Часть 1

      — Снова дополнительные занятия? Сколько можно…              И вновь пропуски школы сказались — его ждали бессмысленные задания, которые он мог бы прорешать и дома. Была б его воля, отменил бы уроки вовсе. Пусть те, кому это надо, ходят в школу, он может учиться и дома. С другой стороны, отсидеть всего несколько часов — не ходить на все уроки неделю подряд и даже больше; сделаешь все задания и станешь свободным. Но легче от этого все равно не становилось.              С крайним нежеланием, Мизуки все-таки направился к школе, параллельно раздумывая о том, что из нииго лишь он останется учиться в школе. Этот год у девочек — последний, их выпуск не за горами, в отличие от него. Наверняка Эна после выпуска будет подшучивать над ним за это. Но… Что с ними будет, когда они разойдутся кто куда? Продолжат ли работать над песнями вместе? Канаде понятно, но что насчет остальных? Впрочем, время покажет.              Когда он зашел в нужный класс, учитель уже ждал его со стопкой распечатанных заданий и, пояснив, что нужно делать, ушел. Ничего говорить по поводу его прогулов не стал, а зачем, совесть явно далеко не отличительная черта Акиямы. Лишь оставшись наедине с собой, Мизуки почувствовал облегчение. Однако ненадолго — школьные стены давили. Давили всегда, начиная с начальной школы. А люди подливали масла в огонь. Именно поэтому он так ненавидел это место.              Мизуки старался сделать свою работу как можно скорее, чтобы быстрее уйти отсюда. Задания были несложные, поэтому он решал их достаточно быстро.              — О… И ты тут. — раздалось откуда-то сбоку; дверь закрылась, и рядом с ним оказалась Шинономе.              — А, Эна! — сразу же взбодрился парень. Хоть что-то интересное за последние, кажется, минут сорок. — В который раз мы так пересекаемся?              Эна мельком глянула на все эти листки, которые лежали на краю стола. По-видимому, большую часть заданий он уже закончил.              — Всего лишь во второй. От тебя всегда куча проблем, да?              — Вовсе нет!              Единственный, у кого могут быть проблемы из-за прогулов, это он сам. Но они оба решили об этом умолчать.              — В любом случае, — Эна кинула взгляд на время, — скоро сюда придут все остальные, как долго ты собираешься здесь сидеть?              — Но сенпай, если ты поможешь, дело пойдет куда быстрее, — подмигнул Акияма.              Он прекрасно знал, как ее раздражает это обращение, именно поэтому и не смог сдержаться от его использования. Или не захотел. Эна лишь закатила глаза. С чего бы она должна помогать ему; это его задания, не ее. Сам виноват, что в который раз попадает на дополнительные занятия. Болван.              Что бы Шинономе не говорила, а все равно села помогать ему. Вместе работа не была такой тягостной: заниматься чем-то с другом, даже если это учеба, было приятно, даже весело. Потому что делают это вместе. Еще немного времени, и с заданиями было покончено. За время отсутствия учителя они и поболтать успели, но, к сожалению, все хорошее имеет свойство заканчиваться. После проверки заданий ему пришлось попрощаться с подругой, чтобы не мешать урокам вечерней смены. Отсиживать уроки с утра казалось куда проще, чем вечером. Это, можно сказать, полдня впустую. Хотя кому уж судить, так явно не ему — ходил бы он еще чаще, чем раз в несколько дней. После того, как он ушел, учитель попросил заставлять Акияму появляться в школе почаще, мало ли это поможет. Если бы они учились в одном классе, она, несомненно, делала бы это. Учиться вместе звучало как мечта… Вместе идти в школу, вместе уходить, сидеть недалеко друг от друга, как и сегодня помогать друг другу. Жаль, правда, мечта несбыточная. Вскоре у вечерней смены начались уроки, но голова Эны была занята совершенно другими вещами, поэтому почти весь учебный процесс прошел мимо нее.        ***             Школа как всегда выматывает. Еще и столько времени потрачено впустую. Интересно, как Эна все успевает, не только учась в вечернюю смену, да еще и ходя на художественные курсы? Понятно, что последние не каждый день, но ведь это не меняет того, что это неудобно. Пришел домой днем, и весь оставшийся день можешь потратить на себя. Не считая домашнего задания, конечно.              Если подумать об этом в другом ключе, наконец-то они смогли встретиться еще раз. Не то чтобы давно не виделись, но лишний раз пересечься всегда приятно. Тем более в таком месте. Хоть какая-то польза от школы. Может, будь они в одном классе, он бы и приходил почаще. Было бы интересно понаблюдать за тем, как она ведет себя в окружении одноклассников. С другой стороны… Что было бы, узнай Эна его секрет раньше? Наверняка всему виной точно также были бы слухи. Но ведь тогда он не успел достаточно привязаться ни к Эне, ни к Канаде с Мафую, было бы куда проще сбежать. Хотя в случае со школой было бы сложнее… Но что уже думать об этом. Возможно, даже лучше, что все получилось именно так. Ведь теперь он не один. Его не бросили тогда, значит, не бросят и впредь. Всегда греет душу осознание, что тебя приняли. Что тебя ценят. И что тобой дорожат.              Следующим днем он пришел в школу к первому… вернее, к половине первого урока. Опоздал немного, с кем не бывает. После урока попросил Тойю показать конспекты, которые не успел записать из-за опоздания и, закончив переписывать, решил немного поговорить с ним, чтобы узнать, что происходило в последнее время.              Наконец, наступило время обеденного перерыва. Парень решил прогуляться по коридору, пока есть свободное время, и как раз кстати заметил Ан. Та тоже была рада видеть, что он сегодня пришел. Их беседа плавно перетекала от одной темы к другой, пока Шираиши не заметила браслет на руке Акиямы. Мизуки заметил, что она с интересом глянула на него, и пояснил, что они парные; один у него, другой — у Эны. Так разговор и перешел к обсуждению их с Шинономе, и, в конце концов, Ан поинтересовалась.              — Эй, Мизуки. Тебе нравится Эна-сан?              — Конечно! Она замечательная подруга. — он даже не задумался о том, что Шираиши спрашивала совершенно о другом.              — Нет, нет, не в этом смысле.               Акияма все еще непонимающе смотрел на нее.              — «Как подругу» это понятно. Но ты же понимаешь, что я не про это.              — Ха-ха, с чего ты решила, что это может быть не просто дружба?              — Ну, вы столько времени проводите вместе, покупаете парные вещи и…               «Что ты думаешь… о моем обществе?» — в голове случайно всплыл вопрос Эны.              — А…              — Мизуки, что такое?              Он поблагодарил Ан за беседу и под предлогом заканчивающейся перемены пошел обратно в класс. Он понимал, что неправильно вот так уходить, но малый осколок тревоги зародился в его душе. Продолжать разговор не хотелось. Ему требовалось обдумать все. Прямо сейчас.              Кем она его все-таки считает? Просто другом или… Кем-то большим? Если подумать, то тот вопрос и правда был довольно странным. Они ведь уже не раз говорили о том, как приятно проводить время друг с другом. Чтобы Эна, да сомневалась в том, что он о ней думает… Это действительно заставляло задуматься, что она имела ввиду.              «Простите, сегодня без меня. Что-то нехорошо.», — написал он нииго вечером, желая побыть в одиночестве. Девочки определенно поймут, что он витает в мыслях и не может сосредоточиться, это будет нехорошо. Объяснять причину нет никакого желания. Важнее разобраться с тем, что он чувствует.              Что они чувствуют к обществу друг друга.              Кем он считает ее, а кем считает его она. Почему проведенное время вместе ощущалось рекой из очищенного меда, что так сладостно напоминала об обществе Шинономе. А самое главное, почему он вообще так боялся, что это может быть что-то за гранью дружбы.              Хотя, признаться честно, поверить в то, что она что-то чувствует к нему, довольно тяжело. Что в нем было такого, чего нет в других? Общие интересы? То, что они многое делали вместе? Это было и у других ее друзей. Значит, и он, и Ан ошиблись. Но что, если все-таки нет. Если на самом деле она…              С каждой такой мыслью становилось лишь больнее. Словно что-то сдавливало, не позволяя думать рационально. Как птица в клетке или рыба без воды он пытался понять, что нужно делать дальше. Он слишком долго жил во лжи. Они слишком долго жили во лжи. Чувство вины разрывало нутро, в голове было лишь «прости». Прости за то, что вообще появился в твоей жизни. Он не раз делал ей больно, заставлял ждать столько времени, хотя собраться с духом можно было куда раньше… Им не стоит сближаться еще ближе, чем есть сейчас.        ***       Следующие дни были совершенно непохожими на те, что были раньше: на предложения Эны встретиться он постоянно находил несколько отговорок, смутно понимая, что таким образом может снова сделать ей больно; но и обсуждать им было нечего. Все в порядке. Все будет в порядке, если они будут реже пересекаться.              Еще одна законченная песня, и вот нииго обсуждают, когда будут праздновать это событие. На этот раз Мизуки согласился присоединиться — провести время со всеми звучало лучше, чем провести его наедине с Эной.              Шинономе же поняла, что он намеренно избегает встречи с ней. Обида кольнула острой иглой, поэтому она сразу же попыталась узнать, что происходит, когда Мафую с Канаде вышли из чата. Однако ничего выяснить не удалось — Акияма продолжал утверждать, что все в порядке. Раз так, придется им поговорить в назначенный день.              Все пришли примерно в одно время, поэтому и ждать никого не потребовалось. Место выбрали то же, как и всегда, и еду, конечно же, тоже. Работа двигалась вперед, зато что-то оставалось неизменно родным.              Что-то неизменно… Чувство вины, например. Раньше был страх непринятия, сейчас же — страх сблизиться. И вот, они тут, сидят рядом друг с другом, с пройденным испытанием вместе, но…              Что, если оно будет не одно? Что, если будет ситуация даже хуже? Сможет ли он не делать больно ложью о своем состоянии? Навряд ли у него найдутся силы признаваться в том, что ему плохо, постоянно. Он привык справлять сам. Привык носить маску перед другими. Даже если это близкие люди… Даже если это человек, который готов ради тебя на многое. Даже если это человек, которому ты близок также, как и он тебе. Даже если…              — Мизуки.              — Э?              Слишком много думал. Он и не заметил, как пришло время расходиться. Проблематично. Крайне проблематично.              — Пора все рассказать, не думаешь?              — О чем ты?              — Не придуривайся, Мизуки. Ты прекрасно все понимаешь.              Нужно срочно найти предлог. Быстрее. Быстрее. Быстрее… Телефон? Почему кто-то звонит в такое время? А, это просто сообщение от Ан. Очень вовремя, вот предлог и нашелся. Извинившись, он развернулся и быстрым шагом двинулся в сторону дома. В итоге, опять побег. Он и правда совсем не поменялся. Но поздно думать об этом. Что сделано, то сделано.        ***             Тихий стук капель дождя о стекло разрывал тишину. Этот звук казался слишком громким, но выбора, кроме как продолжать слушать его, не было. Его и свои мысли. Такой длинный и запутанный комок тошнотворно тянулся, ни на секунду не давая забыть этого позорного побега. То, как он снова заставил волноваться близкого человека. И то, что он не смог поговорить с ним прямо.              Ничего ведь не произошло. Так почему он так не хочет выходить из своей комнаты. Почему не хочет ни с кем связываться. Это глупо. Действительно глупо.              Он заснул. Не предупредив девочек о том, что его не будет. Наверное, они волнуются. Наверное, Эна снова будет злиться. Наверное…              Наверное, нет смысла думать о ком-то другом. Он ведь привык думать только о себе. Так зачем думать о чувствах других, если можно думать только о своих.              Но ведь они столько для него сделали. Они столько раз были рядом. Она… до сих пор ведь готова сделать для него все, что в ее силах. Вот, как он ее отплачивает?              Именно поэтому и будет лучше оставить все так, как есть. Сближаться… Страшно. Почему вообще кому-то есть до него дело? Было бы лучше если бы ни он ни к кому ни привязывался, ни к нему никто не привязывался. Быть одному гораздо…              «Хуже»; раздалось в его голове. Теперь же одна мысль перебивала другую, что делало все лишь тяжелее. Он не знал, что правильно, а что нет; не знал, какой из ответов верный. Что теперь ему нужно делать? Как вести себя?              Хотелось… Показаться перед кем-то беззащитным. Чтобы его гладили по голове, приговаривая, что все хорошо; чтобы этот кто-то помог ему, как прежде.              Чтобы этот кто-то позволил и дальше проводить время рядом с собой.              Чтобы этот кто-то был рядом прямо сейчас.              Все-таки это тяжело. Крайне тяжело понять, что ты чувствуешь к человеку. Особенно избегая людей большую часть своей жизни. Был бы кто-нибудь рядом, чтобы дать совет… Все же нет. Пора начинать думать и действовать самому. А для этого сначала он ответит на все непрочитанные сообщения. Как и думал, девочки волновались. Пришлось убеждать их в том, что он очень устал и сразу же заснул, как пришел. Недалеко от правды, конечно.              Эна написала больше всего сообщений. Не стоило в этом даже сомневаться. Она всегда слишком волнуется за него. Она действительно хороший друг.              Друг, да… Недавно ведь они с Ан это обсуждали. Это было как в банальных седзе-мангах про школьников. Вот только их ситуация во многом отличалась. Если не сказать во всем. Однако и жизнь их не седзе-манга, где отношения развиваются согласно сюжету. Они еще не говорили о таком, чтобы принимать какое-либо решение прямо сейчас. Еще не говорили. Смутное ощущение, что Шираиши ошиблась, продолжало его преследовать. Видимо, пока не поговорит с Эной, ответа у него на этот вопрос не будет. Говорить прямо, конечно, будет проблематично, но что, если за нее скажут действия? И за него. Он наконец-то поймет свои чувства. Значит… Пора пригласить Шинономе куда-нибудь.              Есть лишь одно место, где он, вернее, они, смогут разобраться во всем, и это — его дом. Ответ пришел довольно быстро: вероятно, Эна ожидала его сообщение. Сегодня ей никуда не нужно было, поэтому она согласилась прийти примерно через час. Была не была. Если не сейчас, то никогда.              Хотел он так думать, но тревога все равно никуда не ушла. Должно быть, она будет преследовать его до самого конца. Хотелось отменить все, сказать, что ему нездоровится, но отступать было поздно. Пока он раздумывал, раздался стук в дверь, который невольно заставил его вздрогнуть.              — Ты идиот, — раздалось сразу же, как дверь открылась.              — А-ха-ха, прости-прости!              — Сколько еще раз ты собираешься вот так молча исчезнуть?              — …Больше не буду.              Под пристальным Шинономе Мизуки чувствовал себя крайне неуютно. Настолько, что как можно скорее позвал в свою комнату, лишь бы не видеть этот взгляд лишний раз. Все стало лишь хуже, когда они пришли — в комнате он чувствовал себя, словно в мышеловке. Мысли, которые ранее терзали его, забились лишь с большей силой. Зачем все это. Почему нельзя просто одному, и, в конце концов, исчезнуть; заставить всех забыть о себе. Но показывать этого было нельзя, поэтому он вновь предложил заняться вязанием, с чем Эна охотно согласилась.              Акияма был тише обычного, что не могло не волновать Эну. Хоть она и понимала, что ничего не добьется, но все равно решила поинтересоваться, что происходит. Однако ответ был, как и всегда, один и тот же: «все в порядке». Через несколько минут, закончив со сложной петлей, она спросила вновь.              — Как долго ты собираешься продолжать это?              — Продолжать что?              Ответом тяжелому вздоху стала озорная улыбка.              — Эй, эй, Эна, а что ты думаешь о моем обществе?              — Ха?              — Почему ты так смотришь?              — Не думаешь, что это… Странно?              — О чем ты?              — Постоянно уходишь от ответа, но спрашиваешь то, что спрашивала у тебя когда-то я. Как ты это объяснишь?              — Я…              «Люблю тебя», — внезапно промелькнуло у него в голове. За этим «люблю» же последовало «боюсь». Боится чего? Сближаться? Или же напортачить, довести до точки невозврата и… остаться совсем одному, без дорогой души рядом. Всю жизнь чувствовать лишь ветер одиночества. Это второй раз, когда он сбегает, поджав хвост; это сотый раз, когда он лжет. У него нет права сближаться. У него нет права любить. Отвести взгляд — его максимум и сейчас.              — Не можешь, значит?              Ему было жаль. Искренне жаль за то, какой он. И за то, что собраться с духом и рассказать может лишь спустя долгое-долгое время. Мелкий гравий стал грубым камнем, который никто не может разбить. Даже она. Даже та, кем он так дорожит. Эти мысли обожгли сознание, заставив парня вздрогнуть; но проявить слабость сейчас он не мог.              Плохо ли быть слабым рядом с человеком, распахнувшим душу специально для тебя? Открываться, несомненно, тяжело. Признаваться в своих чувствах еще тяжелее. Но… Никто не виноват в его страхе. И он прекрасно это понимает.              И он хочет рассказать то, что кроется в глубине души.              Да вот только ключ от цепей свободы никак не найдется.              Придется им пожить во лжи еще какое-то время.              — Эй, Эна… — подбирать слова было тяжело, ведь Акияма знал, насколько эгоистична его просьба. — Помнишь… Ты была согласна ждать меня, пока я не смогу сказать тебе правду? Пожалуйста… Подожди еще немного.              События прошлого мглой опустились на плечи обоих. И вновь они здесь: он не может сказать, а она ждет. Будет ждать. И вновь столько, сколько потребуется. Но в ее глазах читалась явная обида. Она дождалась его, приняла, а он вновь поступает именно так. Она разочарована, и Мизуки чувствует это. Рано или поздно он сможет полностью разобраться с собой, и тогда не придется видеть этот взгляд.              — Тебе больше нечего мне сказать?              — …Прости.               — Я привыкла. Ну, тогда до встречи. — после этих слов Эна вышла из дома.              Акияма вновь остался один.              Есть не хотелось. Хоть как-то двигаться тоже. Нужно было думать, что делать дальше. Или не думать. Или все-таки думать. А-а. Когда он перестанет делать все хуже? И перестанет ли вообще…        ***       Работа в Найткорде была не такой, как обычно. Атмосфера была более напряженной, а Мизуки тише, чем обычно, хоть и старался как-то поддерживать разговор. К Эне он тоже обращался меньше, чем обычно, что вводило в ступор остальных участниц нииго.              Так продолжалось некоторое время. Несколько недель, кажется, если не больше. Он успел потерять счет времени. Они с Эной связывались, но меньше, чем раньше; встречались только вместе с девочками. И на дополнительных занятиях не пересекались.              Побеги тоски все больше прорастали в душе, намереваясь поглотить ее целиком. Он обязан был собраться, но не мог. Вот бы быть немного сильнее…       Сколько времени они могли бы провести вместе, если б не его слабость. Сколько всего могли бы сделать. И сколько раз могли бы касаться друг друга. Как хотелось бы подержать руку Эны. Как хотелось бы обнять ее.              — Я не знаю… Что мне делать!..              Полотно отчаяния медленно укрывало его, заставляя забыть о том хорошем, что было когда-то. Никто не сможет терпеть его такого всю жизнь. Либо меняешь что-то, либо остаешься один — и первый вариант нравился ему куда больше. Обсудить с кем-нибудь? Нет, не хотелось бы. Но вот проанализировать свои чувства… В этом пользы явно будет больше.              Понятно, откуда идет проблема. Неясно, что с этим делать. Надеяться на то, что получится открыться и больше не придется ничего скрыть? Нет, просто надеяться явно не вариант. На такую тему достаточно много различных форумов. Там наверняка должно быть что-то нужное. Что-то, что будет похоже на его ситуацию.              Звуки щелканья мышкой продолжались еще несколько часов, после чего стали слышны звуки стука по клавишам. Раз все спрашивают, что лучше делать в их случае, то и он может это сделать. Все равно никто не осудит. Все равно все они даже не узнают, кто находится по ту сторону экрана.              Довольно быстро начали приходить ответы. Искать новый круг общения, разговаривать с близкими, стараться понять свои эмоции и управлять ими, физические упражнения… Все не то. А вот подумать над своими сильными и слабыми может дать хоть какой-то эффект. Сближаться медленно, но аккуратно тоже вариант, который нужно опробовать. Но сейчас есть нечто более важное — нужно извиниться перед Эной.              Было страшно. Очень страшно. Но, как ему и советовали, нужно аккуратно сдвигаться с мертвой точки и осторожно двигаться навстречу людям.              Навстречу близкому человеку, что откроет невиданные ему ранее горизонты. Сейчас он сделает все для того, чтобы вернуть те отношения, что были у них раньше. Даже больше — он раскроет свою душу настолько, насколько это вообще возможно. Начинать когда-то надо. Даже если потом все станет также, как было; получилось один раз — получится и в другие. Собравшись с духом, он все-таки решился написать. Ответ пришел спустя примерно полчаса: Шинономе согласилась на встречу. Завтра перед уроками на крыше.              Снова важный разговор на крыше, значит. Действительно хорошее место для переломного момента. Кто знает, что будет дальше. Кто знает, что скажет Эна. Кто знает, когда она поймет, что он не ее человек. Не ее ли?              Такой лжец, как он, и правда не заслужил настолько хорошего отношения. Все не сможет быть хорошо вечно. Но ему ведь и не нужно, чтобы все было всегда хорошо. Эна приняла его уже один раз. И та его тайна была в разы хуже, чем всего лишь не высказанные чувства. Нет смысла думать о таком сейчас. Все двигаются вперед, поэтому должен двигаться и он. Если он хочет поделиться своими чувствами, пора перестать бояться и начать рассказывать все, о чем думает. Маска не единственный способ поддерживать с людьми общение. Быть честным с другими куда проще: не придется лгать ни им, ни себе.              Следующим днем единственной причиной идти в школу была встреча с Эной. С одной стороны, идти не хотелось, с другой — разобраться во всем сейчас будет куда лучше, чем откладывать это в долгий ящик. Все время обдумывая, что скажет, он и не заметил, как пролетели уроки. Чем ближе становилась встреча, тем больше тряслись его руки. И вновь страх раскрыться стал преобладать над остальными чувствами. Чего он боится? Быть отверженным? Остаться одному? Мизуки не знал. Но в любом случае… Время пришло. Он уже на крыше, и скрипучий звук открывающейся двери подсказал, что больше думать не над чем.              Теперь оставалось лишь делать.              Вопрос «о чем ты хотел поговорить со мной?» разрезал тишину. Акияма медленно повернулся и посмотрел в глаза Шинономе, в которых крылось множество вопросов.              — Я хотел… Извиниться. — Мизуки нервно завел руки за спину, пытаясь скрыть дрожащие пальцы. — И рассказать тебе все.              Капля упала прямо на его голову. Как же не вовремя начинается дождь.              — Тогда давай быстрее, иначе мы промокнем.              — Мне было страшно… С тех самых пор, как понял, что вопрос о твоем обществе значит то, чего я не осознал в начале. Это…              Это до сих пор пугает. Рассказывать то, о чем он думает.              — Я очень долго думал о себе, о чувствах к тебе. Все это время я боялся дать тебе приблизиться ко мне. Я не хотел сделать больно тебе своей ложью в дальнейшем. Но и утверждать, что все всегда будет хорошо, не могу.              Понять, что тебя кто-то любит страшнее, чем понять, что ты кого-то любишь.              Получать тяжелее, чем отдавать; ведь это может быть и не правда. Полюбить того, кто столько тебе врал, дорогого стоит. Довериться такому человеку еще дороже. Ведь нет никакой гарантии, что он не будет обманывать тебя и дальше. Что он не сбежит, как делал это раньше.              — Мизуки…              — Я… Столько раз сбегал!.. И прекрасно понимаю, что ты ответишь. И тем не менее, я… — усиливающийся дождь заставил вздрогнуть. — Я люблю тебя, Эна.              Несколько секунд Шинономе смотрела на Акияму, не понимая, что именно он только что сказал. Казалось, что это либо шутка, либо она не расслышала. Смысл слов медленно дошел до мозга, но в этот момент Мизуки произнес.              — Ты не обязана отвечать сейчас. Все-таки я столько времени скрывал от тебя… Многое… — последние слова он произнес почти что шепотом, отводя глаза.              Пока он мешкался, Эна подошла к нему, нежно взяла его лицо в ладони и посмотрела прямо в глаза.              — Тебе не нужно полагаться только на себя. Мы вместе пройдем все трудности, как и раньше. — полушепотом произнесла она. — Я тоже люблю тебя, Мизуки.              До Акиямы не сразу дошел смысл сказанного. Словно это сказали откуда-то издалека, не ему. Но глаза перед ним ясно давали понять, что он все услышал верно; именно поэтому он почувствовал, как ноги приросли к полу. Сердце Акиямы, казалось, прямо сейчас разорвется на куски; слишком много всего он чувствовал одновременно.              Еще раз его сердце пропустило удар, и он почувствовал, как капли, которые падают на него, смывают все чувства, что все это время таились в его душе. Теперь лишь спокойствие и свобода теплятся в его сердце. Как, все-таки, свободно чувствуешь себя, когда твои чувства оказываются взаимными. Несмотря на холодный дождь, все равно было тепло. Что уж там, парень вообще забыл про то, что сейчас он промокнет до нитки. Они промокнут.              Куда важнее было расстояние между ними. Все это время страх был сильнее других чувств и мыслей, возводить стену было куда важнее. Сейчас же эта стена рухнула. У них больше не было секретов. Не было и невысказанных чувств. Бояться больше было нечего. По крайней мере, пока. Никто не знает, будет ли всегда лишь это теплое чувство, но сейчас есть твердая уверенность в том, что все будет хорошо и дальше. Даже если что-то и случится, они вместе пройдут это. Как всегда и делали.                     Слишком близко. Слишком много хочется сказать. Однако всех чувств не передать словами.              Поэтому пусть за них говорят действия.              Осторожное прикосновение одних губ к чужим послужило началом к чему-то большему; тому, чего не было ни у одного из них раньше. Вкус чужих губ ощущался как вкус доверия и верности друг другу. Даже самый жаркий день лета не мог сравниться с теплом, которое они чувствовали друг от друга; холодные капли дождя разбивались, не позволяя напоминать о себе. О том, что вокруг есть что-то кроме них двоих. Сейчас им никто был не нужен. Ни сейчас, ни когда-либо еще. Они есть друг у друга. Этого достаточно.              Вскоре их губы разомкнулись, хоть и так хотелось продолжить. К сожалению обоих, начало уроков не за горами. К тому же… Они оба промокли.              Мысль о том, что теперь у Мизуки есть человек, который точно не отвернется и не уйдет от него, грела душу настолько, что он не смог сдержать слез. Маска была расколота на мелкие осколки, и собирать их не было нужды никому. Его примут даже слабого. Теперь он точно был уверен в этом.              — Все в порядке?..              Ответом была лишь улыбка. Не натянутая, как обычно, а искренняя; и такой же искренний ответ «да». Эна потянула Акияму в сторону лестницы. Закрыв дверь, которая ведет на крышу, она вытерла оставшиеся слезы Мизуки и вновь потянулась к его губам. На этот раз внезапный поцелуй заставил парня опешить, но он тут же поддался этому короткому поцелую.              — Сегодня на тебя достаточно, — отстранившись, произнесла Эна, — из-за тебя мне придется искать, во что переодеться.              — Но ведь оно того стоило, а, Энанан? — ухмыляясь, произнес Мизуки.              — Ну, да. В любом случае, увидимся.              Раз Шинономе отправилась на уроки, ему ничего не оставалось, как пойти домой. Воспоминания всего, что произошло сегодня, все еще роем кружили в голове и, пожалуй, не оставят его еще долго. Да и не хотелось забывать этот день. Столько произошло, столько важных слов было произнесено. «Мы вместе пройдем все трудности, как и раньше». Это именно те слова, которые были так нужны ему. Он так боялся услышать что-то другое; что-то, что положило бы конец их отношениям.              Больше нечего было бояться. Теперь он точно знает, что сможет взять себя в руки, если что-то случится. А если не сможет сам, то Эна обязательно ему поможет.        ***             — Эй, Эна, помнишь, я предлагал сыграть на поцелуй?              — Мизуки. Нет.              Осознание, что твои чувства взаимны, довольно странно. Особенно с человеком, который стремится убегать от такого. Как будет складываться их жизнь теперь? Что ждет их дальше? Что они будут делать, когда выпустятся из школы. Их пути разойдутся или они будут и дальше вместе…               Сейчас не было нужды думать об этом. Она призналась, что любит его и ему, и самой себе. Это достаточно странные ощущения, которые совершенно не хотелось отпускать. Вскоре что-то изменится. И она будет с нетерпением ждать изменений, которые произойдут в ее жизни.