. . .

Я смотрю в отражение — кто это там? Чужие глаза, незнакомый мне взгляд. Словно не я, словно призрачный храм, Где мысли, как эхо, безлико звучат. Мир за стеклом — он далёкий, чужой, Словно кино на заброшенной плёнке. Я протяну к нему руку — и что ж? Тонет в тумане, ломаясь в осколки. Голос звучит, но чужим языком, Слов не узнать, да и смысл потерян. Я улыбаюсь, но только с трудом — Будто актёр в беспристанной сцене. Я сделал шаг — но куда, для чего? Тело идёт, но не чувствует вес. День за окном сменит ночь, но давно Я не умею считать этих мест. Взгляд мой скользит по лицам людей, Вижу движения, слышу их речи. Но их реальность — за плёнкой теней, Я же — застывшая в вечности вечность. Где-то внутри должен быть ещё я, Но этот «я» — только тень на стекле. Бьётся беззвучно, теряет себя, Смотрит сквозь время, но тает во мгле. Я растворяюсь в глухой тишине, В том, что когда-то казалось живым. Кто-то звал имя моё, но уже Я не уверен — это был «я»? Но, может, однажды растает туман, Мир заиграет живыми цветами? Я возвращусь, ощутив себя сам, Больше не будучи лишь очертанием. Я — силуэт в бесконечной ночи, Но где-то внутри тлеет призрачный свет. Сколько ещё мне идти без пути? Сколько ещё растворяться в себе? Хочется плакать, кричать, но — молчу, Даже страдание стало чужим. Где мои чувства? Я их не зову, Но без них мир стал совершенно пустым. Я помню: когда-то я мог ощущать, Знал, как дрожит в тишине тёплый свет. Мне бы эту искру достать, Выжечь сквозь мрак её первый рассвет. Тени меня улыбаются в такт, Шёпотом ласковым тянут назад. Как же вернуть этот свет золотой, Как мне прорваться сквозь лёд вековой? Я протяну свои руки вперёд, Может, коснусь хоть чего-то живого? Если реальность сгорит и замрёт, Я соберу её с пепла и снова Буду дышать, ощущать каждый звук, Выплесну свет из бессмысленной тени. Пусть даже болью — но чувствовать вдруг, Пусть даже болью… но снова — быть целым. Пальцы касаются гладкой стены, Но нет на ней ни тепла, ни воды. Я бы разбил её, только боюсь — Вдруг за осколками вовсе исчезну?