и полного отсутствия хотя бы крошки еды в организме У, он совсем обессилел и окончательно потерял сознание. Человек по ту сторону провода продолжал задавать вопросы, ни на один из которых не услышал ответа, Бум был напуган и потрясен, непонимание происходящего вызывало у него странные эмоции и вводило в заблуждение. Он стал переключать песни, будто пытаясь вновь поймать ту волну радио, по которой только что разговаривал с таинственным незнакомцем, но все было безрезультатно.  По прошествии нескольких дней Бум решил рассказать эту странную историю своим университетским друзьям, но никто не верил тому, что на планете существует человек, с которым его связывает что-то абсолютно необъяснимое и таинственное. Бум в красках рассказывал, как их сердца с тем незнакомцем начинают биться в такт, как их мысли объединяются и они будто бы попадают в отдельное измерение, где лишь они двое способы слышать друг друга. Неудивительно, что знакомые лишь смеялись и поражались развитому воображению Бума, однако он-то знал, что каждое его слово было чистой правдой, а описанные им эмоции он действительно проживал, причем не единожды.  День за днем парень продолжал слушать одни и те же песни, надеясь снова почувствовать то, что пугало, но вызывало невероятный интерес. Бум продолжал ходить по тем местам, где однажды смог уловить ту связь, он перепробовал все: надевал ту же одежду, включал одни и те же песни и старался сохранять тот настрой, который был у него тем солнечным днем, но ничего из этого не работало. Что касается У, так он поправился и стал медленно восстанавливать свои силы после недлительного пребывания в поликлинике под капельницами, атмосфера в которой давила на него и заставляла чувствовать себя еще более похожим на мертвеца, чем он привык. Будучи апатичным человеком, его, в отличии от, так называемого, соулмейта, не так интересовала их странная связь, хоть он и думал о ней довольно часто. Сначала казалось, что жизнь столичного парня практически не изменилась, в то время как Бума мучал вопрос об обстоятельствах возникновения таинственной связи с человеком, чье имя и местонахождение все еще оставались для него загадкой.  Вскоре У заметил, что с момента разговора со странным парнем, о котором он ничего толком не знал, что-то в его жизни изменилось: ему было непонятно, поспособствовало ли этому знакомство с музыкальным другом, как У уже успел прозвать оппонента, или полная потеря сил и недолгое пребывание в больнице после произошедшего. Казалось, он стал стремительно набирать силы, поставил в темной комнате яркий желтый диван и посадил на подоконнике пару горшочков с маргаритками, ухаживание за которыми дарило ему хотя бы немного радости. Ранее погруженное в тьму кондо приобретало краски, по непонятной причине парню приглянулся маленький светильник в виде медвежонка, который совсем не вписывался в его новый интерьер, однако что-то внутри подсказывало, что тот ему жизненно необходим. У стали сниться сны. Для него это было удивительно, ведь с момента переезда в Бангкок он спал настолько мало и чутко, что ни о каких снах не шло и речи. В его ночных видениях к нему часто приходил маленький мальчик, одетый во все фиолетовое и держащий в руках букет ромашек, он никогда ничего не говорил, его лицо невозможно было четко разглядеть, но, все-таки, У очень нравилось встречаться с ним каждую ночь, учитывая то, что наяву у него совсем не было друзей. Музыка, в особенности песни TV girl и любимая музыка покойного дедушки, продолжали сопровождать парня изо дня в день, каждое действие, каждый прием пищи и под каждое настроение у У был подготовлен отдельный плей-лист, ведь именно музыка спасала его на протяжении всей жизни и продолжает делать это и сейчас. У вдруг начало казаться, что несмотря на его тяжелое эмоциональное состояние и мрачный образ, он все-таки заслуживает иметь хоть каких-то друзей, однако все его знакомые продолжали избегать его, кидаясь неприятными прозвищами, такими как «приведение» или «мертвец», другие же не переставали насмехаться над ним и издеваться.  ***С первого и последнего разговора У с Бумом прошло практически три месяца, Бум все еще безрезультатно пытался найти ответы на свои вопросы и выйти на связь с таинственным соулмейтом, однако все его усилия были тщетны, он каждый день проводил с мыслями о том, кто был тем человеком по другую сторону провода и почему он так резко перестал отвечать. Парень много думал, практически перестал посещать учебу и пытался найти логическое объяснение произошедшему. Бум не спал ночами, размышляя о том человеке, переживая за него и пытаясь найти хотя бы немного информации, будто бы тот незнакомец был для него целым миром, хотя, на самом деле, он не знал о нем ничего. В горах Чиангмая ночь сменяла день, но утренние лучи будто перестали нежно обнимать Бума, облака больше не выстраивались в мягкие картинки животных… Или он просто больше этого не замечал? Парень практически потерял надежду снова испытать то незабываемое чувство, он боялся больше никогда не услышать тот терпкий и горький голос, который четко слышал лишь однажды, но который проигрывался в его голове ежеминутно.  Темная квартира в мегаполисе, в свою очередь, наполнялась светом и красками, У каждую ночь продолжал смотреть сны о милом мальчике, который, казалось ему, был до боли знакомым, но он не мог разглядеть его черт лица и услышать голос, ложась спать, он, будто со стороны наблюдал за этим ребенком, не имея возможности прикоснуться к нему, словно что-то разделяло их, не позволяя познакомиться поближе. По утрам У пытался вспомнить всех людей, которые когда-то были с ним знакомы: члены семьи, друзья детства, соседи в их уютном домике в Кхон Кхэне — никто из них не был похож на того звездного мальчика из снов. У него оставался один вариант, тот, в правдивость которого он отказывался верить больше всего, будучи скептически настроенным человеком, У не верил в магию, отрицал возможность найти родственную душу и не предполагал, что тот самый день, в который его убеждения пошатнулись, не был сном. Парень надел любимую черную футболку, на которую недавно приклеил картинку медвежонка, и отправился в университет. Он включил любимую музыку, все таки немного надеясь, что он почувствует биение сердца и дыхание музыкального друга, хотя убеждал себя в обратном.  — Ты тут..? — дрожащий голос послышался в наушниках. — Наверное, это глупо, но я каждый день включаю эту песню, надеясь услышать твой тяжелый голос. Скажи, ты меня слышишь? — Я…, — тихо ответил У, не успев договорить, ему послышались тихие всхлипывания и он почувствовал непередаваемую боль в груди, будто бы сам вот-вот заплачет, хотя за свою жизнь он не проронил ни слезы.  Парни почувствовали эмоции, которые не поддаются описанию, казалось, произошло слияние их душ, будто они были одни во всей вселенной, будто они видели лишь друг друга и никто из всех на свете людей их не знал, не понимал, ровно так же, как не понимали они сами себя. Время будто застыло, бангкокская спешка резко остановилась, а облака, плывшие по чистому небу Чиангмая, словно заснули. Они молчали. Бум плакал, сам не понимая из-за чего: то ли в нем проснулась надежда, то ли он был напуган, то ли нашел самое драгоценное в своей жизни, хотя не до конца понимал кого… или что? Оба парня застыли на месте, они не могли вымолвить ни слова, их окружало так много людей и звуков, но слышали они лишь тяжелое дыхание друг друга и песню «lovers rock», которая добавляла еще больше загадочности и магии всему и так удивительному происходящему.  — Меня зовут Бум, — мягко промолвил музыкальный друг по ту сторону наушников. — Я так долго тебя искал, ломал голову и плакал ночами, не понимая, что я чувствую и откуда у меня такая необходимость поговорить с тобой. Я вдруг решил, что никто кроме тебя не может меня понять, мне показалось, что рядом нужен лишь ты, хоть я не знаю даже твоего имени. Меня мучают вопросы, я не понимаю, что нас связывает и на каких волнах мы сейчас разговариваем, у меня нет твоего номера, и я даже не был уверен в том, что ты действительно существуешь, — продолжал заикаться Бум, он плакал и не осознавал, что правда говорит эти вещи таинственному незнакомцу, он уже успел пожалеть о том, что в очередной раз не смог держать своих эмоций при себе и сказал все, о чем думает. Его пугала возможность снова остаться брошенным и запутавшимся в себе, но слова сами выливались из его уст. — Знаешь, я чувствую твое биение сердца, а ты слышишь мое? — Да, — ответил У, стараясь звучать сухо и непокорно. — Я тоже тебя чувствую, где-то выше, чем способно чувствовать человеческое сердце, я думаю о тебе чаще, чем способен думать разум. Прости. Прости, что не искал тебя. Меня зовут У, я живу в Бангкоке, — ему больше нечего было сказать, У не верил, что это происходит с ним наяву, в голове возникало столько вопросов, столько страхов, однако они не вызывали тревожности, наоборот, сейчас он чувствовал себя так умиротворенно, как не чувствовал себя давно. В мгновении он понял, что тот милый мальчик из его сновидений не был плодом его воображения, однако было непонятно: как и почему.  Множество мыслей пробегало в голове обоих, они хотели так много друг другу сказать, но будто бы знали, что в этом нет никакой необходимости. У и Буму вдруг пришло осознание того, что они знают друг о друге все, что их связывает что-то абсолютно необъяснимое и необычное, о таком им не рассказывали в школе и не читали в детстве в сказках, они знали друг друга от А до Я, чувствовали состояние друг друга и понимали, что их сердца — половинки одного целого. Но из всех сотен и тысяч мучающих вопросов, они оба знали, что наиболее актуальным был тот, который возник в их головах и сердцах одновременно: как им найти друг друга? Сейчас они стояли на одной и той же земле, слышали голоса друг друга и чувствовали присутствие друг друга, они были так близко, но так далеко. Бум продолжал плакать, его слезы были очень сладкими, с каждой каплей, упавшей из его больших карих глаз, он чувствовал себя все живее, ему казалось, что сейчас ему совсем ничего не нужно, он уже забыл, что собирался идти в университет, забыл, что не подготовил доклад и о том, что очень голоден. А большой и страшный Бангкок уже не казался У таковым, он обратил внимание на красивые лиственные деревья и узористых бабочек, пролетавший мимо. Тучи словно разошлись, а солнышко — выглянуло, здания уже не были такими высокими, а У не был одинок. Он никогда не умел выражать свои чувства словами, а сейчас и вовсе не мог подобрать слов для описания своего состояния, хотя они и не были нужны, Бум и сам все знал. Песня, которая отныне символизировала их прочную и удивительную связь, проигрывалась сначала уже 17 раз.  Ни У, ни Бум не имели ни малейшего понятия, что им делать дальше: они не догадывались попросить номера телефона друг друга, им лишь хотелось остаться в этом моменте на вечность, из выразительных глаз Бума продолжали литься слезы, а У просто хотел стоять посреди улицы и чувствовать сердцебиение человека, который больше не являлся таинственным незнакомцем, сейчас он стал его неотъемлемой частью, хотя он продолжал убежать себя в невозможности происходящего из-за страха или неизвестности. Они не знали, что случится, если переключить песню, не догадывались, как им продолжать поддерживать не только ментальную связь, но и фактическое присутствие в жизнях друг друга.  — Мне нравятся плюшевые мишки, — вдруг послышался высокий голос, идеально накладывающий на мелодию, играющую в наушниках. — Мне нечего о себе сказать, но мне хочется поговорить, мне больше никогда не хочется молчать, я не знаю, как это осуществить, но я лишь хочу говорить с тобой всегда, обо всем и всех…, — У, сам того не заметив, расплылся в улыбке, он вдруг вспомнил о том забавном светильнике, за который знакомые его бы засмеяли, посмотрел на принт свой футболки и был близок к тому, чтобы заплакать, но вдруг вспомнил о том, что опаздывает на пары.  — Мне нравятся ромашки. И я люблю желтый цвет, — проговорил У глубоким голосом, стараясь не демонстрировать своих эмоций и продолжать поддерживать образ мрачного человека, которым, как Бум, очевидно, понял, не являлся вовсе. — Прости, мне нужно уходить.  — Стой ! — выкрикнул человек по ту сторону наушников, — Давай снова поймаем эту нашу…, — не понимая как прозвать ту волну, через которую они общаются, сказал Бум.  — Да. Я понял. Сегодня в 19:00? — монотонно проговорил У.  — Хорошо, я буду тебя ждать. Всегда буду тебя ждать.   После того разговора парни чувствовали себя лучше всех на свете, еще никогда У так сильно не хотелось вернуться в свою одинокую квартиру, как сегодня. Друзья Бума, в свою очередь, удивлялись поразительно хорошему настроению товарища, они не видели столь яркой и блестящей улыбки на его лице в тех пор, как он поведал им, как им казалось, нереальную историю, которая почему-то травмировала и опечалила его настолько, что он ходил мрачный, совсем не разговаривал и почти ничего не ел. После пар одногруппники Бума, как и всегда, пригласили его в кофейню рядом с университетом, чтобы дописать доклады и выпить теплое какао с зефирками, которое им так нравилось, однако Бум отказался не раздумывая и, словно окрыленный чем-то неземным, побежал домой. Время еще никогда не тянулась так медленно, как сегодняшним вечером, парни отсчитывали минуты и секунды до момента, когда на часах стукнет 19:00. — У? Ты меня слышишь? — осторожно, но очень воодушевлено сказал Бум. Ответа не последовало.  — Бум? Ты где? Бум, я здесь! — дождавшись нужного времени, У включил песню и ждал, когда уже наконец-то услышит мягкий голос Бума, но его не было.  Неужели кто-то из них не пришел? Или что-то пошло не по плану? — Аууу…, — продолжали звать друг друга парни, все еще ожидая встретиться в их собственной Вселенной, но они лишь говорили сами с собой. Этим вечером все было не так, как им бы хотелось. Самым тяжелым во всей ситуации было то, что они оба посчитали, что их бросили, им обоим было невыносимо больно, что ожидание того не стоило. У заплакал. Заплакал, хотя никогда раньше не проявлял своих эмоций, однако это были не его слезы, он точно чувствовал, что из его глубоких темных глаз лились слезы, выражающие чужие эмоции, он также точно знал, кому они принадлежали. Сердце Бума билось так быстро, как не билось никогда, дыхание было нарушено, страх окутывал каждый уголок его тела. Им было тяжело, но уже не из-за чувства оставленности, а из-за понимания, что никто никого не бросал, а также страха, вызванного осознанием того, что они, все-таки, не разгадали, как именно им стоит находить друг друга.   ***С того вечера их жизни снова стали такими же, как были прежде, У передумал носить крупно-связанный сиреневый свитер, который купил в день их первого разговора, он ненавидел себя за то, что эмоции взяли над ним верх, ему не нравилось то странное чувство тоски по человеку, которого он никогда не видел и, в общем-то, о котором никогда ранее не знал. Он снова погрузился в ту апатию, из которой только недавно вышел, он винил себя за то, что покинул Бума тем утром, что не спросил его номер телефона и даже не узнал, где он живет. Сейчас У казалось, что он готов отправиться в любую точку этого мира, лишь бы крепко обнять своего музыкального друга и сказать, что он тоже его ищет, что он чувствует то же самое, даже больше.  Дни в Чиангмае становились дождливыми, каждый вечер Бум проводил в том небольшом парке, с которого ему открывался уже не такой завораживающий вид, даже изредка выглядывающее из-за туч солнце не приносило ему радости и лишь в очередной раз напоминало ему о второй половинке его сердца, которую в своей груди носил человек, больше походящий на тучу, но все еще ассоциировавшийся у Бума с чем-то теплым и приятным. Сейчас все напоминало ему о человеке по ту сторону наушников: нежные маргаритки, растущие в садике перед его домом, любимые песни и даже утренний какао, который казался таким темным, но обладал поразительно нежным вкусом, с ноткой горечи от шоколада и сливочности от взбитого молока. Бум точно знал, что его не бросили, более того, он был уверен в том, что страдает он не один. Это было стечением обстоятельств, глупой оплошностью, в которой даже некого было винить.  Кажется, что дни, которые парни проводили не имея представления о том, как им снова выйти на связь, были самым тяжелым за последнее время. Помимо мук совести, потерянности и апатии ко всему, их дни очернялись иными обстоятельствами. Прохладным вечером Бум снова собирался выйти на улицу, чтобы послушать музыку, все еще не теряя надежды услышать голос по ту сторону трубки, он уже был готов надеть свои наушники, которые хранил в самом укромном местечке, но вдруг обнаружил, что в шкафчике их не было, эта вещь была подарена его покойным другом, поэтому, помимо невозможности выйти на контакт с У, его пугал факт потери столько важной для него вещи.  — Прости меня, Сэйв, прости, У, — горько плакал изнеможенный Бум, потерявший все силы. В тот момент ему показалось, что вместе с наушниками от потерял самого себя, его душа словно распалась на много маленьких кусочков. Он продолжал передвигаться по комнате, ходьбой это назвать было сложно, Бум плакал и открывал каждый ящик, пытаясь найти свои наушники, он рвал на себе волосы и царапал кожу длинными ногтями, громко кричал от непонимания, как ему быть, и от страха перед неизвестностью. Его голова заполнена мыслями: «Простит ли мне это Сэйв?», «Смогу ли я найти контакт с У, если у меня будут новые наушники». Все происходящее казалось ему сном, но, к сожалению, все это происходило наяву.  Следующие пару недель Бум не вставал с кровати, он чувствовал себя самым несчастным на свете человеком, без прослушивания музыки все вокруг казалось таким пустым и бессмысленным, днями и ночами он рассматривал детские фотографии с покойным другом и извинялся перед ним за то, что не смог сохранить одну единственную вещь, которая осталась на память. Голос У ежеминутно звучал в голове Бума, его сердце пропускало такты, билось так бессильно и медленно, что, казалось, вот-вот остановится. Дни шли долго, аппетита не было, и парня мучала бессонница. Родные и друзья очень переживали, однако, если честно, считали неразумным так сильно страдать из-за каких-то наушников, не понимая, какую ценность они имели в жизни Бума. Дни человека, который чувствовал каждую эмоцию, которую проживал Бум, проходили так же тяжело и мучительно долго, он не плакал, не кричал и не сталкивался с паническими атаками, которые преследовали его музыкального друга, однако ему было не менее больно. Помимо вновь вернувшегося депрессивного состояния, У также снова доставали Блэк и Форд, которые изо дня в день продолжали называть его обидными прозвищами и, специально ухудшая его и так не лучшее состояние, задавали уйму вопросов и затрагивали такие темы, каждая из которых триггерила У. Возможно, если бы парни проживали эти мрачные будни по одиночке, им было бы даже проще, но сейчас, когда, помимо собственных отрицательных эмоций, они также чувствовали невыносимую боль друг друга, их состояние нельзя было назвать даже сносным. Бессонные ночи, страшные мысли, чувство вины и удивительная нехватка друг друга рядом не давали им функционировать. Оба перестали посещать учебу, сильно похудели и окончательно закрылись в себе. Однако кое-что все еще оставалось в них живым — надежда.  ***Бум не прекращал проводить каждую ночь, пытаясь найти потерянное, мучая самого себя мыслями о двух самых важных людях в его жизни, обоих из которых, как ему казалось, он предал. Все шкафчики были открыты, вещи были разбросаны по комнате, он мог лишь плакать и кричать, от нехватки голоса У, от тоски по Сэйву и отсутствия музыки в его жизни. Высокие горы Чиангмая казались такими страшными и грустными, а ранее уютный парк уже выглядел очень тоскливым и одиноким.  Дни У протекали не менее печально, он сильно заболел, но, по крайней мере, мог не ходить в университет. Его рацион состоял из горького черного эспрессо и пары сигарет, на большее у него не было сил. Ему очень нравилось спать, ведь каждую ночь к нему по-прежнему заглядывал мальчик в фиолетовой одежде, с плюшевым мишкой и букетом ромашек в руках. Парень все так же не мог дотронуться до ребенка, он смотрел на него сквозь какое-то окно, умилялся и был по-настоящему счастлив. Сейчас они со звездным малышком могли встречаться взглядами: с тех пор, как Бум рассказал У о своих больших карих глазах, которые, по его словам, привлекают внимание каждого его знакомого, он вдруг смог разглядеть точно такие глаза у друга из снов, они идеально совпадали с описанием Бума, ярко сияли и отражали его целую душу, казалось, в них хранилась вся Вселенная. Все остальные части лица ребенка так и оставались размытыми, однако У точно знал, что человек, с которым он встречается каждую ночь, как и тот, кто живет по ту сторону наушников, необычайно красив.  Больше всего в своей рутине сейчас У ненавидел просыпаться, не любил расставаться с тем человеком из его подсознания, снова вставать полностью опустошенным, еще и обессиленным от высокой температуры, которую он даже не пытался сбивать. Все казалось бессмысленным, и У, и Бум, страдали ежесекундно, им обоим было тяжело от осознания того факта, что плохо им обоим, они точно это знали и мечтали бы забрать всю боль друг друга, но понимали, что это невозможно, особенно, учитывая их магическую связь. ***Отношения между Бумом и его мамой были чудесными. Отец ушел от них, когда Бум был совсем ребенком, поэтому он толком ничего о нем не знал и никогда не думал, что было бы, имей он папу, такие мысли никогда не посещали его, потому что он был вполне доволен тем, что у него есть мама и две старшие сестры, которые очень его любят и всегда оберегают. Мама Бума — мировая женщина, которая смогла оправиться от ухода мужа и достойно воспитать троих детей. Парень всегда ею восхищался и считал ее очень сильным человеком, каковым она и являлась. Помимо внутренней силы, она обладала неземной красотой и огромным сердцем, всегда учила своих детей прощать, воспитывала их честными и добрыми. Она не была такой эмоциональной, как ее сын, даже практически никогда не плакала, однако она не осуждала и не ругала Бума за проявление эмоций, потому что сама бы мечтала обладать такой эмпатией и спектром эмоций, ведь эти способности утратила, когда была вынуждена столкнуться с тяжелыми временами. Вообще-то, они были очень похожи, поэтому никогда не вступали в конфликты. Сейчас, когда состояние парня оставляло желать лучшего, она была рядом и всегда поддерживала, дарила ему столько любви, сколько в ней было. В попытках немного улучшить эмоциональное состояние Бума, его мама подарила ему новые наушники: самые дорогие и новые из всех, что были представлены в магазине. Она понимала, что ее внимание сын может не оценить по достоинству, потому что знала, что дело было не только в потере наушников, проблема заключалась в том, какие именно наушники были утрачены. Однако она не смогла придумать ничего лучше, потому что после всех опробованных вариантов: покупки желейных конфет, украшенной комнаты, приготовления любимой еды сына и освобождения его от учебы — ничего не вызывало даже малейшей улыбки, по которой она уже очень успела соскучиться. На удивление, Бум был рад подарку. Он уже смирился с тем фактом, что окончательно утратил ‘ощутимую связь’ с Сэйвом, потеряв его подарок, а также вдруг осознал, что, несмотря ни на что, покойной друг все еще остается в его сердце и уже никогда не станет менее важным, чем сейчас. Буму было страшно потерять еще одного важного для него человека, поэтому наушники, которые могли дать ему надежду снова выйти на разговор с У, все таки смогли поднять ему настроение. Поделившись одним наушником с мамой, он прилег к ней на плечо и включил любимую музыку.  — Привет… — послышался тихий голос, который совсем был не похож на уверенный и строгий голос У. Человек по ту сторону провода разговаривал так, будто у него совсем не было сил, будто его сердце совсем не билось, а в голосе уже не было ни одной нотки радости. — Наверное, это бессмысленно, я пытаюсь добраться до тебя уже около недели, но у меня не выходит. Я не знаю что с тобой случилось и почему мы не смогли встретиться здесь в последний раз. Я очень переживаю, вот бы ты меня услышал, Бум, вот бы ты сейчас был рядом, — продолжал выдавливать из себя слова оппонент Бума, парень прекрасно слышал, что говорить этому человеку было тяжело, ему стало больно с первых секунд, как в наушниках заиграл его голос, ему стало жаль того таинственного незнакомца. Но еще больнее Буму стало, когда он понял, что сейчас говорит не с неизвестным.  Эмоции, появившиеся на лице мамы Бума, невозможно было описать: ей самой было непонятно, напугана она или удивлена. Женщина вдруг вспомнила о том, что университетские друзья ее сына рассказывали ей о той выдуманной истории, которая, как им казалось, и поспособствовала потере себя.  — Бум, милый, кто это? — спросила мама. В глазах Бума читалась жалость, страх и боль, но еще ярче она видела, что глаза ее сына снова засверкали, в них будто проснулась надежда, как будто ее сын вернулся.  — Мама, мне нужно идти, — ответил Бум и выбежал на улицу, не взяв с собой даже ветровки, которая должна была защитить его от вечерней горной прохлады.    ***— У! У! Ты меня слышишь? Это я, я — Бум, — кричал парень, захлебываясь в слезах. — Прости меня, прости, я не хотел тебя бросать, не хотел, чтобы ты чувствовал себя преданным, все вышло не так, как я хотел, — продолжал извиняться Бум.  — Это правда ты? — вдруг голос, звучавший в наушниках, перестал казаться таким пустым и мрачным, сейчас он словно наполнился светом и чистотой. Сердца забились, забились одинаково быстро и хаотично. — Тебе не за что извиняться, это ты меня прости… лучше расскажи мне, где ты был? Почему не старался выйти на связь? В тот день они разговаривали на протяжении 10 часов, практически не спали ночью и просто рассказывали друг другу о том, с чем столкнулись за последнее время. Со временем парни стали привыкать к ощущению присутствия друг друга, однако оно уже не казалось странным и пугающим, сейчас им было уютно и тепло слышать чужое сердцебиение и всегда оставаться рядом. Им совсем не надоедала музыка, которую они слушали, чтобы поймать свою таинственную связь. В этот раз они, наконец-то, обменялись номерами телефонов, но им не хотелось пользоваться обычными мессенджерами, особую близость и трепет придавали их разговоры через наушники, благодаря которым они покидали этот серый и темный мир, уходили в свою собственную Вселенную и лишь слушали тяжелое дыхание и ласковые голоса друг друга. — Я скучал по тебе, У, мы не разговаривали целую неделю, мне было так больно чувствовать, что тебе плохо, еще больнее было от того, что я ничем не мог тебе помочь. Я чувствовал тебя с каждым вдохом, в каждой эмоции и с каждым ударом своего сердца… или его правильнее назвать твоим? — неловкое молчание повисло в их небольшом мирке, Бум, как и всегда, говорил лишь то, о чем действительно думал, поэтому не был осторожен со словами и не заметил, как его монолог приобрел романтический подтекст. — Я вижу тебя таким красивым, представляю твои шелковистые каштановые волосы и глубокие карие глаза, я ведь прав? Я пытаюсь составить портрет, основываясь на твоем голосе, поведении и собственном воображении, надеюсь, однажды, я смогу отдать тебе свои рисунки, — продолжал воодушевленно рассказывать Бум. В тот день они говорили так долго, что У уже привык к тому, что Бум очень много разговаривает, говорит все, что приходит ему на ум, вот только ему было непонятно: он просто пытался заполнить молчание или правда был настолько искренним и невинным. Второй вариант казался У неправдоподобным, ведь за всю жизнь он еще никогда не встречал человека с такой чистой душой, какой, казалось, обладал человек по ту сторону провода.  — Я тоже тебя ждал, медвежонок…, — неловко промолвил У. Он еще никогда не называл Бума так, хотя уже очень давно ассоциировал его с небольшим плюшевым мишкой, который в руках держал звездный мальчик из ласковых снов.  — Медвежонок? — смущенно стал хихикать Бум. — Меня еще так не называли, ты первый человек, давший мне прозвище, мне нравится.  — Нравится? — сам того не планируя, начал флиртовать У, — нравится прозвище или я? Сердцебиение обоих участилось, дыхание стало таким томным и тяжелым, они оба знали, какие чувства испытывают друг к другу, они не могли не знать, ведь они словно были единым целым, знали друг о друге все.  — Давай когда-нибудь встретимся, У? — Да, ты приедешь ко мне в Бангкок? Я ненавижу этот город, не люблю свою квартиру и не переношу этой вечной спешки, в Бангкоке нет ничего светлого, лишь тебя было бы достаточно. Приезжай, пожалуйста, — дрожащим голосом быстро говорил У, Бум еще никогда не слышал, как тот проявляет эмоции, У обычно мало разговаривал, он лишь слушал и соглашался со всем, что говорит Бум, будто уже знал все то, о чем медвежонок ему рассказывал. Сейчас его голос не звучал так сухо и непоколебимо, в этой фразе Бум, наконец-то, услышал то, что до этого мог лишь чувствовать где-то на уровне разума и сердца: чувства У. — Грязные улицы, неприятные лица, грубые однокурсники и мое темное кондо — я не люблю ничего, что связано с местом, которое называется домом, но ты… приезжай ко мне, Бум, — будто вот-вот растрогаясь умолял У.  — Обязательно приеду, — ни секунды не сомневаясь ответил Бум. — За тобой хоть на край света.  Они разговаривали часами изо дня в день, они скучали друг по другу каждую секунду, казалось, им не хватало кислорода, когда они не могли чувствовать биение сердца таинственного друга, который, наверное, уже был и не другом вовсе. Парни редко задумывались о том, какие чувства они испытывают друг к другу, они никогда не вешали ярлыки на свои взаимоотношения, что не странно, ведь они даже никогда не виделись, и неизвестно, увидятся ли вообще, им лишь было абсолютно понятно, что друг без друга они жить больше никогда не смогут, что их сердца начали синхронизироваться, как и их мысли, их эмоции. Ежедневно их разговор начинался рано утром, иногда они не выключали музыку до самого вечера, ходили в наушниках на пары, гуляли с друзьями и занимались своей обычной рутиной. Они совсем друг другу не мешали, наоборот, ощущение присутствия человека рядом придавало сил и мотивации жить и радоваться жизни. Их беседы начинались с легких шуток и рассказов об историях из детства, каждое их утро начиналось с мягкой улыбки от, казалось бы, чего-то настолько банального и неважного — голосов друг друга. Ближе к вечеру они затрагивали более серьезные темы, они обсуждали свои травмы и делились секретами, рассказывали о своих мечтах и тревогах, словно создавая интимный мир, в котором были лишь они двое, хотя, вероятно, такой мир и вправду существовал, иначе их таинственную связь объяснить невозможно. Голоса, как и их сердца, наполнялись теплотой и пониманием, с каждым днем они становились все ближе, им порой казалось, что расстояние между ними исчезает. Парни нередко обсуждали их перспективу встретиться: думали, при каких обстоятельствах они смогли бы увидеться и есть ли у них шанс построить совместное будущее. Их разговоры через наушники были гораздо интимнее секса, через простые ‘созвоны’ они дарили друг другу столько любви и поддержки, сколько не содержится ни в одном прикосновении, ни в одном подарке.  ***Жизнь У кардинально изменилась, он даже завел несколько приятелей, которые, конечно, так и не стали играть важную роль в его жизни, однако и ему, и Буму было легче от того факта, что он не одинок. Более того, с момента знакомства с человеком по ту сторону наушников, У никогда не чувствовал себя одиноким и потерянным, даже когда они не разговаривали и не слышали сердцебиения друг друга, они все еще были рядом, где-то в другой Вселенной даже держались за руки и всегда сидели на соседних стульях. У начал коллекционировать игрушки Labubu и слушать к-поп, он посадил в комнате еще больше цветочков и украсил свою квартиру небольшими картинами, которые придавали жизни этому ранее мертвому месту. У начал готовить, больше всему ему нравилось создавать различные десерты, которые, он хоть и не любил, но готовил для одного конкретного человека, который точно был бы рад попробовать что-то из его шедевров.  Бум с каждым днем улучшал свои навыки рисования и старался все более детально нарисовать портрет У, чтобы однажды отдать его ему и показать, каким всегда себе представлял. У парней была возможность показать друг другу, как они выглядят, ведь они уже давно обменялись социальными сетями, в которых, к слову, так ни разу и не переписывались, но в этом не было никакой необходимости, они не то что не хотели отправить друг другу свои фотографии, они просто даже никогда об этом не задумывались. Во-первых, им было совсем неважно, как выглядит человек по ту сторону наушников, во-вторых, они, кажется, и без того прекрасно воображали себе внешность друг друга. Им очень нравилось описывать разные части своей внешности: у У никогда не получалось словами передать свои черты лица, он мог лишь говорить о цвете своих волос и выразительных глазах. Буму, в свою очередь, удавалось очень детально описать свою внешность: яркие крупные глаза, слегка вьющиеся светло-каштановые волосы, пухлые губы и широкие густые брови — говорил о совсем лице Бум. У четко видел его внешность в своем хоть и плохо развитом воображении, ему с трудом давалось сложить все описанное в одну картинку, однако тот Бум, который жил в голове У, был невероятно красив и элегантен. Парень точно знал, что в жизни его собеседник куда более уникален и очарователен.  Самой частой темой для обсуждения была семья У. Они затронули эту тему не сразу, поскольку У ни с кем и никогда не говорил о своих детских травмах, однако недавно он узнал, что ему совсем не обязательно держать все в себе. У, полностью доверившись Буму, рассказал ему о том, что у него нет мамы: они изменила его отцу, когда У был совсем ребенком. Все свое детство он провел у дедушки дома, потому что родители продолжали ругаться и бегать по судам, пытаясь разобраться с документами. Атмосфера в их семье была очень напряженной, сколько У себя помнил, мама громко кричала, била посуду и иногда поднимала руку на маленького У и его старшую сестру. По неизвестной причине, мать обвиняла своего сына во всех неудачах, убеждала его в том, что отец больше не хочет быть с ней из-за него, хотя даже пятилетний У знал, в чем была истинная причина. Несмотря на это, У всегда оставался мальчиком с чистыми и невинными мечтами. Одноклассники смеялись над ним из-за его облачности и мягкости, упрекая в том, что парень таким быть не должен. Другие дети часто обращали внимание на его синяки и раны, некоторые из которых У получал от матери, а другие — наносил себе сам.  В моменты одиночества он мечтал о другом мире, где бы его понимали и любили. У мечтал о будущем, в котором он станет сильным и сможет вырваться из этого ада, из-за ощущения вечного давления и опустошения, он начал черстветь и с самого детства пытался поддерживать образ мрачного человека, которым не являлся. Он писал дневник, в котором выливал свои переживания, но никто не знал о его страданиях. Рядом с ним был любящий отец и внимательная сестра, которые были готовы прийти к нему помощь не только потому, что любили маленького У, но и из-за того, что чувствовали вину за его эмоциональное состояние. С каждым годом он все больше осознавал, что его мама не сможет дать ему ту любовь и поддержку, в которой он так нуждался. Однажды У рассказал отцу о своих переживаниях и о том, что чувствует себя одиноким и брошенным. Папа, услышав это, начал больше уделять времени сыну, с тех пор они были очень близки и остаются очень важными друг для друга по сей день.  Каждый день У вспоминал новые пугающие истории из детства, но Буму совсем не надоедало слушать их и поддерживать собеседника. Наоборот, Бум знал, что У очень нужен он рядом, он понимал, что никому раньше не открывалась эта сторона У, поэтому чувствовал себя нужным и особенным. У никогда не благодарил Бума за поддержку и мотивацию, просто потому что не умел выражать свои эмоции словами, однако медвежонок и так знал, насколько важное место он занимает в жизни таинственного друга.  Бум редко жаловался на свое детство, наверное, это связано с тем, что он ничего толком не помнит. Больше всего Буму нравилось строить совместные планы с У. Парни любили обсуждать, как однажды встретятся и будут рядом, они представляли, насколько счастливыми станут, когда начнут чувствовать биение сердец и дыхание друг друга вживую. Бум, хоть и много болтал, никогда не говорил того, что в теории не смог бы осуществить, поэтому все его обещания о том, что однажды он приедет в Бангкок, были не просто словами.  ***Дни продолжали протекать как обычно, прошло уже практически пол года с момента их знакомства, а они все так же они просыпались, включали музыку и ждали услышать голоса друг друга, раздающиеся по ту сторону провода. Ничего интересного не происходило, пока одним днем Бум не объявил о своих планах.  — У, я так больше не могу, — это заявление сначала напугало жителя столицы. — Мне невыносимо тяжело из-за того, что мы не рядом, я чувствую, что так не должно быть. Я приеду в Бангкок.  Сердце У, как и, очевидно, того, с кем он его разделял, словно замерло. Он вдруг потерял дар речи и не знал что говорить. Он был не уверен в том, что действительно все правильно понял, поэтому переспросил.  — Что ты сказал..?  — Я сказал, что покупаю билеты в Бангкок.  У был невероятно счастлив, по его телу пробежали мурашки, словно он услышал те слова, которые должен был услышать еще очень давно, но к которым абсолютно не был готов. В его голове возникало так много вопросов и пробегало бесчисленное количество мыслей. Когда новость, которую он так долго ждал, наконец дошла до него, внутри раздалась мелодия радости — она звучит как трели птиц весной, она слышалась обоим парням отчетливее, чем музыка в их наушниках и сердцебиения друг друга. Волнение переполняло грудь У, словно он стоял на краю утеса. Каждая клеточка его тела наполнилась энергией, ему хотелось кричать от радости, но в тот момент он был абсолютно обезмолвлен.  С момента того разговора, даже те вещи, ранее приносившие У тревогу и печаль, радовали его и напоминали о тех заветных словах. Он стал без пропусков посещать университет, больше не боялся завтрашнего дня и всегда просыпался с первыми лучами солнца. В его глазах загорелась искра. Парни еще не успели обговорить когда и на какой промежуток времени приедет Бум. Они знали, что из-за учебы больше пары дней они быть вместе не смогут, однако им было бы достаточно и пяти минут. Бум начал пытаться обговорить этот вопрос с мамой, ему было тяжело объяснить, зачем он хочет отправиться в Бангкок, город, в котором у него не было ни родственников, ни друзей. Выдумывать глупые истории о том, что он едет учиться или познавать себя казалось ему не лучшей идеей, поэтому он все честно и подробно рассказал. К тому же, мама уже однажды слышала голос У и не могла не поверить в реальность этого магического человека.  — Мам, пожалуйста, хотя бы на пару дней, хотя бы на одни сутки, — умолял Бум. С этого вопроса начиналось каждое утро в их семье уже около недели. Он точно знал, что мама не сможет ему отказать, потому что их отношения были очень доверительными и его семья никогда не сомневалась в его ответственности и самостоятельности. Единственным вопросом было: как много времени понадобится Буму, чтобы убедить маму отпустить его. Он не хотел ждать, однако был готов к тому, что будет вынужден потерпеть день, неделю, месяц или год. Бум был уже довольно взрослым, но из-за того, что он все еще жил в родном доме, в глазах мамы он оставался маленький мальчиком, хотя ей не была присуща гиперопека.  — Поезжай, — послувшался мамин голос из-за спины. — Но если я не дозвонюсь до тебя, то…, — начала она угрожать, но ее уже никто не слушал. Бум заплакал от счастья и, даже не поблагодарив, из-за того, что потерял дар речи, побежал на улицу, чтобы сообщить об этой новости У.  — У! У, ты меня слышишь?! — он долго кричал в трубку, но никак не мог дождаться ответа.  У, сидя на паре с полузакрытыми глазами, будто в груди почувствовал непонятное чувство, он сразу понял, что ему нужно делать.  — Можно выйти? — как раз в тот момент он сидел на лекции того профессора, который терпеть не мог, когда кабинет покидают до окончания занятия.  — Можно, ненадолго, — грубо ответил преподаватель и слегка закатил глаза от раздражения. Но У это ни капли не волновало, он молнией вылетел из кабинета и включил свои наушники.  — Бум? Ты звал? — встревоженно спросил У.  — Да, да, ты пришел! У, меня отпустили к тебе, я приеду, приеду на следующей неделе! — быстро проговорил Бум, еле дыша. Сердца бились со скоростью света, по лбу побежал пот, а на глазах выступали слезы.  — Ты не шутишь, Бум? Это правда? Ты приедешь? — У задавал очень много вопросов: как долго он будет в столице, где Бум собирается остановиться и чем он хотел бы заняться, но все эти вопросы пока были риторическими, У не ждал на них ответа, просто его переполняло так много эмоций, что он говорил настолько много и быстро, что сам не успевал за скоростью своих мыслей.  — Увидимся, У, — сам не веря в свои словами сказал Бум и связь оборвалась.  Окрыленный услышанными новостями, У вернулся в аудиторию, но он уже совсем не слушал профессора, сейчас он мог думать лишь о приближающейся встрече с Бумом и строить грандиозные планы. Бум, в свою очередь, вернулся в дом и стал смотреть билеты Чиангмай-Бангкок. Ближайший, как и говорила его мама, был через неделю от того дня. Он без раздумий купил билет, потратив на него около половины своих собственных сбережений.  ***Парни начали основательно готовиться к долгожданной встрече, У исследовал новые интересные места в Бангкоке, нашел даже такие завораживающие уголки столицы, о существовании которых даже не догадывался. Бум нарисовал еще больше маленьких портретов и аккуратно завернул их в пакетик, запечатав его небольшой ромашкой, которую нарисовал сам. У и Бум все еще, не изменяя своим традициям, ловили свою таинственную связь через наушники, они часами обсуждали, чем займутся и куда сходят. Бум был вынужден огорчить У новостями о том, что из-за сессии сможет пробыть в Бангкоке всего сутки, но пообещал, что это будет не последний его визит и заверил У в том, что даже суток им будет более чем достаточно.  — Ты остановишься у меня в кондо? — предложил У. Бума немного смущала перспектива оставаться в неизвестной ему квартире, но он тут же согласился, ведь, во-первых, полностью доверял У, а, во-вторых, не хотел снимать гостиницу, чтобы провести каждую секунду в объятиях У и, к тому же, сэкономить деньги.  Долгожданный день приближался, Бум уже собрал небольшой рюкзак и подготовил все необходимое для своего путешествия. За день по приезда, У отмыл каждый уголок своего кондо, еще разнообразнее его украсил и убедился в том, что его гость будет чувствовать себя комфортно. Он даже составил небольшой план их прогулок, к которому, в итоге, так и не обратился.  С того разговора прошло пять дней. Сегодня в наушниках играла не та песня, которую Бум привык слушать, мелодия и слова «no one noticed» подходили под его сегодняшнее настроение, как никакая другая песня не подошла бы: «лечу в твой город, встревожен тем, что вот-вот увижу твое лицо», — напевал медвежонок, и слезы счастья катились по его щекам. Он ехал в аэропорт, чтобы полететь в большой мегаполис, в котором не знал никого и ничего, он совсем скоро должен был встретить человека, о котором знает все, но не знает ничего, это должно было его пугать, но единственной эмоцией, которую он испытал, было счастье. Бум прошел паспортный контроль и регистрацию и отправился на посадку в самолет.  — Медвежонок? — вдруг послышался мелодичный голос из наушников.  — У! — восторженно воскликнул Бум, не ожидая услышать заветный голос, который ранее никогда не звучал одновременно с какими-либо песнями, кроме TV girl и музыкой Лука Крунга, — Ты тоже слушаешь эту песню?  — Да, хоть я никуда и не еду, я чувствую, что те эмоции, которые сейчас испытываешь ты, идеально отражены в этой мелодии. Я уже готов тебя встречать, совсем скоро тебя обниму, мне не верится, — продолжал У, по его голосу было слышно, что он очень ярко улыбался, хоть и, как всегда, старался звучать сухо.  Казалось, что тот час, проведенный в самолете Чиангмай-Бангкок, длился целую вечность. У и Бум продолжали одновременно переключать песни одну за другой, ни разу не потеряв связи, будто они составили плейлист, песни в котором были расположены в одном и том же порядке, а, возможно, так и было, вот только специально этого никто не делал. Мягкие мелодии заставляли тела покрываться мурашками, каждое слово доходило до самой глубины души, в их глазах словно выступали слезы друг друга. Ожидание посадки для Бума было мучительным, сердце билось с невероятной скоростью, а каждый вдох, слышавшийся с другой стороны наушников, заставлял его волноваться.  Самолет начал медленно снижать высоту, Буму слышался топот У, который бежал к аэропорту, чтобы встретить гостя. Сердца трепетали, их биения в очередной раз синхронизировались, предвкушение встречи и слегла трясущиеся от волнения ноги ни на секунду не оставляли обоих парней.  — Мы сели, — дрожащим голосом сказал Бум. — Я отключаюсь, жди меня! На мне фиолетовая…. — Я знаю, — перебил его У. — На тебе фиолетовая футболка и светло сиреневые джинсы, бежевая кепка и много колец на руках. У тебя большие карие глаза и слегла вьющиеся темно-русые волосы. Я уже на месте, медвежонок, приходи скорее.  Бум распылился в мягкой улыбке, пытаясь сдерживать слезы, которые и так вот-вот бы полились ручьем. Он выключил музыку и стал поторапливать людей, которые так невыносимо долго снимали свою ручную кладь с полок и ужасно медленно продвигались к выходу. Выйдя из самолета, он снова, будто так и не приземлившись, ‘полетел’ по трапу, ведущему в здание аэропорта. Он был напуган, мандраж охватил все его тело, он был невозможно счастлив, но так же ужасно потерян: перед ним открывался вид на огромный аэропорт, который выглядел совсем не так, как в его родном городе. Вокруг проходили люди в деловых костюмах, повсюду стояли кофейни и небольшие магазины с сувенирами. Он стоял на третьем этаже здания, под и над собой видел многоярусную постройку, настолько масштабную, каких никогда в своей жизни не видел. Сейчас он на себе прочувствовал всю эту спешку и торопливость столичного города, хотя даже не вышел за пределы аэропорта. Бум медленно ходил по этому, безусловно, красивому кафельному полу, оглядываясь по сторонам, пытаясь найти выход к месту, где его ждет самый важный в его жизни человек.  В руках У держал прекрасный букет ромашек, который будто был сделан по референсу тех цветов, которые в его снах держал звездный мальчик. Руки тряслись, дыхание захватывало. Ему нравилось это ощущение ‘бабочек в животе’, потому что никто и никогда не давал ему повода почувствовать подобное. Никто и никогда, кроме Бума.  ***Из-за угла показался высокий человек, сначала У показалось, что тот был гораздо больше него, но, на деле, несмотря на то, что он был на пару сантиметров выше, он выглядел намного крошечнее, чем У. Тот парень будто был сделан из мягких зефирок и пушистых облаков. На нем и правда была фиолетовая одежда, очень много украшений и взгляд У упал на его серые кеды, которые были так похожи на те, в которых стоял он сам. У Бума были растрепанны его воздушные волосы, которые совсем перепутались за время нахождения в самолете, он был потерян и, казалось, совсем не понимал где находится и что происходит. У не мог сделать ни шагу, он как будто боялся упустить из вида того маленького человека, на которого хотелось продолжать смотреть издалека, улыбаться и любоваться его неземной красотой. Бум медленно подошел к У, он сразу его узнал, хотя тот выглядел немного не так, как медвежонок себе представлял.  — Привет…, — неуверенно сказал человек, стоящий прямо напротив У. Он все еще смотрел на все его окружающее с приоткрытым ртом и большими глазами, которые, действительно, сразу привлекали внимание своим блеском.  У вручил красивый букет и обнял его, обнял так крепко, как никогда раньше никого не обнимал. Ему хотелось стоять в этом моменте вечность, его совсем не смущали взгляды проходивших мимо людей и шум, окружавший их. Бум не знал куда ему деть свои руки, в одной из них он держал ромашки, подаренные У, другой ему хотелось обнять в ответ, но он будто боялся прикоснуться к человеку, которого видит впервые в своей жизни. Он положил подбородок на правое плечо У и расплылся в мягкой улыбке. Парни стояли так около двух минут, они снова оказались в своей собственной Вселенной, хотя сейчас прекрасно все видели и слышали громкий топот бангкокских жителей и звонкий смех детей, пробегавших мимо.  Они ненадолго отодвинулись друг от друга и стали с любопытством рассматривать черты лица человека напротив. Их лица были так близко друг к другу, проходившие мимо люди, наверняка, думали, что эти двое встречаются, иначе нельзя было объяснить столь влюбленные взгляды, полные нежности и доверия, которыми они одаривали друг друга.  — Ты очень красивый, — крупные черты лица Бума были буквально безупречны, его пухлые губы, густые брови и острая линия челюсти — все это казалось У настолько идеальным, что он на мгновение засомневался в том, что действительно видит перед собой этого человека, которого было бы правильнее назвать ангелом в человеческом обличие.  Голос У звучал так мягко, совсем не так, как привык Бум, первый вдруг перестал поддерживать свой образ мрачного и холодного парня, перестав намеренно понижать свой голос и прятать улыбку. Бум сразу обратил внимание на милые ямочки на щеках человека напротив.  — Ты тоже. Ты очень красивый, намного прекраснее, чем я мог себе представить, — тихо проговорил Бум. Он был очень смущен, его уши и щеки сразу залились румянцем, который заставлял его еще больше стесняться.  Парни стояли и смотрели друг на друга, У уверенно касался лица Бума, рассматривал каждую его частичку, трогал медвежонка за щеки и не мог перестать умиляться его бордовым от стеснения ушкам. У, казалось Буму, был очень уверен в себе, он словно уже очень давно готовился к этому моменту и его совсем не смущал тот факт, что они видятся впервые, однако, по своему учащенному сердцебиению, Бум понял, что тот просто не подает виду.  — Пойдем? — спросил У, схватив гостя за руку. Бум уверенно кивнул, по его глазам было видно, что сейчас он был готов отправиться с У хоть на край света.  Они вышли из аэропорта, и У стал заказывать такси, медвежонок обратил внимание на большое количество колец на пальцах своего друга, стал очень внимательно их рассматривать и совсем потерялся в красоте и элегантности его пальцев. Бум мог бы и дальше продолжать рассматривать украшения человека, стоявшего рядом, но он словил на себе томный взгляд, полный обожания.  — Это наша машина, можем выдвигаться.  — Куда мы поедем? — спросил Бум, словно ему правда было важно, куда его собираются отвезти.  — Переоденемся и пойдем гулять, хорошо? — сказал У, явно стесняясь из-за того, что они сейчас поедут к нему в кондо.  Парни сели в такси, Бум достал свои наушники и предложил один из пары У, тем самым демонстрируя свое доверие. Они включили музыку, которую и до этого слушали вместе, но сейчас все ощущалось не так, как раньше. Парень в фиолетовой одежде смотрел в окно и поражался масштабам города, в который попал, а У, в свою очередь, смотрел на что-то не менее чарующее и поражающее — человека, сидящего рядом. Они оба не могли сдержать своих улыбок, их сердца бились так быстро, было ощущение, что еще секунда и они вовсе выпрыгнут из груди. Они, наконец-то, были рядом, сейчас они сидели рядом друг с другом, все еще не до конца веря в то, что могут слушать мелодичные голоса друг друга, касаться и встречаться взглядами. Все было как во сне, они считали себя самыми богатыми и счастливыми на свете людьми, они оба знали, что чувствуют себя одинаково. Машина остановилась и они вышли из нее, У осторожно взял Бума за мизинец левой руки и повел за собой, постоянно оборачиваясь, чтобы в очередной раз насладиться красотой и обаянием своего гостя.  Бум боялся поднять свои глаза, он шел по улицам столицы с вниз опущенной головой и изредка слышался его смех, вызванный смущением и безграничным счастьем, которые он сейчас испытывал. Они зашли в многоэтажное здание и поднялись на второй этаж, на котором располагалась квартира У. Переступив порог кондо, они оба разулись, и У провел Бума в комнату, в которой лежал двуспальный матрас, висели черные тяжелые шторы, а за ними стояли горшочки с маргаритками, которые У, сразу по приходе домой, принялся поливать.  — Я могу переодеваться? — скромно спросил Бум.  — Да, я сейчас выйду.  — Можешь остаться, это ведь твоя квартира, я здесь гость, мне и выходить.  Бум вышел за пределы комнаты и направился в ванную, чтобы умыться после перелета, сходить в душ и надеть что-то более праздничное, чтобы выйти на прогулку. В Бангкоке в тот день было удивительно тепло и солнечно, за последнюю неделю этот день был первым, когда не шел дождь и тучи не собирались в пугающе-темную вату. Бум надел свои светлые длинные шорты и зеленую футболку, уложил волосы и нанес на губы увлажняющий бальзам, благодаря которому они казались еще более привлекательными. Зайдя обратно в комнату, он увидел У, который буквально катался по своеобразной кровати и был красным, как помидор. Заметив гостя, У тут же стал переодеваться, из-за чего еще сильнее засмущал Бума, не попросив его даже выйти или отвернуться. У надел серый свитшот и черные спортивные шорты, внизу которых была вышита ромашка и написано « lovers rock », — название песни, за прослушиванием которой парни впервые поговорили.  ***У и Бум вышли на улицу, все еще держась за мизинчики, они больше не стеснялись и чувствовали себя абсолютно расслаблено. У продолжал пристально смотреть за каждой эмоцией Бума, делать комплименты его яркой улыбке и умиляться тому, как медвежонок сжимает нос, когда искренне смеется. Сейчас они были одни во всем мире. Парни отправились в кофейню, в которой, по словам У, был самый вкусный какао в столице. У не нравилось какао, он, в общем то, никогда не пил сладкие напитки и не любил десерты, но за неделю до приезда Бума он обошел все кафе в округе, чтобы отыскать все самое вкусное и сладкое для своего гостя.  Они отправились гулять по окрестностям Бангкока и зашли в заведением под названием "HEART. ทำนองแห่งความรักของเรา" — "мелодия нашей любви". Парни сели за самый дальний от центра столик и попросили у официанта меню, глаза у Бума разбегались: он никогда не видел такого количества разнообразных блюд и десертов, там было все: от шоколадных пончиков до ярких фруктовых тортов, каждый из которых выглядел безумно аппетитно. К ним подошла милая девушка и приняла их заказ, У и Бум, пока ждали свои десерты, сидели, глядя друг другу в глаза, ни на секунду не отрываясь.  — Мне кажется, что ты не с нашей планеты, — вырвалось из уст Бума. Он потянулся к своей сумке и достал оттуда небольшой крафтовый пакетик. — У меня для тебя подарок, открывай.  У взял пакет из рук человека напротив и осторожно достал из него конвертик, запечатанный с помощью наклейки с ромашкой, которая, очевидно, была нарисована Бумом. Он сидел на краешке стула и пальцами перебирал уголки бумаги, а сердце трепетало от волнения.  — Кажется, я знаю, что там, — неуверенно сказал У. Он догадывался, что внутри лежали портреты, о которых не раз упоминал Бум во время их разговоров. Мысль о том, что Бум так для него постарался и своими руками сотворил нечто прекрасное вызывала у него небольшое смущение. Глаза сверкали, он смотрел то на своего гостя, то на аккуратно заклеенный конвертик, который боялся открывать, словно думал, что заплачет, увидев его содержимое. Выдохнув, он распечатал подарок. Шорох бумаги и яркая улыбка Бума, ожидавшего увидеть его реакцию, напоминали У о том, как много сил и времени его друг вложил в эти рисунки. Парень медленно достал первую картинку и увидел, как и ожидал, свой портрет. Лицо У было нарисовано графитовыми карандашами и раскрашено самыми яркими цветами из всех возможных. Портрет словно содержал в себе столько любви и красоты, сколько казалось невозможным вложить в небольшую картинку 20 на 20 сантиметров. Улыбка на лице У стала еще шире, ушки покраснели от смущения. Он поднял свои глубокие темные глаза на человека, сидящего напротив и увидел слезы счастья, выступавшие на его глазах. — Спасибо, медвежонок, — дрожащим ласковым голосом сказал У, вытирая слезки с щек Бума.  У продолжал рассматривать портреты один за другим, он видел, что на каждом следующем парень был написан более точно и детально, последняя из картинок была словно написана с натуры, на ней были идеально переданы черты лица, и даже была нарисована родинка над губой, о которой, к слову, У никогда не рассказывал. Он чувствовал, как тепло разливается по его телу — ему нравилось, что в чьих-то глазах он такой яркий и счастливый, как изображено на подарке. Смущение и радость боролись в груди У, его сердце быстро билось, а уши с каждым увиденным рисунком краснели все больше, становились румянее. У встал из-за своего стула и подошел к Буму, который, как и всегда, сидел, закинув ногу на ногу. Он наклонился к медвежонку и мягко его обнял, рука скользила по спине Бума, согревая не только каждую частичку его тела, но и душу. У не знал как ему себя вести и какие слова благодарности стоит говорить, но вдруг понял, что оно и не нужно: Бум и сам все прекрасно чувствует в каждом ударе сердца и в каждой упавшей слезинке.  Очаровательная девушка, наконец-то, принесла горячий какао и пирожные. У был вынужден покинуть теплые объятья Бума и вернуться на свой стульчик, стоявший напротив. Парни принялись кушать. Бум расплывался в улыбке с каждым глотком сладкого напитка и с каждой ложечкой его малинового торта, который был таким вкусным, каких он еще никогда не пробовал. У умилялся тому, насколько счастливым выглядел Бум, пробуя свой десерт, он чувствовал невероятную гордость за то, что нашел эту кофейню и, с этих пор, был готов завтракать, обедать и ужинать именно тут, вспоминая мягкую улыбку своего медвежонка. Себе он, как и всегда, заказал крепкий эспрессо и фисташковый круассан, который был наименее приторным из всех сладостей этого заведения. Они сидели в кафе на протяжении двух часов, общались, делились историями из жизни, которые, вообще-то, уже ни раз обсуждали, но им никогда не надоедало рассказывать друг другу их, даже если помнили, что уже об этом разговорили. Они смотрели галереи на телефонах друг друга и звонко смеялись. У по большей части молчал, у него не было историй, о которых он бы мог рассказать, а даже если бы и были, ему больше нравилось слушать мелодичный голос Бума и задавать ему вопросы, вдаваясь в подробности каждого его рассказа.  У попросил счет и расплатился за их обед. Они схватились за мизинчики, надели наушники и вышли из заведения, пошли дальше гулять по Бангкоку и посещать места, в которые У запланировал сходить в этот день. Следующей локацией был аквариум, У очень любил рассматривать рыбок, именно это место больше всего напоминало его о Кхон Кхэне, об их небольшом домике на берегу моря, из которого открывался завораживающий вид на бескрайние водные просторы. По приходе в аквариум, У снова купил им билеты, за сегодняшний день он ни разу не позволил гостю рассчитаться за себя самостоятельно, из-за чего заставлял его смущаться и чувствовать себя немного неловко, хотя Буму не было некомфортно из-за этого, просто он к подобному не привык.  У и Бум сейчас словно были на свидании, хотя, вероятно, оно им и было. Парни вошли в просторный зал, где под мягким светом освещения сверкали стеклянные стенки аквариумов, наполненные яркими рыбками и экзотическими морскими созданиями. Вокруг них царило спокойствие, прерываемое лишь тихим шуршанием воды и легким шепотом других посетителей, на которых они даже не обращали внимания, ведь сейчас в очередной раз погрузились в свой собственный мир. Они остановились у большого аквариума с тропическими рыбами, которые плавно скользили среди коралловых рифов. Бум восхищался яркими цветами рыбок, а У, заметив его восторг, улыбался и делился интересными фактами о каждом из обитателей аквариума. Его знания вызывали у Бума восхищение, он задавал ему вопросы о том, откуда он так много знает о морских обителях. Они чувствовали, как между ними устанавливается особая связь. Постепенно они перешли к аквариуму с медузами. Свет, пробивающийся сквозь воду, создавал завораживающее зрелище — медузы плавно перемещались, словно танцуя в такт музыке. У взял медвежонка за мизинец левой руки, и они стояли молча, наслаждаясь моментом. Это мгновение было для них чем-то особенным — они понимали, что могут быть сами собой, делясь своими мыслями и мечтами. У фотографировал Бума на фоне каждой локации, они весело смеялись и, кажется, флиртовали, делали селфи и одаривали друг друга комплиментами, акцентируя внимание на тех особенностях внешности друг друга, которые раньше никто и никогда не замечал. Парни снова отчетливо слышат сердцебиения друг друга и чувствуют, как растет их взаимная симпатия. — Спасибо тебе, У, я еще никогда не чувствовал себя счастливее, чем сейчас, — говорил Бум, крепко сжимая руку У в своей. — Прости, я не хочу, чтобы ты тоже об этом думал, но я ведь здесь не навсегда, мне придется уехать уже завтрашним утром и эти мысли мешают мне наслаждаться моментами и очень пугают. Ты обещаешь, что мы еще увидимся, после того, как я вернусь в Чиангмай? — Бум, я сделаю все возможное, чтобы это наша встреча была самой счастливой и незабываемой, а также не позволю ей стать последней. Давай не будем думать об этом, хотя бы сегодня, когда впереди у нас еще почти сутки. Не волнуйся, медвежонок, — одного лишь этого обращения из уст У было достаточно, чтобы Бум переставал тревожиться. Он мягко улыбнулся и, абсолютно непроизвольно, поцеловал У в щеку.  Они стояли неподвижно, удивленные тем, что только что произошло и смущенные этим неловким молчанием, которое воцарило вокруг.  — Прости, я поторопился? Я не хотел, У, извини, это было лишним, я больше так не буду, — быстро говорил Бум, испугавшись, что своим необдуманным поцелуем напугал У и поставил его в неловкое положение. Ответа не последовало, У, будто не дыша, стоял, опустивши глаза в пол. Буму не было видно его выражения лица, поэтому он даже не догадывался о том, как ярко и мило сейчас тот улыбался. У поднял голову и засмущался, глядя на румяные щеки Бума, который перебирает кольца на своих пальцах. Вместо тысячи слов и объяснений, что все в порядке, он медленно пододвинулся к Буму и одарил его ответным поцелуем в щеку, полным нежности и воздушности.  — Теперь мы квиты? — игриво спросил У, все еще прячась от зрительного контакта. Небо в Бангкоке было удивительно чистым, теплые солнечные лучи обнимали их двоих со всех сторон. Бум снова крепко схватил У за руку, вывез его из здания аквариума и побежал вперед, ведя его за собой, чтобы не встретиться взглядами и не остаться в этой неловкой, но до боли романтичной тишине. Они бежали по широким тротуарам, сердца бились в такт их шагов, так же быстро и хаотично. Остановившись, чтобы отдышаться от этой пробежки, они все-таки встретились взглядами и смущенно засмеялись.  — Сходим в кино? Я так давно хотел посмотреть один фильм, но в моем родном городе его не показывали, а в столице, наверняка, он все еще в прокате, — предложил Бум.  — У меня есть подписка на домашний кинотеатр, может, поедем в кондо? Я приготовлю тебе свое фирменное блюдо, ты, должно быть, проголодался? — сказал У, побаиваясь, что Бум поймет его неправильно и откажется от этого предложения.  — Поехали! Только такси заказываю я, — засмеялся Бум.  По окончании поездки, они вышли из такси и зашли в 7/11 за всеми необходимыми продуктами и напитками, чтобы посмотреть фильм. Бум взял себе холодный зеленый чай со вкусом кукурузы, что показалось У довольно странным выбором, он улыбнулся и спросил, можно ли ему будет попробовать. Получив утвердительный ответ, он погладил Бума по голове, пуская длинные пальцы в его пушные густые волосы, и они пошли дальше набирать продукты в корзину. Оплатив огромное количество желейных мишек и сладких конфет с самыми необычными вкусами, а также овощи и лапшу, для приготовления обеда, они направились в квартиру У.  ***Бум осторожно переступил порог квартиры. Все еще немного стесняясь и думая обо всем сегодня произошедшем, он медленно снял свои кроссовки и прошел в зал, в котором стоял большой желтый диван, который он, почему-то, не заметил, когда заходил в кондо сегодняшним утром, и высокий торшер, украшенный яркими наклейками цветочков и плюшевых медвежат. Он обернулся, чтобы проверить зашел ли У в кондо и ярко улыбнулся, увидев, что последний покраснел от смущения. Бум взял У за руку и крепко ее сжал, они оба были смущены и не знали как себя вести. Они подошли к большому телевизору, который У совсем недавно купил и установил на стену, и стали выбирать фильм, ради просмотра которого они, вообще-то, и пришли домой. У налил гостю горячий зеленый чай, который именно сейчас показался Буму необычайно вкусным, хотя такой он пил ежедневно. Они сели на диван, посмотрели друг другу в глаза и, в очередной раз, четко услышали сердцебиение друг друга, словно оно было их собственным. У положил голову на плечо Бума и мягко гладил его по ноге, побаиваясь сделать лишнее движение. Между ними словно пробегала искра, их смущало неловкое молчание и полная тишина, которая одновременно была очень романтичной и пугающей. Приподняв голову, У словил на себе пристальный взгляд Бума, который был наполнен неземной нежностью, непередаваемой лаской и страстью. Бум прикусывал губы и расплывался в мягкой улыбке, сам того не осознавая. Кажется, что с каждым выдохом расстояние между ними становилось все меньше, теперь они рядом, сейчас они близки не только в своей собственной Вселенной, но и в реальности. Губы У мягко соприкоснулись с красными губами его маленького медвежонка, он притрагивался к ним с самой невероятной нежностью, будто боясь, что еще секунда, и он упустит этот момент. В этом поцелуе они сказали друг другу больше слов, чем когда-либо выходило из их уст. С каждой секундой им становилось все более комфортно и спокойно, их губы соприкасались так мягко и воздушно, словно они оба сейчас были во сне. Со временем У взял инициативу и стал целовать медвежонка, сидящего рядом, все быстрее и увереннее, при этом не позволяя ему почувствовать себя неуютно. Они не могли оторваться друг от друга, хотя кислород уже заканчивался. Бум расплылся в улыбке и медленно отодвинулся от человека, в сердце которого хранилась вся его жизнь, а в блеске карих глаз отражалась душа. У мягко улыбнулся и погладил Бума по голове, сказать было нечего, но это было и необязательно, в этой тишине они уже не чувствовали себя некомфортно, им было так тепло и хорошо, как они и не могли себе представить. У укусил Бума за нос, и в его выражении лица читалась бесконечная любовь и благодарность, медвежонок мило засмеялся и лег У на колени. Пришло время просмотра фильма.  — А мы..? — начал говорить Бум, но был перебит ласковым голосом человека, на котором лежал.  — Я люблю тебя, — У никогда в своей жизни не говорил этих слов, он сам был удивлен тому, что из его уст прозвучали заветные три слова, он сказал это, ни секунды не колеблясь. Он смиренно ждал ответа, хотя в глубине души сомневался в том, что ему ответят взаимностью, ему казалось, что он не тот человек, которого стоит любить, будто он не заслуживал испытывать это чувство.  — И я тебя люблю, — сказал Бум, не веря в то, что первым, кто сказал ему это, был человек, с которым он был лично знаком всего день, но которого знал всю свою жизнь.  У мягко улыбнулся и наклонился, чтобы подарить Буму еще один поцелуй. Губы парней снова соприкоснулись, сейчас в этом поцелуе они выражали все свои эмоции и чувства, по щеке Бума побежала слеза, но он не хотел отрываться. Не отодвигаясь друг от друга, У помог Буму подняться со своих колен, они продолжали целоваться, их губы словно танцевали медленный танец. Пухлые губы медвежонка были такими аккуратными и мягкими, что У боялся их поранить. У уложил своего гостя на диван и начал медленно утопать в его объятьях, все страстнее и уверенне погружаясь в поцелуй. Романтичность и интимность момента зашкаливали, они продолжали нежно одаривать друг друга аккуратными поцелуями, глядя друг друга в глаза, которые начинали закрываться, но оба парня желали смотреть друг на друга, когда между ними не было ни сантиметра расстояния. Бум так близко разглядывал милые ямочки У, когда тот начал осторожно улыбаться и отодвигаться от медвежонка.  Им не хотелось сейчас говорить о том, в каких отношениях они останутся после произошедшего, казалось, что было еще рано как-либо обозначать то, что между ними происходит, однако это совсем не смущало ни одного из них, они знали, что прекрасно все понимают, было бы странно, будь оно иначе, ведь помимо всех слов и страстных прикосновений, которыми они сегодня делились, они продолжали разделять одно сердце и разум.  — Вставай, я знаю, куда мы сейчас отправимся, — сказал У, хватая Бума за руку, чтобы помочь ему подняться. У уже передумал готовить лапшу, да и фильм уже был не так важен, будто именно в момент их близости У пришло осознание, куда сейчас будет правильнее всего пойти.  ***Был уже вечер, а в Бангкоке становилось прохладно. Так как Бум все еще был одет в свои милые бежевые шорты и зеленую футболку, У решил одеть его в белую ветровку — единственную светлую вещь в его гардеробе, и они вышли на улицу. Парни пешком шли от дома У, который находился в самом центре столицы, до того места, расположение которого и причину, по которой они туда идут, все еще оставались для Бума загадкой. Он лишь знал, что ему точно понравится, ему бы понравилось все, куда бы У его ни отвел. Парни, как и обычно держась за мизинцы, шли по темным улицам, пили до ужаса приторный кукурузный чай и кормили друг друга мармеладками, которые Бум взял собой из квартиры. Прохладный ветер развивал их волосы, вечер в Бангкоке наполнился светом огней, отражающихся в лужицах дождя, оставшихся после вчерашнего ливня, и стеклах высоток. Ветерок приносил с собой запах уличной еды, которую продавали по обеим сторонам улицы. Бум крепче схватил У за руку и повел к ларьку, в котором продавали роти. Ему очень нравились любые сладости, но традиционные блинчики, особенно с шоколадной пастой и киви, нравились ему больше всего. У оплатил две порции угощений, чего было достаточно для того, чтобы заставить Бума улыбнуться своей сверкающей улыбкой и позволить У снова полюбоваться его очаровательными ямочками, которые появлялись возле глаз и на носу, когда тот смеялся. Окружавшие их люди неспешно шли по тротуарам, любуясь фиолетово-розовым небом, окрасившимся яркими красками во время захода солнца. Вдали улицы, ближе к тому месту, в которое они направлялись, слышалась музыка и звонкий смех людей, сидящих за столиками на берегу пляжа.  — Мы пришли! — сказал У, указывая на тихое место на белом рассыпчатом песке, с которого открывался потрясающий вид на бескрайний Сиамский залив. Бум, словно ребенок, радостно побежал к пледу, который лежал на берегу водоема и пальцем поманил У, чтобы тот поторапливался и поскорее усаживался рядом.  — Как здесь красиво, — оглядываясь по сторонам воскликнул Бум. — Спасибо, что привел меня сюда, У.  У присел на плед, который лежал на песке. Они не знали, кому он принадлежал и находится ли он в общественном пользовании, но это и не было важно. Они сидели на берегу залива под мягким светом луны и ярких фонариков, видневшихся из окон кофейни, стоявшей неподалеку от пляжа. Волны легонько касались песка, создавая успокаивающий ритм, а вокруг раздавались звуки нежной музыки, которая дополняла атмосферу. Они делились своими мечтами и историями, погружаясь в разговор, который казался вечным. Время от времени их взгляды встречались, и между ними возникала искра. Они целовались, прерывая разговор, погружаясь в момент, когда мир вокруг них исчезал. Смех и шепот в унисон с морским бризом создавали ощущение уюта и близости, словно этот вечер был только для них двоих. Сердца трепетали от осознания того факта, что сейчас они совсем рядом, их больше не разделяет расстояние, они готовы были жить в этом вечере всегда. У очень ярко улыбался, так, как никогда в жизни не улыбался.  Сегодняшний вечер, который он проводил в компании своего музыкального друга, который сейчас стал самым важным человеком в его жизни, был, пожалуй, самым приятным моментом за все время. Они больше не смущались, для того, чтобы привыкнуть к компании друг друга им потребовалось меньше суток. Сегодня они обнимались так много, что, наверное, уже пропахлись ароматами тел друг друга. На телефоне Бума было несколько пропущенных от мамы, которая, находясь в Чиангмае, не могла найти себе места. На седьмой раз трубку поднял У.  — Здравствуйте, тетушка, меня зовут У, я друг вашего сына, — неловко сказал У, глядя на Бума, глаза которого сияли ярче всех звезд, блестящих на небе над их головами. — Не злитесь на него за то, что он вам не отвечал, мы вышли прогуляться, он сейчас сидит рядом, и у нас все прекрасно.  — Привет, милый, — мелодичный женский голос раздавался по ту сторону трубки. — Все хорошо, веселитесь, я не буду на вас злиться, если ты будешь называть меня мамой, — стала смеяться мама Бума. Щеки У залились румянцем, а Бум, услышав это, стал улыбаться еще шире и мило засмеялся.  — Да… Мама…, — засмущался У. — Я обещаю позаботиться о вашем сыне, сейчас мы отправим вам фотографию, — сказал У и положил трубку.  Сразу после окончания разговора У стал тихо смеяться, обнимая Бума, чтобы скрыть свои покрасневшие от смущения щеки. Бум мягко погладил У по голове.  — Ты пообещал моей маме фотографии, чего же ты ждешь? Парни поднялись с песка и подошли поближе к берегу залива. Они стали весело резвиться, одаривая друг друга взглядами, полными любви и нежности. Они позировали на фоне лазурной воды, фотографируясь то вместе, то по отдельности. Бум запрыгнул к У на спину и стал делать селфи на фоне потрясающего вида. Их смех эхом раздавался по всей округе, когда они пытались подобрать ракурс, обнимая и поддразнивая друг друга. Они забегали в воду по колено и играли, водные брызги попадали на их лица. Парни проживали самые искренние и чистые эмоции, ловили каждое мгновение, пытаясь запечатлеть эти моменты счастья на камеру телефона и сохранить воспоминания об этом замечательном дне. Несмотря на то, что фотографии были довольно темными и на них тяжело было разглядеть лица, они все таки оставались такими теплыми, ведь хранили в себе много улыбок и радости.  На часах уже было за полночь, парни стали выходить из воды и потихоньку выдвигаться в сторону дома. Им не хотелось покидать это чудесное место, которые отныне было наполнено улыбками и теплыми воспоминаниями.  — Я обещаю тебе, что мы сходим сюда еще много раз. Обещаю, медвежонок, — сказал У,  согревая уши Бума своими пальцами. Они взялись за мизинчики и включили в наушниках более яркую и веселую музыку, потому что У видел, как Бум начинал унывать и сильно тревожится из-за приближающего прощания. Звонкие мелодии тут же пробудили в нем положительные эмоции, он стал раскачивать руку У, за которую держалась и, пританцовывая, побежал вперед. ***У и Бум вернулись в квартиру. На дворе была поздняя ночь, но они настолько не хотели, чтобы этот день заканчивался, что даже и не думали ложиться спать. — Ты голоден? Давай я все-таки приготовлю лапшу, мы же купили все необходимое, — предложил У.  — Давай! Я очень хочу попробовать твое фирменное блюдо, к тому же, ты ведь учился готовить специально для меня? — спросил его Бум, глядя на него своими большими темными глазами, будто флиртуя.  — Я никогда тебе не говорил, откуда ты знаешь?  — Я знаю о тебе все, нонг’У, — Бум действительно был немного старше У, но он никогда ранее не обращался к нему так. Сейчас это звучало как игра, как страсть, как любовь. — Ты не против, если я буду называть тебя так? — спросил Бум и увидел, как У залился румянцев и стал снова прятать глаза в пол, как он делал это всегда, когда смущался.  — Не против, — последовал тихий ответ.  Парни вошли в уютную кухню, в которой горел приглушенный теплый свет и чувствовался аромат различных пряностей.  — Я тебе помогу, — уверенно заявил Бум.  У подошел к столу и принялся нарезать овощи, а Бум искал сковороду, чтобы пожарить яичницу. Его мама всегда готовила лапшу с яйцами, ему очень нравилось это блюдо и он не привык есть его иначе. Спросив, нужно ли пожарить яичницу для У, он стал мыть все необходимые продукты и разогревать плиту.  — Знаешь, я всегда мечтал готовить в компании кого-то особенного, а сейчас эта мечта сбылась, — сказал Бум, одарив кротким взглядом из-под своих длинным ресниц человека напротив. У оглянулся и ярко улыбнулся ему в ответ. Парень подошел к Буму со спины и обхватил его талию обеими руками.  — Я рад, что могу исполнять твои мечты так же, как ты исполняешь мои, — тяжелый голос послышался Буму. Их глаза светились от радости и искренности, если бы они уже не начали готовить ужин, то, наверняка, продолжили бы греться в мягких объятьях друг друга. У принялся чистить креветки и кипятить воду для варки лапши, а Бум, по указаниям нонга, замешивал соус, щедро добавляя туда специи и приправы. У уверенно справлялся с приборами и продуктами, словно был профессионалом. Буму нравилось просто наблюдать за процессом приготовления блюд, У казался еще привлекательнее, когда был занят делом, которое приносило ему удовольствие. Глаза Бума ни на секунду не гасли, когда он смотрел на У, мандраж охватывал его тело, а сердце билось со скоростью света. Причиной этому было простое нахождение рядом с человеком, которого он безумно любил.  У закончил с креветками и принялся смешивать нарезанные овощи, сваренную Бумом лапшу и жареные морепродукты, украсив блюда небольшими пучками укропа и кунжутными семечками, он пригласил Бума за стол. Они присели за небольшой деревянный столик, за которым раньше никто, кроме самого У, не ужинал.  — Ты очень вкусно готовишь, мне нравится! — сказал Бум.  — Нравится? — по приходе домой парни стали очень много флиртовать, их самих иногда поражало то, насколько открыто они это делают.  — Нравится.  Парни, поужинав, встали из-за стола и пошли в комнату, они сели на кровать, но не собирались ложится спать. У включил светильники и свой проектор, который создавал иллюзию звездного неба на потолке. Они снова погрузились в глубокие разговоры, слушали ласковые мелодии и улыбались, встречаясь взглядами.  — Можно я тебя поцелую? — не удержавшись спросил У, глядя медвежонку в глаза.  — Пожалуйста, поцелуй меня, — промолвил Бум. В его взгляде читалась яркая страсть и неземная нежность.  У пододвинулся ближе и положил свои руки на плечи Бума, переводя взгляд с выразительных глаз на мягкие губы человека напротив. Они снова утонули в объятьях, их губы соприкасались с невероятной мягкостью, они двигались в такт биения их общего сердца. Их тела сливались в одно целое, с каждой секундой они целовались все страстнее и увереннее, ни капли не смущаясь, однако это не нарушало их негласное правило: не позволять друг другу почувствовать себя некомфортно. Кислород заканчивался, а губы были уже красными от поцелуев. У уложил медвежонка на кровать и глазами будто спрашивал можно ли ему снять зеленую футболку с гладкого тела Бума. Он знал, что ему можно, он чувствовал, что сейчас ему дозволено все. Человек с большими темными глазами лежал неподвижно, словно умоляя У делать все, что тому пожелается.  Они стянули с себя футболки, которые явно сейчас им не были нужны. Проходясь поцелуями от губ до живота Бума, он чувствовал, что его медвежонок сейчас чувствовал себя расслабленно, им обоим явно нравилось то, что сейчас с ними происходило. Запустив красивые пальцы в волосы У, Бум притянул его поближе к своему лицу и снова утонул в его поцелуях. Они двигались так острожно и воздушно, все еще побаиваясь причинить друг другу боль. Бум привстал, чтобы тоже получить возможность пройтись своими губами по белоснежной коже своей родственной души. Их руки обвивали тела друг друга, на их телах уже ни осталось ни одного места, которое не было бы исследовано. Сейчас они видели друг друга в том состоянии, в котором никто и никогда раньше их не видел. — Нонг’У…, — подняв глаза выдавил из себя Бум. — Завтра утром я уеду, ты обещаешь, что не забудешь меня после этого? — со слезами на глазах спросил Бум. У на мгновение отодвинулся от Бума, перестав обнимать его.  — Не забуду, я уже никогда не смогу тебя оставить, — сказал У, аккуратно поглаживая шелковистые волосы Бума. — Ты стал для меня целым миром, это не последняя наша встреча и не последний наш поцелуй, — заявил У, снова одаривая медвежонка мягким поцелуем. По щекам Бума катились слезы, непонятно, были они от радости, от страха или от осознания приближающегося прощания.  У прижал Бума к своему телу и крепко его обнял, продолжая успокаивать его и нашептывать слова поддержки. Медвежонок ласково улыбнулся и вернулся к тому, на чем остановился. Он продолжил оставлять алые пятна по всему телу У, в ответ на что получал звонкие стоны и изредка вырывающееся из уст имя.  — Пи’Бум…, — еще никогда имя Бума не звучало так мягко, еще никто не обращался к нему, как старшему. Одного этого вскрика было достаточно, чтобы он захотел целиком и полностью отдаться человеку, в чьих объятьях сейчас находился. Он снова упал на спину.  У не позволял Буму брать на себя инициативу, он продолжил исцеловывать своими лечебными поцелуями каждую частичку его тела, спустившись ниже, он поднял взгляд на человека, который извивался в постели от наслаждения.  — Можно? — немного отдышавшись спросил У. Получив утвердительный кивок он расстегнул ширинку на светлых шортах Бума и продолжил целовать каждый уголок его тела, то опускаясь до колен, то возвращаясь в губам и носу своего медвежонка. Бум выглядел очень уязвимым, будучи практически полностью обнаженным, он все еще немного стеснялся и изредка слышались его стоны и всхлипывания, У целовал и покусывал его горящие уши и щеки, принося ему еще больше удовольствия и практически доводя до оргазма. У привстал с кровати, чтобы снять свои спортивные штаны, как вдруг снова почувствовал на своей груди мягкие губы Бума, который проходился по каждому островку его белоснежной кожи и оставлял яркие засосы на животе и шее. Вернувшись в первоначальное положение, они продолжали утопать в жадных поцелуях, еле дыша, они гладили друг друга по голове, словно желая полностью потеряться в телах друг друга и остаться в этом моменте навсегда. Поцелуи становились все более страстными и тяжелыми, они доходили языками до каждого уголка губ, У нравилось покусывать кожу медвежонка, пока тот томно дышал ему в ухо и продолжал исследовать каждый участок его тела. Оставшись полностью нагими, Бум, лежа на кровати, прошелся своим ласковым взглядом от макушки до пят человека напротив. Сейчас в глазах друг друга они были такими красивыми, какими еще не видели друг друга раньше. Их тела сливались в единой целое, в их голове возникали одни и те же мысли, а сердца бились синхронно, одинаково быстро и хаотично.  — Пожалуйста, не останавливайся, — тихо прошептал Бум. Сейчас он был готов ко всему, он жаждал почувствовать У каждой частичкой своего тела, он хотел увидеть его во всех состояниях, хотел сделать ему приятно.  У нанес густую жидкость на свои пальцы и начал подготавливать тело Бума к тому, что произойдет дальше. Гробовую тишину нарушали стоны и тяжелые вздохи наслаждения, глаза горели, как и тела, как и сердца обоих парней. Прижавшись к извивавшемуся на кровати телу, У почувствовал, что пути назад уже нет.  — Я готов, — практически потеряв способность на членораздельную речь заявил Бум.  Далее все было как во сне, парни никогда не чувствовали себя так хорошо физически, как в тот вечер. За процессом они оба дважды достигли пика своего наслаждения. У обессилено упал в теплые объятия человека, лежавшего на кровати. Все еще полностью обнаженные и абсолютно счастливые. Они лежали в кровати еще около получаса, слушали музыку и продолжали разглядывать красивые изгибы тел друг друга и находить новые красные пятна по всему телу. Этой ночью никого кроме них двоих не существовало.  — Ты будешь моим парнем? — спросил Бум. Ответом послужил звонкий смех человека, на груди которого он лежал. Это и правда было довольным глупым и странным вопросом, однако необходимо было все прояснить.  — Да, мой хороший, — ответил ему У, потянувшись за еще одним сладким поцелуем. ***Наконец-то найдя в себе силы пойти в душ, парни отправились в душ. У стал намыливать мягкую кожу на спине Бума, переодически целуя его плечи. Яркая улыбка не спадала с их лиц, а щеки не переставали гореть от смущения, они оба старались избегать зрительного контакта, чтобы не чувствовать себя неловко.  — Тебе понравилось? — негромко поинтересовался У.  — Да, мне было очень хорошо, спасибо большое за десерт, — нервно хихикая, ответил Бум.  Парни продолжали наносить гели и скрабы на тела друг друга и стесняться каждый раз, когда видели свои собственные произведения искусства на коже друг друга. Бум намылил волосы У и стал массировать кожу его головы, из-за чего у того пробегали мурашки по телу и закатывались глаза. В тот вечер никого счастливее их двоих не было.  Закончив с банными процедурами, парни отправились обратно в постель, увидев скомканные простыни и одеяло, лежавшее на полу, они переглянулись и засмеялись. Выключив все светильники и музыку, они улеглись спать. Сначала лежали они далеко друг от друга, но позже опять сплелись в объятиях и сладко уснули. Сегодня У приснился звездный мальчик с букетом ромашек в руках, его черты лица сейчас были отчетливо видны и он впервые получил возможность потрогать его и поговорить с ним.  — Пи’У, ну наконец-то ты до меня добрался, — сказал ребенок из сновидения. — Меня зовут Нонг’Джелли, я так долго ждал, когда ты уже сможешь поговорить со мной, — мальчик вручил У букет и засмеялся. Его смех был до боли знакомым, вот только звучал он звонче и веселее. — Ты ведь знаешь, что теперь я буду сопровождать тебя как во снах, так и в реальности, ты теперь точно обо мне никогда не забудешь, — сказал звездный человечек и резво убежал в закат.  У проснулся, на часах было 9 утра, в его объятиях все еще мило спал Бум, которого совсем не хотелось тревожить, но им пора было начинать собираться. Он разбудил медвежонка осторожным чмоком в щеку.  — Доброе утро, мой хороший Пи’Бум, — ответом послужила мягкая улыбка, Бум приоткрыл глаза и уткнулся носом в шею У, отказываясь пробуждаться. — Я пойду в душ, а ты вставай, нужно собираться.  У поднялся с кровати и пошел умываться и принимать душ, дверь открылась и в нее зашел сонный медвежонок, смутившийся, когда увидел, что ванная комната была занята. Он спрятал глаза в пол и, скромно смеясь, захлопнул дверь. Он был одет во все черное, длинные шелковые штаны и мягкая хлопковая футболка — это было одеждой У. Он сидел под дверью, ожидая, когда его, с недавних пор, парень выйдет из комнаты. Бум с улыбкой на лице и слезами на глазах вспоминал о вчерашнем вечере и ночи, его тревожила мысль о расставании, но он, по какой-то причине, точно знал, что прощаются они не надолго. Закончив с утренней рутиной, У освободил ванную и впустил туда Бума, мягко погладив его по голове, когда они встретились в дверном проеме. На завтрак он приготовил круассаны, которые сделал еще очень давно и заморозил, чтобы каждый день радовать себя, а теперь и Бума, свежеиспеченными угощениями. Он заварил черный эспрессо для себя и сливочный какао для гостя и они принялись кушать. Завтрак был очень вкусным, но сопровождался горькими слезами Бума. Парни встали из-за стола и стали одеваться, чтобы выдвигаться в аэропорт. По дороге к остановке, они снова зашли в ларек с блинчиками роти и в 7/11, где У купил для Бума перекусов в самолет. Они сели в автобус, потому что не хотели приближать процесс расставания, вызвав такси. Всю дорогу они держались за мизинчики, Бум плакал в плечо У, а тот нашептывал ему слова поддержки и признавался в бесконечной любви.  В аэропорту царила атмосфера прощания. Люди спешили мимо, а в центре зала стояли парни, их глаза были полны слез. Они крепко обнимались, словно пытаясь запомнить каждую деталь этого момента. Их лица были близко друг к другу, и в этот момент весь мир вокруг них исчез. У не позволили пройти дальше входа в аэропорт, поэтому они были вынуждены стоять на улице и прощаться там. У говорил что-то тихо, его голос дрожал от эмоций. Бум кивал, но слезы катились по его щекам, смешиваясь с улыбкой, которая пыталась пробиться сквозь горечь расставания. Они оба знали, что впереди долгие месяцы разлуки, это чувство казалось невыносимым, но они так же знали, что после разлуки приходит что-то долгожданное и трепетное — очередная встреча.  Время будто замедлилось, когда они смотрели друг на друга. У нежно провел рукой по волосам Бума, а тот прижался  к нему, словно искал утешение в его тепле. Вокруг них люди проходили мимо, но для них существовал только этот момент — момент любви и боли. Когда пришло время расставаться, Бум нехотя отпустил мизинец своего парня и стал медленными шагами отодвигаться все дальше. Они обменялись последними взглядами, полными надежды и печали. Наконец, и У сделал шаг назад, и между ними возникла пропасть расстояния. Он смотрел, как Бум уходит, чувствуя, как сердце сжимается от тоски. Слезы текли по его щекам, и он не мог сдержать их — эта разлука была слишком тяжелой. Аэропорт продолжал жить своей жизнью, но для них этот момент стал вечностью, наполненной любовью и болезненными воспоминаниями.  ***Бум направился к стойке регистрации, горькие слезы продолжали катиться по его щекам, он шел вперед и не оборачивался, чтобы в очередной раз не почувствовать эту нестерпимую боль от встречи взглядами с У. Он прокручивал в голове воспоминания о вчерашнем днем, думал о тех мягких прикосновениях и ярких улыбках, он был готов развернуться и убежать обратно, в небольшую квартиру У, но он знал, что дома его ждёт семья, а также университет и родные сердцу места. Бум не чувствовал себя живым, как будто каждая его частичка была мертва, он не знал куда податься, поэтому просто включил музыку и прошел в зал ожидания.  У провожал взглядом Бума до самого того момента, когда его не было видно в толпе людей. Сердце разрывалось на сотни маленьких кусочков, он опустил голову и взял телефон, чтобы вызывать такси.  — Так значит, помимо «мертвеца», наш У еще и педик, — послышался голос из-за угла аэропорта.  — Какая приятная новость, а то ты в последнее время так засиял, что мы и не знали как бы тебе насолить, — второй человек, с еще более грубым голосом выкрикнул это в сторону У.  Конечно, У знал, чьи это были голоса. Он поднял свои заплаканные глаза и увидел перед собой Блэка и Форда, которые своим надменный взглядом смотрели на него и передразнивали, пародируя его опечаленное выражение лица.  — Отстаньте от меня, идите, куда шли, — абсолютно монотонно и безэмоционально ответил им У.  Двое парней в полностью черной одежде подбежали к нему и начали трогать его за талию, поправлять волосы и имитировать поцелуи, сопровождая это до боли неприятным и противным смехом. Если бы У сейчас не был в таком состоянии, в котором находился, он бы, наверняка, уже ударил их обоих, но сейчас у него абсолютно не было сил, он и так не испытывал слишком много отрицательных эмоций, так что то, что к ним добавилась злость, не сильно изменило его эмоциональное состояние. Он оттолкнул от себя Блэка, а позже и Форда и, уже собираясь уходить от этого места, получил пощечину и практически упал на пол.  — Не хочешь разговаривать? Тогда давай повеселимся иначе, Нонг’У, — сказал Форд, из-за чего У разозлился гораздо сильнее. Форд не был старше чем он, а значит это обращение — еще одна попытка задеть его и поиздеваться.  Драка между У, Фордом и Блэком разразилась внезапно, как грозовая туча, нависшая над спокойным днем. У, с его решительным взглядом и сжатыми кулаками, стоял напротив Форда и Блэка, которые переглядывались, готовясь к столкновению. Было не совсем понятно, зачем они сейчас вступают в драку и какая кому от этого польза, но, видимо, пути назад уже не было.  Форд был довольно высоким и мускулистым, он был на пару сантиметров ниже У, но все еще выглядел в разы больше. Он нанес мощный удар по лицу У, заставив его пошатнуться. Но У не собирался сдаваться.  — Не думал, что геи бывают такими стойкими, — подливая масла в огонь, добавил Блэк.  — Придурок, — громко воскликнул У, он быстро восстановил равновесие и ответил резким ударом в живот Форда, заставив его согнуться. Блэк, который стоял немного в стороне и тихо смеялся, добавляя свои никому не нужные комментарии, решил присоединиться к сие веселью — он бросился на У сзади, пытаясь схватить его за плечо. У увернулся и ударил локтем Блэку в грудь. Тот отступил, но быстро пришел в себя и снова ринулся в бой. В переулке раздались звуки удара, крики и ругань. Каждый из них использовал свои навыки и силу, пытаясь одержать верх над противником. Драка длилась долго, каждое слово, сказанное нападавшими в сторону У, а тем более те фразы, которые как-то затрагивали Бума, разжигало в нем еще большую ненависть. У, конечно, знал, что с этими двумя лучше не связываться, но раньше их разногласия не заходили дальше обзывательств. Драка достигла своего пика, когда все трое оказались измотанными, с синяками и порезами на лицах. Наконец, они остановились, тяжело дыша. Нападавшие поняли, что борьба не принесла ни победы, ни удовлетворения. У отряхнул колени и локти от пыли и краем своей футболки стер кровь с виска. Он не хотел продолжать это, поэтому, ничего не сказав, встал и ушел подальше от них. Ему хотелось сказать очень много, хотелось наградить их еще парой ссадин и порезов, но в этом не было смысла.  Опустошенный У шел домой, его синяки и царапины совсем не болели, болело лишь сердце, он не думал ни о чем, кроме как о своем медвежонке, которого час назад держал за мизинец, идя по этой дороге, а сейчас он вновь был одинок, Бангкок снова окрасился оттенками серого, а сердце больше не билось в такт веселых мелодий.  Бум ожидал посадки, он еще не догадывался о том, что произошло с его парнем, когда они расстались. Ни на секунду слезы не переставали течь из его ныне потухших глаз. Наверное, сейчас должен бы произойти момент, когда они бы включили музыку и смогли снова пообщаться, но у них, как ни странно, совсем не было желания включать наушники. Они оба боялись, что не справятся со своими эмоциями, если вновь услышат голоса друг друга, поэтому Бум решил впервые воспользоваться социальными сетями для связи с У.  — «Я прошел паспортный контроль и досмотр, уже направляюсь к своему выходу. Люблю тебя и очень скучаю», — написал Бум в LINE.  — «И я скучаю, медвежонок. Кое-что случилось, приедешь домой, и я тебе расскажу. Послушаем музыку в 16:00 сегодня? Мне нужно кое-что обсудить. И я скучаю, jubjub. Хорошего полета», — ответил ему У. Бума немного встревожили эти сообщения, но главное, что сейчас У был в порядке, а значит волноваться не о чем.  У отправил Буму селфи, которую сделал, пока шел домой. Он старался скрыть все свои синяки, чтобы Бум не переживал раньше времени, на фотографии он показывал жест, означавший i love you. Глаза на этой селке были пустыми, но У улыбался, поэтому, улыбнулся и Бум. Сидя в зале ожидания, он продолжал плакать и переписываться то с У, то с мамой, которая уже с нетерпением ждала встречи с сыном, по которому успела сильно соскучиться за эти сутки.  «Посадка на рейс номер BCH76491 открыта. Просим всех пассажиров пройти к 6 выходу», — прозвучало из громкоговорителя. Бум собрал все свои вещи, достал паспорт и билеты и отправился на посадку. Сердце билось совсем медленно, слезы уже закончились, а ощущение нехватки прикосновений любимого никак не покидало его.  ***Бум сел в самолет, на нем не было лица, он распаковал свои мармеладки и печеньки, которые У купил ему в магазине и стал перебивать свою горечь сладкими снеками. В этот раз час пролетел быстро, только сел, а уже объявили о посадке. Возможно, Бум успел немного вздремнуть за полет, но сам он не понимал: спал или просто лежал в закрытыми глазами все это время. Он вышел из самолета уже в родном городе и на общественном транспорте доехал до своего дома, где его уже ждала мама со свежеиспеченными пирожками и традиционными тайскими десертами из клейкого риса и виноградных листьев. Бум кинулся маме в объятия и заплакал ей в плечо, переодически говоря, что не может жить без У. Мама гладила его по голове и рукой водила по спине, она предложила сыну принять душ и приходить обедать на кухню.  — Мама, ты будешь возражать, если мне нравятся парни? — спросил Бум, он был уверен в том, что мама его не осудит, но, все таки, спросить и поставить ее в известность было необходимо.  — Милый, никогда не сомневайся в том, что я приму тебя, приму тебя любым, — ласковым голосом произнесла прекрасная женщина, сидящая за столом. Сестры Бума переглянулись и ярко улыбнулись.  Бум стал в подробностях рассказывать семье о том, где он был, куда ходил с У и какие эмоции тот ему дарил. Они листали его галерею и у мамы Бума катились слезы счастья по щекам от того, что она видела, как сияет ее сын рядом с У. На часах уже было 15:53, Бум извинился, поблагодарил за обед и ушел в свою комнату, чтобы ждать У в своих наушниках.  — Бум! — прозвучал голос по ту сторону провода. — Как ты долетел? Как твоя мама? — поинтересовался У. Он старался сохранять спокойствие и не демонстрировать Буму своей тревоги и переживаний, потому что знал, что его сентиментальный парень и так сейчас страдает.  — Все хорошо, Нонг’У, я долетел спокойно, немного вздремнул. Семья тепло меня встретила, я рассказал им про тебя, они рады, что мы вместе, — сказал Бум, сдерживая слезы. — А у тебя что случилось? Мы не виделись всего два часа, а ты уже попал в какие-то неприятности? — шутя спросил Бум.  — Да… Помнишь, я говорил тебе о Блэке и Форде, так вот… мы немного повздорили, они нанесли мне пару синяков, но я в порядке!  — Если бы я был рядом, я бы залечил твои раны, — мягко проговорил Бум, очевидно пытаясь не заплакать.  — Да, медвежонок, и ты еще не раз позаботишься обо мне, ты ведь делаешь это и сейчас, ты делал это всегда.  — Расстояние ведь никогда нам не помешает, не так ли? — спрашивал Бум. Он никогда не практиковал отношения на расстоянии, не только романтические, но и дружеские, семейные. Близкие ему люди всегда находились рядом физически, они с семьей жили в Чиангмае с рождения, поэтому Бум никогда не чувствовал тоски по кому-либо. — Я доверяю тебе У, я не буду ревновать, я точно знаю, что ты любишь меня так же сильно, как и я тебя, — продолжал Бум, он в очередной раз был на эмоциях и говорил все, что приходило ему в голову, но У это не смущало, сейчас он верил в искренность человечества, Бума, как минимум.  — Да, я люблю тебя, и никакие километры не смогут этого изменить. Мы смогли встретиться однажды, а значит встретимся и второй, третий разы, а потом и вовсе построим совместное будущее, я сделаю для этого все, что в моих силах, я обещаю. Ты знаешь знаменитую притчу о Пастухе и Ткачихе? Дедушка часто рассказывал мне ее, она доказывает, что любовь — сильнейшая сила, которую не могут сломить ни время, ни расстояние, ни обстоятельства.  — Я не знаю такой легенды, — ответил Бум. — Расскажешь мне? — «Легенда гласит, что Небесные Боги, пытаясь препятствовать отношениям Пастуха и Ткачихи, которые, по их мнению, не могли иметь места, ведь влюбленные были из разных социальных слоев, разлучают Пастуха и Ткачиху — глубоко влюбленных существ, ранее живших счастливой семейной жизнью. Они могли видеться только когда вставали на противоположные друг другу берега и издалека наблюдать. Сжалившись, цари приняли решение, что влюбленным разрешено встречаться только один раз в году вечером 7-го числа 7-го месяца. В этот вечер к реке прилетает стая сорок и образует мост через реку, чтобы Пастух и Ткачиха могли взойти на этот мост и встретиться друг с другом», рассказал У. — У Пастуха и Ткачихи была возможность встречаться лишь раз в год, хотя все были против их отношений, они не переставали любить друг друга и терпеливо ждать возможности увидеться, видишь, Пи’Бум, искренняя любовь творит чудеса, ради нее люди сворачивают горы, так почему мы не можем быть такими же сильными? Нас разделяют километры, и из-за обстоятельств мы не можем встречаться слишком часто, но мы можем это перетерпеть, ради нас, ради нашей любви, — сказал У и заплакал, плакал и Бум, из их глаз снова лились слезы друг друга. Они знали, что смогут, знали, что их любовь стоит всех ожиданий, их сердца бились синхронно, дыхание было сбито, а ноги подкашивались. Да, сейчас они поняли, что готовы на всё, лишь бы справляться со всем вместе.  — Будем бороться вместе? — Будем бороться вместе.  На этой ноте парни выключили музыку, потому что оба чувствовали неважно, что логично, ведь они всегда чувствовали себя одинаково, будь то плохо или хорошо. Оба выключили свет в комнатах и прилегли поспать. На часах уже было 20:00 вечера, выходит, они проговорили целых 4 часа, которые, как и всегда, пролетели незаметно.  ***Каждое утро, просыпаясь, Буму было тяжело на душе, ближайшую неделю он изредка чувствовал себя полностью счастливым, его часто одолевали сомнения, признаться честно, он иногда боялся, что У его предаст, найдет ему замену. Это не было признаком ревности или недоверия, а скорее выдавало неуверенность Бума в самом себе. У отошел от расставания немного быстрее, хотя все так же ежедневно скучал, но на него навалилось и многое другое: часто возникали проблемы с Блэком и Фордом, о которых он не хотел говорить Буму, чтобы тот не волновался. Также у него были сложности с учебой: приближался конец года, а профессора требовали от него сдачи всех долгов, которых было очень много. Помимо всего прочего, он еще и очень тосковал по своему парню, ему не хватало его объятий и их свиданий. С момента последней встречи прошло около месяца, Бум очень много учился, из-за большой нагрузки у них не получалось созваниваться каждый день, однако это, на удивление, ни капли не поспособствовало тому, что они отдалились или стали менее близки. У продолжал частенько страдать от Блэка и Форда, они все так же преследовали его и называли прозвищами, которые с каждым разом становились все оскорбительнее, но, главное, что они не вступали в драки и не наносили У физического ущерба, по крайней мере, так он рассказывал своему парню. Бум очень волновался о состоянии У, потому что оно никогда не было стабильным: временами он много времени проводил с приятелями с курса, часто писал и много разговаривал, но иногда он погружался в полную апатию, мог днями не отвечать на сообщения и не поддерживать их магическую связь. Бум не мог смириться с тем, что не может ничем помочь У, он даже не знал причин его нестабильного эмоционального состояния, потому что У никогда не рассказывал ни про стычки со знакомыми, ни про внутреннюю тяжесть, вызванную рядом причин.  Когда наступили моменты, в которые У переставал выходить на связь, Бум не мог найти себе места, вообще-то, иногда он задумывался о том, что его бросили, что У не смог поддерживать отношения на расстоянии и решил оставить Бума, несмотря на все то, что между ними было. Он плакал ночами, каждый раз срывался и уже был готов полететь в Бангкок, но было одно но: он всегда думал о том, что там его никто не ждёт. Обычно, подобное молчание У не продолжалось больше недели, он возвращался к жизни через пару дней после своей апатии и, вероятно, не затяжной депрессии, но в этот раз все было иначе: У не писал и не звонил уже вторую неделю, Буму даже начало казаться, что он не чувствует его сердцебиения и теряет его, хотя, на самом деле, терял он только самого себя. Бум продолжал писать У сотни сообщений: «Милый, ты как?», «У, я волнуюсь, ответь», «Я люблю тебя, прости, если я что-то сделал не так». Ни на одно из них он не получил ответа, ни одним солнечным утром У не вышел на связь и не выложил ни одного поста в социальные сети. Буму казалось, что его жизни пришел конец, он больше не обнимет У, не услышит его голос. Он снова остался один, совсем запутавшийся и потерявшийся.  Не выдержав, Бум купил билеты в Бангкок. Он решил, что даже если там ему не будут рады, он хотя бы убедиться, что У в порядке. Сердце снова трепетало, но совсем иначе, не так, как перед первой встречей. Бум боялся оказаться незванным гостем, однако еще больше он боялся увидеть У в состоянии, из-за  которого его сердце бы развалилось на сотни и тысячи кусочков.  Самолет приземлился, Бум уже не так торопливо выходил из самолета, не так внимательно осматривал аэропорт и не с таким интересом гулял по огромному зданию. В тот день все было не так, не так, как ему бы хотелось. Бум вышел из аэропорта и заказал такси, он наизусть помнил адрес У, он даже мог бы дойти туда пешком, но он больше не мог выносить той боли груди, которая была вызвана переживаниями и страхом, а также, безусловно, тоской. Дверь в кондо, расположенное на втором этаже, не была заперта.  У сидел на своей кровати и пытался сфокусироваться на книге, которую держал в руках, но у него не выходило, его щеки были красными, руки и ноги тряслись, а из глаз ручьем катились слезы. Свет был полностью выключен, ромашки на подоконнике почти полностью завяли. Тихие шаги послышались из дверного проема.  — У…? — тихо спросил Бум, побаиваясь проходить в квартиру. Сейчас все эти комнаты выглядели совсем не так, как ему запомнилось. Всюду было пыльно, на столе не было даже намека на то, что за ним кто-то ест, шторы были задернуты, а все источники света были выключены.  — Пожалуйста, хватит, я больше не могу, Пи’Бум, мне снова мерещится твой голос, пожалуйста, прости меня, прости, что я не смог, я бы хотел тебя обнять, я не думал, что все закончится так, — сам с собой разговаривал У, еще не заметив, что голос медвежонка ему не мерещился, а звучал наяву.  Бум подошел к У и мягко его обнял, он никогда не видел своего парня в таком состоянии и не слышал настолько громких слез и криков.  — Я здесь, У, я рядом, — гладил медвежонок по голове.  — Пи’… мой Пи’Бум, — с вопросительной интонацией вскрикнул У. — Это правда ты? Ты приехал? Прости меня, прости, я не хотел, я думал, я смогу, — продолжал горько плакать и извиняться У. Бум понятия не имел, за что перед ним извиняются, но он не задавал лишних вопросов, он знал, что они все прояснят, вот только У стоило сначала успокоиться. Бум провел своим указательным пальцем по линии челюсти У и, приподняв его лицо за подбородок, подарил ему мягкий поцелуй, в котором сказал все: о том, как любит, о том, как скучал и о том, что прощает. У вдруг улыбнулся и, наконец-то, открыл свои глаза. Сейчас он был похож на маленького щеночка. Впервые тем, кто успокаивал был не он, а Бум. У продолжал смотреть своими пустыми и потухшими глазами на человека, который его обнимает, он хлопал ресницами и будто пытался разглядеть Бума, чтобы убедиться в том, что это правда он.  Бум поднял У с кровати и крепко обхватил его обеими руками, он нашептывал У на ухо слова поддержки и иногда целовал мочку его уха, чтобы дать понять, что сейчас он рядом. Они вышли из комнаты и отправились в зал, на большой желтый диван. У шел с опущенной вниз головой, он был сильно худым, а под глазами были синяки. Бум усадил своего парня на диван и пошел налить чай, как только Бум отвернулся и отошел от дивана, он заплакал так горько, это были слезы страха, жалости, а также непонимания. Он переживал за У, волновался о его физическом и эмоциональном состоянии, ему хотелось узнать, в чем была причина его апатии, но не хотел лишний раз тревожить его вопросами, хотя бы сейчас. Бум налил У крепкий чай с ромашкой и принёс несколько печенек.  — Бум, ты приехал? — жалобно спрашивал У, все еще думая, что все это ему мерещится.  — Приехал, У, я приехал, — сказал Бум и сел рядом с парнем на диван. Он, похлопывая ладошками по ногам, предлагал У прилечь к нему на колени.  — Что случилось, У? — бережно спросил Бум.  — Прости меня, Пи’Бум , я думал, что справлюсь…, — У даже не знал с чего начать свой рассказ, но он понимал, что это было необходимо. — Они преследуют меня, мои однокурсники, они называют нас с тобой…, — У заплакал и уткнулся носом в живот Бума.  — Все хорошо, У, продолжай, — гладил Бум своего парня по голове, по щекам катились слезы, непонятно, чьи они были: У или его самого.  — Они рассказали преподавателям о том, что у меня есть парень, они рассказали ребятам, с которыми я играл в футбол, теперь все знают, прости меня, Бум, — заикался У. — Я не мог тебе звонить и писать, они сказали мне, что доберутся и до тебя, я не мог допустить этого, прости, я не хотел, чтобы все так было. Я не боялся, что о нас узнают, я бы и сам хотел всем рассказать, но теперь мне страшно, Пи’, прости, что заставил тебя волноваться. И спасибо, — У говорил так быстро, словно в его голове возникало столько эмоций и было столько невысказанных мыслей, что они все путались.  — У, спасибо, что поделился со мной, но тебе не стоило оставлять меня и доводить себя до подобного состояния. Я — твой парень, кто бы что ни говорил, я тебя люблю, и для нас с тобой наша любовь нормальная, зачем нам слушать мнения других, У? Скажи, ты любишь меня? Ты хочешь быть со мной? — еще никогда Бум не был так серьезен и сосредоточен, еще никогда в его выражении лица не читалась подобная строгость, но он не был зол, он лишь был встревожен.  — Я люблю тебя, я очень скучал, но я не мог, прости, я больше тебя не оставлю, — продолжал тараторить У, заикаться и тяжело дышать. — Спасибо, что ты приехал, сейчас мне легче.  Парни сидели на диване около часа, У в подробностях рассказывал обо всех ситуациях, с которыми столкнулся: предвзятое отношение преподавателей, вызванное гомофобией, драки и ссоры с Блэком и Фордом, исключение из спортивного клуба и потеря себя. У пугало не только то, что кто-то может навредить ему, а еще хуже, его медвежонку, но и то, что история повторяется: все детство он подвергался буллингу со стороны одноклассников. Его обижали за синяки под глазами, за порезы, нанесенные матерью, а также за чистые мечты и чрезмерную наивность. Сейчас, когда он, наконец-то, стал менее черствым и поверил в добро, он оказался там же, где и был, он снова наступил на эти грабли. Бум тоже знал обо всех историях из детства У, поэтому его не удивило, как сильно эти ситуации триггерили У. Но сейчас на свете был как минимум один человек, который был на стороне У, этот человек сейчас сидел рядом и гладил его по голове.  ***На этот раз Бум не давал своей семье точных сроков, в которые он вернется, он также взял академический отпуск, который, вообще-то, с трудом давали на последнем году обучения, но у Бума была практически идеальная успеваемость. Это связано с тем, что он окунался с головой в учебой, чтобы отвлечься от всего происходящего: он учился, когда скучал по У, занимался, когда переживал о нем, когда была плохая погода или не было настроения. Зато теперь у него была отличная репутация и ему позволили не ходить на учебу какое-то время. Эти дни он целиком и полностью собирался посвятить У.  У рассказывал Буму обо всем происходящем на протяжении трех часов, он плакал ему в плечо и извинялся. Бум понимающе кивал и говорил, что все в порядке, изредка целуя У в лоб, чтобы поддержать его и, за одно, контролировать температуру его тела.  — Все хорошо, милый, Пастух и Ткачиха смогли, значит и мы сможем, знаешь, даже Мастер и Маргарита смогли, слышал о них? — говорил Бум, пытаясь успокоить У. Он вытирал слезы с его щек и целовал те места, по которым они бежали.  — Спасибо, Бум, я не знаю, что бы я сейчас делал, если бы ты не приехал, — отвечал У, жалобно глядя своему медвежонку в глаза.  — Тебе нужно прогуляться и покушать, У, сходим вместе? Все хорошо, я буду рядом. Если ты хочешь мы можем даже не держаться…, — начал Бум, но У его перебил.  — Нет, возьми меня за руку, я их всех не боюсь, меня совсем не смущает их мнение, пока мы вместе, мы в безопасности, — парни улыбнулись друг другу и встали с дивана, направились к выходу.  У был совсем обессилен, что было очевидно, ведь он почти не ел и не спал уже пару-тройку дней. Бум, придерживая его за плечи, помог сходить в душ и переодеться.  — Я скучал по тебе, медвежонок, по тебе и твоим прикосновениям, — сказал У и потянулся в крепкие объятия своего парня.  Они взялись за руки и вышли из дома. Пройдя около 500 метров, они увидели яркую вывеску "HEART. ทำนองแห่งความรักของเรา" — "мелодия нашей любви", до боли знакомую и очень родную.  — Выпьешь со мной какао? — спросил Бум.  — Ради тебя все, что угодно.  Они вошли в кафе и снова сели за самый дальний столик, Бум предложил У хорошо покушать, прежде чем они закажут любимые десерты, а тот сразу же согласился. Как только Бум появился рядом, у У начали восстанавливаться силы и проснулся аппетит.   Парни выбрали блюда и стали ждать свой заказ. Буму было тяжело сдерживать свои слезы, когда он смотрел на У: большие синяки под глазами, впадшие от недоедания щеки, красные и слезившиеся глаза — все это пугало Бума, он раньше никогда не видел У в таком состоянии, он даже начал винить себя за то, что не приехал хотя бы немного раньше. У тоже был близок к тому, чтобы заплакать, вот только его переполняло счастье. Он был бесконечно благодарен Буму за то, что он приехал, как будто бы он знал, что У сейчас он очень нужен, хотя, если так подумать, так и было, Бум и правда знал все.  У принесли большой сомтам и порцию риса с курицей. Он вдруг понял, что очень проголодался, поэтому стал пробовать блюда, которые перед ним стояли. Ему было очень вкусно, непонятно, была ли еда настолько изысканной, или он просто изголодался, но это и неважно. Настроение Бума поднялось сразу же, как он увидел, как его парень кушает. Как будто сердце перестало сжиматься так сильно, сейчас он был уверен в том, что У, по крайней мере, сыт и даже чувствует себя относительно хорошо. Буму принесли его острый суп с креветками, и он тоже стал кушать. В этом заведении все действительно было очень хорошо приготовлено, после основных блюд парни заказали один шоколадный торт на двоих и, как и договаривались, какао. Конечно, Бум помнил, что У не любит шоколад и сладости, но сейчас его организму очень нужны были углеводы, а также серотонин и эндорфин.  Бум оплатил счет и подошел к У, чтобы взять его за руку и выйти на улицу. Они, приобнявшись, покинули заведение и отправились на улицу.  — Бум, прости, но можно я покурю? — опустив глаза в пол, спросил У.  — Ты можешь курить сейчас, можешь облегчать себе этим жизнь и поддерживать хорошее настроение, что угодно, У, лишь бы ты чувствовал себя лучше, но, пожалуйста, пообещай, что мы с тобой вместе будем искать другие способы решения проблем, хорошо?  — Да, Пи’Бум, обещаю. Спасибо тебе, — ответил У и достал сигарету из пачки. Он отвернулся от своего парня и поджег ее. Бум терпеливо ждал, пока У докурит. Хотя ему и не нравился запах сигарет, и он был против курения, сейчас он все понимал. Он осторожно гладил У по спине, пока тот, отвернутый, уже почти дошел до фильтра.  — Можем идти, Пи’Бум, — У потушил сигарету и снова взял медвежонка за мизинец. — Пойдем домой? Я устал, — очевидно, У не смог долго гулять, за последнее время он практически не выходил из дома.  — Конечно, милый, пойдем.  Парни отправились в сторону кондо У, по пути они зашли в 7/11 и купили лапшу быстрого приготовления, чтобы ею поужинать. Войдя в квартиру, они прошли в комнату, переоделись и У завалился на матрас.  — Медвежонок, я не спал уже двое суток, но сейчас ты приехал, мне кажется, что бессонницу как рукой сняло. Ты не против, если я вздремну? — сказал У, лежа на кровати и широко разводя свои руки, приглашая Бума обняться.  Старший подошел к матрасу и тоже лег на него, У тут же укутался в объятия своего парня и, кажется, уснул в ту же секунду. Бум положил свою голову поверх головы У и запустил свои пальцы в шелковистые волосы парня, лежавшего рядом. Так они уснули, точнее, У спал, а Бум думал, что ему делать и как дальше быть. Ему вдруг пришла идея устроиться на подработку, потому что, судя по всему, ни о какой стипендии у У и речи не шло, а отец, по его рассказам, перестал так активно финансово помогать еще на втором курсе. Бум учился на изобразительном искусстве, поэтому, конечно, мог пойти официантом в кофейню, но опыта совсем не было. Ему хотелось найти такую подработку, которая будет недалеко от дома У, а также не будет занимать целый день. Бум принял решение поговорить об этом с У сразу после того, как тот проснется. Бум перестал думать о работе и, погладив У по голове, прикрыл свои глаза.  Так парни лежали довольно долго, Солнце уже зашло, а они все еще не вставали. Бум открыл свои глаза.  — У, просыпайся! — ласковым голосом проговорил медвежонок.  — Встаю, Пи’Бум, пару минуток, — сонно ответил ему У, который никак не мог разлепить веки. Бум схватил его за руку и потянул за собой, поднимая с кровати.  — Уже семь вечера, нужно сходить в душ, покушать и можешь лечь спать дальше, — сказал Бум.  Парни вышли из комнаты, и У, взяв все необходимое, отправился в душ. Сейчас он чувствовал себя намного лучше и бодрее, чем когда-либо за последнее время. Он, наконец-то, улыбался. Конечно, не так ярко, как раньше, но все еще светился он теплее, чем во время ожидания и самопоедания. Бум вошел на кухню и принялся готовить им ужин. Он доставил из упаковки лапшу и все нужные специи. Как и всегда, разогрел сковороду и разбил в нее два яйца, чтобы подать яичницу вместе с блюдами. Он украсил тарелки кунжутом и отростками гороха. Бум подошел к обеденному столу и протер пыль, парень еще раз убедился в том, что У очень давно не ел за ним.  У вышел из душа, он выглядел довольно свежо и Бум расплылся в улыбке, увидев его. У тоже засиял, он увидел своего парня на своей кухне, в руках у него была любимая лапша, а на талии завязан его фартук. У подошел к Буму, положил руки на талию парня и, притянув к себе, мягко поцеловал его в губы. Они соприкоснулись лбами и стояли так несколько секунд.  — Спасибо, Бум, спасибо, что приехал, — сказал У. Казалось, он только сейчас до конца осознал, что вообще происходит, только сейчас он стал думать о том, какой путь проделал Бум, чтобы приехать к нему, на душе было очень тепло, а в животе порхали бабочки.  — Не за что, У, что угодно, лишь бы ты хорошо себя чувствовал, — улыбнулся Бум и наклонился за еще одним поцелуем, полным любви и признания. — Подожди, я поставлю тарелки на стол, иначе упадут, — сказал Бум и ненадолго покинул объятия своего парня. Он поставил две сиреневые глубокие тарелки на стол и вернулся к У, который смотрел на него так, будто видел перед собой самое красивое и невероятное в своей жизни. Руки У снова оказались на теле Бума, а взгляды в очередной раз встретились.  — Все будет хорошо, У, пойдем за стол, я хочу с тобой кое-что обсудить, — Бум улыбнулся и повел У за собой. Они сели за стол и принялись кушать, а Бум завел диалог.  — Знаешь, У, я решил, что хочу пойти не подработку в Бангкоке. Учиться я здесь не могу, да и всегда рядом с тобой тоже быть не получится, ты ведь тоже должен посещать университет. Я взял академический отпуск, но скоро буду вынужден начать учиться, хоть и заочно. Я, наверное, пойду официантом, смогу заработать нам с тобой немного денег, а еще…, — резко приостановился Бум, словно задумался, стоит ли ему говорить то, что он собирался.  — Что еще, Пи’? — Еще я смогу привыкнуть к Бангкоку, — сказал Бум. Глаза У загорелись, он сразу понял, к чему его парень клонит. — Да, думаю, после учебы я перееду к тебе, Нонг’У, мы сможем быть рядом, как и хотели.  У не знал, что ему ответить, ему хотелось расплакаться, хотелось поблагодарить, поцеловать и сказать все слова любви, но дар речи, в очередной раз, был утрачен. Сердца бились. Одинаково быстро. Удар за ударом, удар за ударом, сердце вот-вот выпрыгнет.  — Пи’Бум! Тебе необязательно идти на подработку, я и сам могу, ты ведь знаешь, я готов ради тебя, — говорил У, все еще заикаясь и теряясь в собственных мыслях.  — Нет, я хочу устроиться в «нашу с тобой» кофейню, она близко к твоему дома, а еще мне очень она нравится, так почему бы не попробовать? — уверенно ответил медвежонок.  — Хорошо, милый, тогда сходим завтра туда? — мягко улыбнувшись, спросил У. — А сейчас, приятного аппетита! — парни принялись ужинать. Они ярко улыбались, глядя друг на друга, и кормили друг друга лапшой.  — Пи’Бум, я в одном фильме видел, как пара ела спагетти вот так, давай попробуем? — У прикусит один край спагетти губами и подошел к Буму. Он наклонился поближе и глазами говорил Буму поймать второй конец. — Ну давай же, Пи’Бум, — медвежонок улыбнулся и согласился попробовать этот способ поедания лапши. С каждый секундой парни приближались все ближе и ближе, а длинна спагетти между их губами становилась все короче. Наконец-то, их губы слились в поцелуе, страстном, но все еще очень нежном. В процессе слияния, они осторожно улыбались и то открывали глаза, то снова их закрывали, погружаясь в поцелуй.  — Ой, милый, а так кушать даже вкуснее, попробуем еще раз? — отодвинувшись спросил У. Медвежонок мило засмущался и отрицательно покачал головой. Наконец-то, парни чувствовали себя хорошо, они сейчас вели себя так же, как в первую встречу: Бум больше не был так строг, он снова залился румянцем и мило хихикал, сжимая свой нос и глазки, а У вдруг стал светиться, выразительные глаза опять выражали всю любовь и обожание.  За ужином парни много разговаривали, они говорили на отвлеченные темы: обсуждали учебу Бума, их планы на будущее, У рассказал о своей старшей сестре, которую очень любил и с которой у него были очень хорошие отношения, но она была очень занятой, к тому же, давно переехала в Корею, так что они мало общались. У помыл посуду, и они отправились на диван, включили первый попавшийся в домашнем кинотеатре фильм и продолжили обниматься. На этом желтом диване они и уснули, полусидя, в объятиях друг друга.  ***Теплые солнечные лучи окутали каждый уголок Бангкока и заглянули в оконное стекло кондо У. Ромашки, растущие в горшочках, словно проснулись, они потянулись своими лепестками к яркой звезде и вдруг перестали выглядеть так уныло. Солнышко разбудило не только растения и бангкокские улицы, но и влюбленных пташек, которые так и не сменили позу с прошлого вечера.  — Доброе утро, медвежонок, — У пробудился первым и своим мелодичным голосом стал пытаться разбудить Бума.  — Доброе утро, Нонг’У, — аккуратно улыбнулся старший в ответ. — Как ты? — спросил Бум.  — Я хорошо, милый, я всегда чувствую себя хорошо, когда ты рядом со мной, — У подарил своему парню поцелуй в щечку и продолжил пристально на него смотреть, словно прося его сделать то же самое.  — Что? — ехидно спросил Бум. — Чего ты хочешь, Ай’У? — У не прекращал смотреть на Бума, он надул правую щеку и смотрел на парня из-под своих длинных ресниц. Бум засмеялся и поцеловал У в ответ. Они оба смущались, как будто каждый их поцелуй был первым.  У встал с дивана и поднял Бума за руку.  — Я пойду в душ, медвежонок, я быстро, — сказал У и ушел в ванную комнату.  Бум принялся убирать с дивана все подушки и одеяла, выключил телевизор, который все еще работал со вчерашнего вечера, и включил музыку. У, к тому времени, уже успел принять душ и впустил Бума умываться. Парни занимались обычной устроенной рутиной, готовили себе завтрак, танцевали под музыку и продолжали миловаться, будто стали встречаться только вчера. С момента начала их отношений, они никогда не становились менее тактильными, чем были.  — Ты сходишь со мной в «Мелодию нашей любви», У? — спросил за завтраком Бум. Он был решительно настроен и собирался выйти на работу в эту родную кофейню, как только его примут.  — Конечно, позавтракаем и можем выдвигаться! — ответил ему У.  Парни допили свой какао и стали собираться на улицу. Они оделись и, взявшись за мизинцы, вышли из кондо. По дороге до кофейни они слушали музыку и сердцебиения друг друга. Они держались за руки и часто встречались взглядами, из-за чего начинали краснеть и смущено улыбаться. Бум заметил, что У часто оглядывается по сторонам, очевидно, он боялся встретить своих знакомых, которые могли бы потревожить их двоих сейчас, но, несмотря на это, У не отпускал руку Бума и не старался отойти от него или сделать вид, что они не вместе. Бум, в свою очередь, старался отвлечь У разговорами или поцелуями, когда тот начинал тревожиться и смотреть вокруг, затаив дыхание.  Парни зашли в кафе и направились к администратору.  — Здравствуйте, вы не ищите работников? Я хотел бы устроиться официантом на какое-то время, — скромно спросил Бум у чудесной девушки-администратора.  — Добрый день, молодые люди, — улыбнулась она. — Да, у нас как раз есть временно свободная вакансия, 4 рабочих дня в неделю, с 10:00 до 18:00, четверг, суббота и воскресенье — выходные. Заработная плата — 120 батт в час. Если вас все устраивает, то мы можем подписывать договор, — сказала девушка за стойкой.  — Да, все устраивает, я готов приступить к работе хоть сегодня, — воодушевленно сказал Бум и, посмотрев на У, ярко улыбнулся, он подписал трудовой договор и ждал дальнейших указаний администрации.  — Сегодня пятница, можете выходить на работу в понедельник, желательно подойти чуть раньше, мы еще раз обговорим все моменты и приступите, — ответила администратор, и они попрощались.  Парни улыбнулись девушке за стойкой и вышли из кофейни.  — Пи’Бум, я так рад за тебя, спасибо, что идешь на работу ради меня, — сказал У.  — Тебе не за что меня благодарить, я должен быть рядом. Пока у меня отпуск, я могу работать, а когда буду вынужден вернуться к обучению, то, скорее всего, должен буду уехать, но не будет думать об этом сейчас. Лучше погуляем, что думаешь? — спросил медвежонок и поцеловал своего парня в руку, которую крепко сжимал в своей.  У и Бум прогуливались по живописным улицам Таиланда, наслаждаясь яркими красками и экзотическими ароматами. Солнце светило ярко, а легкий ветерок приносил с собой запахи свежих фруктов и цветов. Они останавливались у уличных рынков, где торговцы предлагали разнообразные лакомства и готовили традиционные десерты и блюда.  Время пролетало незаметно, и вскоре они дошли до храма, который был неподалеку. Удивительные архитектурные детали и яркие мозаики завораживали их. Они делали фотографии, чтобы запечатлеть эти моменты счастья, а также обменивались впечатлениями о своих мечтах и планах на будущее. Гуляя по улицам, они чувствовали себя частью этого прекрасного мира, полного жизни и красоты, который совсем недавно казался серым и мрачным. Удивительно, насколько быстро и кардинально менялось мировосприятие обоих, когда они были рядом.  Тот день они провели вместе, парни посетили много достопримечательностей и храмов, сходили в художественную галерею и посетили различные кофейни. У не переставал благодарить Бума за то, что он приехал. Он чувствовал себя живым, он боялся, что может упустить этот момент их общего счастья, но старался не думать о будущем. Здесь и сейчас он был счастлив.  Далее дни протекали обычно: парни просыпались, по очереди принимали душ, завтракали, гуляли и ложились спать. Эмоциональное, как и физическое, состояние У пришло в норму, он стал хорошо кушать и чудесно себя чувствовал. Больше ему не снились кошмары и не одолевали панические атаки. В воскресенье вечером У решил, что когда Бум выйдет на работу, он отправится в университет. Он все еще немного боялся того, что снова не справится с давлением, а то и попадет в драку с Блэком и Фордом, но Бум был рядом, это придавало У невероятную уверенность в себе и внутреннюю силу, теперь Бум был на его стороне, а значит, остальное не так важно.  ***В понедельник парней разбудили не теплые солнечные лучи, пробивающиеся сквозь темные шторы, а шум дождя. На улице был ливень, но, несмотря на прохладную погоду, У и Бум проснулись в хорошем расположении духа. Они, как и всегда, подарили друг другу утренний поцелуй, пообнимались в кровати и стали по очереди вставать.  — Иди в душ первым, У, — ничего на свете У не любил сильнее, чем утренний глубокий голос Бума.  — Хорошо, Пи’, сегодня важный день, прднимайся скорее, — ответил парень и, отпустив руку своего парня, поднялся с постели.  Бум приготовил завтрак и стал собирать вещи на работу. Он взял с собой блокнот и набор карандашей, чтобы заняться любимым делом в перерывах. У тоже собрал рюкзак, взял с собой большие черные наушники и пару тетрадок. Парни вышли на улицу. У проводил Бума до кофейни, потому что рядом с ней располагалась станция метро, с которой он всегда ездил до университета.  — Хорошего дня, медвежонок, удачи на новом рабочем месте, — сказал У и погладил Бума по голове.  — Спасибо, У, и тебе удачи, будь осторожен и внимателен на парах. Я закончу позже тебя, после учебы возвращайся домой и жди меня там, — ответил ему Бум, мягко улыбаясь и глядя ему в глаза.  Парни попрощались и пошли каждый по своим делам.  Бум переступил порог кофейни, где его уже ждала милая девушка, готовая объяснять ему все обязанности и помогать с работой. Парень быстро понял все, что ему нужно делать и сразу же принялся к работе. Первый клиент, пришедший в кофейню, уже достался ему. Рабочий день Бума проходил спокойно, ему досталось около трех клиентов, он обслуживал их очень качественно, каждый посетитель не только отмечал дружелюбие и порядочность Бума, но и оставлял ему чаевые в благодарность за его работу. Когда у Бума было свободное время, он уходил в небольшую комнату для персонала и рисовал. Другие сотрудники часто заходили к ними и обращали свое внимание на его творчество. Он рисовал в своем особенном стиле, его рисунки не были реалистичными, скорее выглядели мультяшно, но каждая деталь была настолько качественно прорисована, что проходившие мимо не могли не отметить талант Бума.  День У проходил монотонно, он посещал пары и изредка встречался с Фордом и Блэком. Его тактикой было не пересекаться взглядами, тогда они проходили мимо. Конечно, У слышал, как те перешептываются и смеются, но ему до этого не было дела. У уже даже не обращал внимания на предвзятое отношение преподавателей, во-первых, он привык, а во-вторых, их мнение совсем не имело значения. Весь день У лишь думал о том, что сегодня он вернется в свое кондо, где этот вечер он проведет не один, что сегодня он поужинает в компании своего парня, а потом сладко уснет в его объятиях.  Учебный день закончился, и У отправился домой. По пути в кондо, он зашел в кофейню, чтобы проверить, как там Бум. Радости медвежонка не было предела, когда в дверном проеме показался его парень, ярко улыбающийся и машущий ему рукой.  — Как ты, милый? — спросил У.  — Все хорошо, тут совсем несложно работать, мои коллеги также оценили мои рисунки, в общем, настроение у меня хорошее, особенно, после того как ты пришел, — ответил ему Бум. Он весь светился от радости, сердца парней снова бились в такт, так активно, что они слышали каждый удар друг друга. — Беги домой, У, я вернусь через пару часов и все тебе расскажу. Приготовишь нам ужин? — продолжил медвежонок. Бум бросил на У взгляд, полный любви и обожания, а тот нежно ему обнял и стал разворачиваться, чтобы покинуть заведение.  Рабочий день подошел к концу и Бум отправился домой. В кондо его ждал У с приготовленным ужином, зажженными свечками и включенным на телевизоре фильмом. Так закончился очередной день двух людей, которые являлись одним целым.  День за днем протекали одинаково. Одинаково хорошо. Бум работал в кофейне и был главным любимчиком как у администрации, так и у посетителей, а У закрывал свои долги и поднимал успеваемость в университете.  — Нонг’Бум, нам нужно поговорить, — одним солнечным днём позвала к себе в кабинет администратор. — Я замечала, что ты создаешь очень интересные рисунки, я бы хотела, чтобы некоторые из них висели на стенах нашей кофейни, ты не будешь против? — продолжала она. — Сейчас мы можем взять твои картинки и разместить их на пробковой доске на входе, а потом, возможно, ты сможешь нарисовать для нашей кофейни какую-то масштабную картину? Это как… будешь нашим арт-директором? Бум потерял дар речи, ему еще никогда не предлагали такую работу, он боялся соглашаться на подобное, ведь это бы означало огромную ответственность, но он был готов попробовать. Основной мотивацией было то, что если он получил серьезную работу в Бангкоке, то сможет переехать к своему парню при первой возможности.  — Да, я готов, спасибо большое за предложение, я обещаю, что не подведу вас.  Бум сразу после этих новостей, словно окрыленный, вернулся за работу, тот день пролетел очень быстро, и парень вернулся домой. Там его, как и всегда, ждал У с распростертыми объятиями. Они сели за стол и Бум начал в подробностях рассказывать о том разговоре с администратором. У был безумно счастлив, еще ничего не было известно, но он уже строил планы: как они окончательно съедутся, Бум будет рисовать картины и продавать их для кофеен, а У будет учиться и заниматься домашними делами. Они сидели за небольшим столиком и обсуждали планы на будущее.  — Нонг’У, я уверен, что совсем скоро перееду к тебе окончательно, я обещаю.  На тот момент Бум пребывал и работал в Бангкоке уже около двух недель, его академический отпуск заканчивался, поэтому он был вынужден вернуться в Чиангмай.  ***У и Бум продолжали ежедневно ходить по делам: на учебу и работу, дни протекали спокойно, Бум подписывал нужные документы и с каждым днём обсуждал все больше деталей контракта, который заключал с кофейней. День отъезда медвежонка домой приближался, однако он совсем не пугал парней, они ведь знали, что едет Бум в Чиангмай только для того, чтобы вскоре вернуться.  Бум прервал свой договор о временной работе официантом в кафе, и администратор даже немного расстроилась, что такой ценный сотрудник уходит, но она помнила, что скоро он вернется, немного в другой роли, но, все-таки, вернется.  Будет неправильно сказать, что У и Бум совсем не грустили и не тревожились в день отъезда Бума, все-таки, они расставались на целых два месяца, которые, конечно, были ничем по сравнению с тем временем, которое они раньше жили порозень. Они доехали до аэропорта и, обнявшись, У отпустил Бума, он пожелал ему хорошего полета и поцеловал в нос на прощание. Бум быстро прошел все контроли и досмотры, и, придя в зал ожидания, сразу же включил музыку, чтобы не позволять себе ни на секунду остаться без ощущения присутствия У рядом.  Он сел в самолет, посмотрел в окно и погрузился в собственные мысли.  — До свидания, Бангкок, я скоро вернусь! И спасибо, — сам с собой разговаривал Бум.  Час пролетел быстро, и вот медвежонок уже в родном городе. Там его ждала семья, мама наготовила очень много блюд, и они сели обедать. За столом Бум в красках рассказал обо всем произошедшем, а также заявил маме о своих планах на переезд. Конечно, она уже все знала, мама Бума была вторым человеком, после У, который узнавал все новости и переживал эмоции Бума вместе с ним. На тот момент она уже отпустила Бума в столицу за лучшей жизнью и смирилась с тем, что ее сын уже взрослый и самостоятельный, а значит, он будет в порядке, даже если очень далеко.  Дни обоих парней не были ничем примечательны, они оба продолжили учиться, У очень стремительно повышал авторитет среди учителей, а также улучшал посещаемость и успеваемость. Бум, в свою очередь, активно готовился к выпускным экзаменам, сессиям и, конечно, переезду. Каждый вечер У и Бум созванивались через наушники, они гуляли по улицам своих городов, которые  уже сейчас не казались ни одному из них серыми и унылыми. Учебный год подходил к концу, Бум уже готовился к переезду в Бангкок. Его мама очень переживала, еще за пару недель до отъезда сына, она начала плакать. Мама прекрасно понимала, что так будет лучше, она знала, что Бум едет в столицу за лучшей жизнью, но, все таки, выпускать «птенчика» из дома было очень тяжело. У и Бум постоянно ходили в наушниках, они разговаривали обо всем на свете. У рассказал, что, наконец-то, Форда и Блэка, как и некоторых других обидчиков, исключили из университета за драки и неоднократный буллинг других ребят, это были замечательные новости, Бум был очень рад тому, что его парень окончательно в безопасности, а сейчас, когда подходит момент его переезда столицу, волноваться уже совсем не о чем. После учебы Бум созванивался с У через наушники, и они словно вместе ходили по магазинам, покупая все необходимое для переезда. Парень закрыл сессию и начал уже собирать чемоданы, переодически созваниваясь с работодателями из бангкокской кофейни, с которыми они обсуждали его график работы, когда он приедет в столицу. Бум очень много думал о своей будущей работе, он не верил, что настолько быстро его талант и способности начнут приносить деньги. Парень обдумывал эскизы и советовался с коллегами из кафе, номера которых взял в последний приезд. С каждым днём, приближавшим момент воссоединения двух половинок сердца, парни переживали все сильнее, казалось, что это сон, но все происходило наяву.  У Бума прошел выпускной, а У закрыл сессию и ушел на каникулы после 3 курса университета. Теперь они были свободны от учебы и стали думать о скорой встрече еще чаще, чем привыкли. На следующий день после того, как он получил диплом, Бум должен был улетать в Бангкок. Мама и сестры не могли найти себе места, они очень тревожились, но так же были невероятны счастливы за Бума.  Парень собрал все вещи и они выдвинулись в аэропорт. В аэропорту царила суета: люди спешили к своим выходам, громко звучали объявления, а запах кофе и свежей выпечки наполнял воздух. Бум стоял у стойки регистрации, его сердце колотилось в груди. Он посмотрел на свою маму, которая с трудом сдерживала слезы. Он подошел ближе и обнял ее, чувствуя, как она дрожит от эмоций. Мама прижала его к себе, словно пытаясь запомнить каждую деталь — тепло его тела, запах его волос. — Милый, ты ведь будешь мне звонить? — спросила она, отстраняясь и глядя ему в глаза. В ее голосе слышалась тревога. — Конечно, мамуль, — ответил он, стараясь говорить уверенно, но его голос дрожал, а из глаз катились слезы. — Я буду каждый день на связи. Все будет хорошо, меня там ждут и меня там очень любят, не переживай, мама.  Она кивнула, но на лице оставалась тень сомнения. Бум знал, что это решение было тяжелым для нее. Он всегда был рядом, а теперь уезжал в столицу, которая, хоть была и не так далеко, но все-таки сулила длительное расставание и большое расстояние с семьей.  — Я горжусь тобой, — сказала мама. — Помни, что ты всегда можешь вернуться домой, я жду тебя и очень люблю, милый, пожалуйста, будь счастлив.  Он улыбнулся и попытался сделать этот момент легким. Бум протянул руку и погладил ее по плечу. — Я буду вас навещать, обещаю. Я привезу тебе что-то особенное из столицы. И я обязательно привезу к вам У, вы точно-точно должны познакомиться, он тебе понравится, мам, — ласково промолвил Бум.  Мама засмеялась сквозь слезы, и Бум почувствовал, как его сердце наполняется теплом. В этот момент он понял, что даже если они расстаются, их связь останется неизменной. Скоро ему нужно было проходить контроль безопасности. Он сделал шаг назад, чтобы взглянуть на маму в последний раз. Она стояла там, с гордо поднятой головой, но глаза выдали ее чувства. Бум махнул ей на прощание и развернулся, направляясь к выходу, он заплакал, но был очень горд собой и счастлив.  Пока он шел к будке паспортного контроля, в голове звучали слова мамы: «я жду тебя и очень люблю, пожалуйста, будь счастлив». И это придавало ему сил, он был готов стать счастливым ради нее.  ***Закончив со всеми проверками и досмотрами, Бум включил любимую музыку в наушниках и по ту сторону провода послышался голос.  — Пи’Бууууум, я здесь, — весело смеялся У. — Ты уже в аэропорту? — Да, мой хороший, я уже жду посадки! А ты где? — спросил Бум.  — Ну где-где? Я уже в аэропорту, медвежонок, я жду тебя.  Они общались на протяжении всего ожидания самолета, а потом не прерывали связь и во время полета. Бум сидел в самолете и плакал, его переполняли эмоции: пугало расставание с родным городом и семьей, радовала встреча с любимым, и он гордился тем, что получил работу в большом мегаполисе. В его голове прокручивались моменты детства, проведенные с Сэйвом в Чиангмае, он вспоминал слова мамы о том, как она его любит и думал о своем парне, который уже ждёт его в этом большом городе. Час пролетел быстро и Бум вышел из самолета. Вот он снова здесь, в огромном здании столичного аэропорта, в котором его уже совсем ничего не пугает.  — Бум! — послышался голос из-за угла и громкий топот. — Пи’Бум, я здесь! — бежал У на встречу своему парню и кричал на весь аэропорт, словно кроме них двоих там никого не было.  Фигура У выделялась среди толпы, и Бум мгновенно узнал его, несмотря на то, что стоял на другом конце коридора. Взгляд их встретился, и в этот момент мир вокруг них исчез. Все звуки стихли, осталась только музыка их сердец. У бежал к Буму, а он не мог сдержать улыбку, которая расползалась по лицу. Каждый шаг приближал их друг к другу, и с каждым мгновением напряжение нарастало. Наконец, они встретились в объятиях, которые были полны тепла и нежности. Вокруг все продолжали двигаться, но для них время остановилось. Аэропорт, в очередной раз, стал свидетелем их долгожданной встречи, наполненной радостью и надеждой на совместное будущее. Они целовали и обнимали друг друга прямо в центре огромных толп людей, никто их не смущал, просто потому что никого, по ощущениям, рядом и не было.  — Надеюсь, это последний раз, когда я встречаю тебя здесь после столь долгой разлуки, — сказал У и мило засмеялся.  — Да, У, теперь я с тобой, мы вместе навсегда, — сказал Бум и сам же засмущался от своих слов.  Они стояли в центре аэропорта, находясь в своем собственном мире, люди спешили, кричали, но совсем не привлекали внимания. Отодвинувшись друг от друга, У и Бум схватились за руки и отправились домой. Первое время они планировали жить в кондо у У, правда там нужно было поставить полноценную кровать и докупить все необходимое, но, в общем, ее было более чем достаточно, им хватило бы и одной коробки, главное, что они вместе.  В Бангкоке уже был поздний вечер, парни, прогуливаясь по паркам и улицам, дошли до высотного здания, в котором располагалась теперь уже их общая квартира. Войдя домой, Бум сразу же побежал в душ, а У последовал за ним: уж очень он соскучился по поцелуям и прикосновениям. Они закончили со всеми процедурами, приготовили себе ужин и принялись кушать. За столом они обсуждали новую работу Бума, к которой он должен был приступить через пару недель. Он рассказал У о том, что от него требуется: Бум теперь был арт-директором в сети кофеен Таиланда, первой его работой было нарисовать картину метр на метр для заведения, в котором он раньше работал официантом. Буму не было дано точных указаний, что именно должно быть изображено на ней, единственной просьбой было — нарисовать ромашки. Медвежонок довольно долго и воодушевленно рассказывал о том, какой он видит эту работу и что планирует нарисовать. У был очень счастлив видеть, как светится его парень.  У и Бум, поужинав, стали убирать со стола и мыть посуду. На улице уже было темно, так что они отправились спать, завтра новый день — первое утро, которое они проведут вместе, будучи «семьей». Они зашли в комнату, Бум сел на кровать и поднял очень мягкий и нежный взгляд на У. Парень подошел поближе и, не устояв перед длинными ресницами и выразительными круглыми глазами, тут же принялся целовать медвежонка. В очередной раз их губы сливались в осторожный танец, половинки сердец воссоединялись. По телу пробежали мурашки, У уложил своего парня на спину и принялся целовать каждый уголок его тела, сопровождая это тяжелыми вздохами и признаниями в любви.  — Я скучал по тебе, Пи’Бум.  Эмоции, которые они испытывали в моменты слияния их душ и тел, не поддаются описанию. Никто и никогда не думал, что через прикосновения, поцелуи и секс можно говорить так много слов и делиться таким количеством чувств. Этот процесс приносил им обоим невероятное удовольствие, дело было не только в физической составляющей, но и в их эмоциональном состоянии.  Парни упали на кровать. Они стали обниматься так аккуратно и бережно, словно оба были сотворены из сахара и боялись, что растаят в этот момент.  — Я люблю тебя, У. Спасибо, что любишь меня, даже когда я недостаточно мил.  — И я люблю тебя, люблю каждой частичкой своей души, мой парень самый милый, всегда самый милый.  У поцеловал Бума в лоб, и они уснули в объятиях.  ***Сегодня У приснился потрясающий сон. Он видел самого себя, одет он был в чисто-белый смокинг, в кармашке лежала розовая розочка. Напротив стоял Бум, его улыбка сияла ярче всех звезд на небе. Он выглядел невероятно: длинные бежевые брюки в пол, белая рубашка и бежевый галстук. Вокруг царило волшебство и атмосфера любви, все было украшено белыми и розовыми розами, на столах стояли бокалы с игристым и большое количество угощений. Они стояли под аркой, У точно запомнил, что она была светло-сиреневой, как и тюль, висевшая на окнах в ресторане, как и платья и костюмы приглашенных гостей. Из-за толпы людей вдруг вышел мальчик, на нем был светло-желтый костюм и белый галстук, в его руках была небольшая подушечка, на которой лежали красивые кольца, сделанные из белого золота. Да, У узнал этого мальчика, это был Джелли. Он очень мило улыбался, на его щеках были точно такие ямочки, как у человека, который стоял напротив У и смотрел ему в глаза.  — Вы согласны взять У Танабуна Киатнирана в законные мужья? — спросил регистратор.  — Готов.  — А вы готовы стать законным мужем Бума Тараторна Джантараворакарна, Кхун’Танабун?  — Я готов.   — Поздравляем! — послышалось из толпы. — Горько, горько, горько! — кричали друзья и родственники, присутствующие на церемонии.  Губы У и Бума соприкоснулись, они целовали друг друга с особой осторожностью и страстью, рядом стоял Нонг’Джелли, радостного хлопающий в ладоши и краснеющий от смущения. Теперь они счастливы, они вместе и они счастливы.  Навсегда, в каждой вселенной, наяву и во сне, в радости и в горе, в болезни и здравии. Они вместе, как и должны были быть всегда.