На большом воздушном шаре

      Ветер хлестал в лицо, грозя в любой момент сдуть не только Румпеля с Белль, но и сам воздушный шар. Конечно, это было невозможно, да и погода стояла не такая уж ветреная — но это внизу, а вот наверху было вполне себе холодновато. Хорошо, что Румпель заблаговременно додумался захватить теплые куртки на них обоих: Белль-то о сюрпризе ничего не знала, на то он и сюрприз.       Зато как она просияла, когда перед ее глазами появился большой ярко-красный воздушный шар, призывным огоньком сияющий на зелени берега… Ух, это дорогого стоило. Правда, до этого пришлось завязать ей глаза — «Ну не все же тебе это делать, милая» — и буквально за руку довести до места сюрприза.       Они объездили почти весь мир и даже заглянули в некоторые другие вселенные, но в воздух еще не поднимались, за исключением приключений на «Веселом Роджере».       Как же хорош, черт возьми, вид Сторибрука с высоты птичьего полета. Особенно сейчас, когда в маленьком на вид городке, скрытом от чужих глаз, рядом разместились и волшебные замки, и современные кафешки. Сюрреалистический вид. С одной стороны город огибает лес, с другой — шумит море… И никто ни черта не знает об этом великолепии, кроме них.       — Как же красиво, — прошептала Белль, глядя вниз и вцепившись одной рукой в плечо Румпеля. — Спасибо, спасибо, спасибо!       Пусть их обдувал ветер, пусть Румпель не то, чтобы на сто процентов уверенно чувствовал себя в воздухе, отдав контроль пилоту, а не себе — но это того стоило. Стоило светящейся Белль, которая выглядела самой счастливой и необыкновенной, прикрыв глаза беретом, с растрепавшимися от ветра волосами.       Сильнее обняв ее и накинув сверху для теплоты плед, Румпель привлёк ее к себе вплотную. Она такая хрупкая и теплая, хочется ее закрыть от ветра и согреть. Наверняка пилот потом будет его подкалывать, забыв, что не бессмертный, ну и черт с ним. Наверняка парнишка сейчас закатывает глаза и думает, какие же Голды в глубине души розово-сопельные романтики. А вот нечего завидовать!       — Я люблю тебя, моя Красавица.       — Я тоже люблю тебя, мое Чудовище.       И Румпель порывисто накрыл ее губы своими, встречая жаркий ответ.