Часть 1

Моей старшей сестре в новоселье приснился гром: И от этого грома ревел весь отцовский дом, Жарко грохали ставни, гремели все поставцы — От дворянского сына к невесте спешат гонцы. Моей средней сестре той же ночью приснился лес — Реки, полные рыбы, озера — всё «плесь» да «плесь», Осетры и налимы, богатый в сетях улов — От купца молодого сестре моей ждать послов. Ну а мне в новоселье не лучший был даден сон. Словно вышла из дома, а там, на ступенях — соль; Словно снег, словно смерть, словно реки из молока — Да козлиная рожа о двух золотых рогах. Как боялся отец, как от сна он меня будил!.. Не давал без присмотра мне из дому выходить, Запирал на сто десять замков, тридесять ключей — Я должна была жить в тесноте, ни своей, ничьей. Как тогда улизнула — как в мороке, как в бреду… Лишь пошла за порог, а козёл уже тут как тут. Ухмыльнулся, чихнул: «Здравствуй, сласть моя! Быть — зиме». Подхватил на рога — да и спрятал за сто земель. Перерезал дороги, озëра, как лед, сковал, Приволок к себе в терем из сучьев да покрывал. Дом у мужа высок, крепки двери, мягка парча — Только головы жён предыдущих вокруг торчат. Я при свете ему улыбалась и пол мела, А ночами ревела да горе своё лила. И чем больше слезиночек-звëзд на небесном дне, Тем светлее горят они в тятиной стороне. И с тех пор, как у батюшки дома начнётся пир, Мой жених наречённый велит мне одеться в мир, Снаряжает возок и прощается: «Ме» да «ме», «Хорошо поплясать, порезвиться моей жене. (Мне — на что веселиться? Побуду тут на печи. Лишь одна будет просьба: о муже своём — молчи)». Но на каждом пиру — вот откуда тот ни возьмись, Гусляришко, коварнее змеев, хитрее лис — Он приходит в веселье, на струны кладёт ладонь, И зрачки у него не круглы, а плоски да вдоль, И в глазах его пламя, и — Господи Боже мой — Он хохочет, хохочет, козловой зовёт женой, Не глушит свою песню и крик, как его ни бей!.. А вернусь — муженёк мой на лавке всё: «Бе-бе-бе, Отчего не понравилось дома да на пиру? Не уважил ли батюшка? Песни ль не по нутру? Ай, спляши мне, любимая, топни-ка сапожком!..» И хихикает гадко козлиным своим смешком. Так смеялся — не знал, что и с сильными я в родстве: Не откажется братец мой старший помочь сестре. Обзавёлся он как-то хозяйкой из лучших жён, Когда, с пира придя, лягушачию шкурку сжёг. Он мне всё рассказал: ты злодей, чародей и плут, Что узорные гусли назло мне хранит в углу. За звериным обличьем секретов твоих не счесть… Но теперь-то я знаю, когда ты снимаешь шерсть.