Повседневность

Опять этот чёртов вой сирен. У меня иногда складывается ощущение, что они издеваются, запуская его каждый раз в такую рань. Глаза неохотно открылись, и я снова вернулся из царства Морфея или кого там в этот мир. Да, каждый раз, смотря на свой облезлый потолок, невольно задумываюсь, что на нём хорошо бы смотрелась петля. Встав с постели и нащупав выключатель, я на мгновение ослеп. Свет люстры ударил в глаза, которые уже привыкли к полумраку, из-за чего казалось, словно я решил посмотреть на солнце. Хах, солнце, когда я в последний раз его видел? Ну, наверное, лет пять-шесть назад, ещё в школе. Да, было бы хорошо, хотя с тех пор, как эта треклятая пирамида повисла в небе, о солнце даже и мечтать не приходится. Наконец, когда глаза привыкли к свету и всё стало более-менее чётко, я приступил к рутине. Рубашка, джинсы, кофта, носки — всё как обычно. Как только я был полностью снаряжён, то наконец покинул пределы своей комнаты. Неприятный холодок кафеля на кухне и такая же неприятная прохлада в воздухе. Судя по всему, опять забыл закрыть окно. Благо ничего лишнего за ночь не заползло, и на том спасибо. Закрывая окно, невольно я поймал чей-то голос. Искажённый и на удивление радостный. Неужели в наше время кто-то может так радоваться? Но довольно быстро пришло осознание, что это просто голос диктора, а сам звук идёт из соседского радио. Да, в последнее время они частенько включают его. Интересно, кто надо мной живёт, может, зайти познакомиться? Хотя нет, как пять лет назад мне было неинтересно, так и сейчас абсолютно наплевать, хотя звук радио я слышу впервые. Наверное, они тоже проснулись вместе с сиренами. Они, к слову, уже утихли, оставляя меня в неприятной тишине, и только отдалённый голос диктора разбавлял гнетущую атмосферу. Я решил, что то, что есть что-то на фоне, это даже плюс, и приступил к поиску еды. В холодильнике, как и обычно, кроме пишь батончиков, ничего нет. Мда, вот бы утро начиналось с кофе. Хотя сейчас это та ещё роскошь, наверное, пил его в последний раз года три назад. Были же времена… Решив на этом не зацикливаться, я продолжил свои поиски и в итоге, ничего не найдя, наскоро закинул себе в рот батончик. Неприятная горечь в купе с песком на зубах. Казалось, что я решил съесть не что-то съедобное, а кусок болотной тины. Хотя, наверное, тина была бы повкуснее. Через силу проглотив то, что было во рту, я выпил стакан воды и, глянув на часы, начал наскоро собираться. Судя по всему, сидя за своими мыслями, я не заметил, что уже опаздываю на смену. Не сказать, чтобы критично, но выговор получать всегда неприятно. И вот я уже в поезде. Опять та самая неприятная прохлада, а это я ещё на улицу не вышел, а ведь говорят, что у природы нет плохой погоды. Хотя, наверное, правильнее сказать, говорили. Сейчас сложно назвать то, что происходит на улице, погодой. Это, скорее, факт, так как в последнее время сезоны не меняются от слова совсем. Что летом, что зимой — всегда одно и тоже. Я слышал, что погода везде практически замерла. Говорят, в Питере безустанно льют кровавые дожди, а на Камчатке то и дело извергаются вулканы. Да, наверное, можно сказать, что мне даже повезло. В моём городе температура просто застыла на отметке в -15, и теперь круглый год здесь зима и идёт снег. Благо хоть иногда это заканчивается. Зато в этом есть один плюс: вакансия дворника в нашем регионе теперь открыта всегда и приветствуется везде. Но что-то я отвлёкся, поэтому начал медленно и монотонно спускаться по лестничному пролёту. Лифт не работает уже как две недели, так что пока так. Но что-то мне подсказывает, что чинить его не собираются. Хотя, может быть, случится чудо. Хотя нет, все чудеса остались там… Что ж, идя по пролёту, я ловлю на себе чей-то взгляд. Неприятное ощущение, от него по спине бежит холод. Я даже на месте остановился и начал нервно озираться. И вскоре увидел нарушителей своего спокойствия. Пара десятков глаз, которые буквально смотрели из стены. «М-да, в нашем доме даже у стен теперь есть глаза», — мысленно пошутил я и слабо улыбнулся, продолжая спускаться. Всё равно ничего с этим поделать я не могу. Наконец казавшаяся бесконечной лестница кончилась, и я столкнулся с дверью. Нажав на кнопку и оттолкнув дверь в сторону, в лицо ударил неприятный прохладный ветер. Мою трёхслойную защиту из одежды прошило так легко, что я даже немного удивился. Давно на улице не было так ветрено. Хотя выходить было неприятно всегда, по-первой вообще не хотелось. Больно уж неприятный стоял запах гнилой и сочащейся кровью плоти. Сейчас к нему все давно привыкли и уже не обращают внимания, но раньше он стал причиной массовых отравлений. Здевал в первый рывок я ожидал провалиться в сугроб метров на пять, но благо сегодня перед домом его почистили. Не зря наши дворники получают за работу, хотя выполняют они её далеко не всегда. Наконец я начал свой путь. Бело-бордовый ковёр тихо скрипел под ногами, а в воздухе стояло заметное напряжение. Единственным звуком, помимо завывания ветра, сейчас был гул огромной пирамиды в небе. Стандартное явление, к которому все тоже давным-давно привыкли, разве что иногда этот самый гул становился громче, а иногда и вовсе затихал. Наверное, это что-то значило, но это дело учёных, не как ни наше. Так бы я и шёл в своих мыслях, но тут меня окликнули. Старый, хриплый, прокуренный голос. Да, я определённо знал, кто это был. Местный алкоголик-дебошир Николай Григорьевич жил где-то в подвале и нередко стрелял у меня сигареты. Судя по всему, сейчас он как раз вышел на охоту и планирует совершить успешный рекет. Я уже по наитию вынул пачку сигарет и, повернувшись в сторону голоса, сказал: - И вам доброе утро, дядь Коль… Как себя чувствуете? Это был риторический вопрос, так как я прекрасно знал, что если он решил выйти на улицу, то дела явно плохи. И либо он ищет, чем опохмелиться, либо в край сошёл с ума. В принципе, по виду было ясно, что первое, так что бояться было нечего. Я сразу почуял запах перегара и табака, а также спирта. Мужик стоял в изношенной куртке и штанах, на ногах были сланцы. Интересно, не холодно ему так по улице ходить? Хотя, наверное, он и решил сейчас согреться алкоголем. Голос его был такой же, как и вид. Уставший и показывающий весь его внутренний мир. - Никита… Давно мы не виделись, как житуха? Мужчина направился в мою сторону неровной походкой, при этом пошатываясь из стороны в сторону. - Слушай, у тебя это… Сигаретки не будет? Сам понимаешь… Я уже на автомате протянул сигарету алкашу, отчего лицо его приобрело блаженную, можно сказать, даже счастливую улыбку. - Уважуха... А то третий день хрен без соли. Давай, брат, бывай... Сказал Николай, взяв из моих рук сигарету и направившись куда-то в сторону подвала. Судя по всему, там он и решил вдалеке от всех спокойно покурить. А я, невольно тоже улыбнувшись, направился в сторону работы. И так, пройдя уже приличное расстояние, из мыслей меня на этот раз выбило уже что-то более необычное. Мяуканье кошки. Да ладно, не может такого быть, чтобы кошка и на улице, да в такую погоду. Не в силах побороть своё любопытство, я пошёл на звук, уже, видимо, совсем плюнув на тот факт, что опаздываю. Вскоре я оказался в какой-то подворотне. В темноте я видел неясные движения, а также слышал всё то же тихое мяуканье. До меня уже стало доходить, что это была не кошка, но уходить было уже поздно. Меня заметили. Из темноты переулка выглянула сначала изувеченная нога, а потом и всё тело. Мерзкий запах разложения, который был в разы сильнее, чем обычно, ударил в нос, и завтрак начал проситься наружу, но я сдержался. В руках у изувеченного тела был труп рыжей кошки, уже изрядно разложившийся и полный мерзких опарышей, которые копошились в плоти, а звук мяуканья всё не прекращался. Захотелось как можно быстрее отсюда уйти, но нельзя. Сделав резкое движение, я рискую его разозлить. Это просто падальщик, бояться его не стоило, он обычно не нападает на людей без причины и предпочитает есть уже мёртвые тела, при этом каким-то неведомым образом он забирал голос жертвы во время своей трапезы, из-за чего, когда он ел, на всю округу можно было слышать различную речь и другие звуки. Благо, с ними я уже не раз сталкивался. Нужно было просто не делать ничего резкого, и он просто вернётся в тень и продолжит есть. Я начал пятиться назад, медленно отступая, посматривая себе за спину, чтобы не запнуться, и вскоре с неприятным хрустом и чавканьем монстр потерял ко мне интерес и продолжил доедать свой завтрак. Я же выдохнул и уже более спокойно пошёл от этого места подальше. Всё же на работу опаздывал. Наконец, спустя ещё пару минут я уже был пред дверьми большого завода. Из труб на крыше валил чёрный дым, а внутри слышался громкий мат, хохот и гул работающих станков. Я вдохнул и, раскрыв двери, вошёл внутрь. Двенадцать часов пролетели совсем быстро, казалось, что даже слишком. И вот я опять стою на улице. Тело пробирает непритяная дрожь от холода, а рука тянется за пачкой сигарет. Но меня быстро обломило. Пачка оказалась пустой. Невольно я проклял себя за то, что отдал сигарету дяде Коле, но всё же быстро остыл. Небольшой магазин по дороге к дому был, так что там я смогу пополнить свои запасы, поэтому, не желая больше откладывать свой рак лёгких, я быстрым шагом направился к магазину. За время моего отсутствия навалило немало снега, поэтому идти было не очень приятно. Нередко из-за сугробов снег попадал в обувь, отчего в ботинках становилось сыро и холодно. Благо я уже видел свет в конце туннеля, а именно обшарпанное здание магазина, хотя, скорее, это был магазинчик. Над дверью висела когда-то яркая светящаяся вывеска «Продукты 24/7». И вот я уже у порога, быстро открываю дверь и не успеваю даже сказать «здравствуйте». Продавщицы на месте не оказывается. Всё бы, конечно, хорошо, так как это вполне себе обычная ситуация. Пожилая женщина давно за бальзаковского возраста довольно часто пряталась на небольшом складе, смотря кино, так что я был готов к тому, что её не окажется на месте. Но вот чего я не мог ожидать, это шлейфа крови, который шёл из-за прилавка, медленно переходя на стену, потом на потолок, а после и на дыру в этом самом потолке. Идей, что здесь произошло, было абсолютно ноль, и, если быть честным, то тело тут же прошиб страх. Хотелось просто развернуться и уйти, но желание покурить почему-то перебивало любой страх. Я, конечно, понимал, что делаю глупость, но зашёл за прилавок и, найдя пачку сигарет, положил на специальную стол деньги за сигареты. Не знаю, почему решил так сделать, наверное, из уважения. И тут меня опять прошибло холодным потом. Из тёмного коридора подсобки послышался тихий и протяжный стон, который постепенно начал переростать в рыдания. Кажется, мне здесь не очень рады. Вот только что делать? Давать дёру… А убегу ли я со своими прокуренными лёгкими от чёрт знает чего, так ещё и учитывая то, что это самое чёрт знает что пробило немалых размеров дыру в потолке? Быстро просчитав в голове все варианты, я остановился на тихом побеге и буквально на цыпочках начал выходить из-за прилавка. Подошвы тихо предательски скрипели о кафель, но я старался делать вид, что не при делах. Ещё немного, два-три шага, и я за дверью. Плач тем временем перерастал в отчётливые рыдания, а после и в громкие вопли. Казалось, что то, что было в подсобке, уже готовится в два рывка подскочить ко мне и снять с моих плеч голову. Ещё шаг. Кажется, я слышу, как что-то большое ползёт по полу. Я уже буквально чувствую, как на моей шее стягивается чья-то конечность, желая придушить меня или затянуть в темноту. Вот я уже у двери. Толчок, и со скрипом дверь открывается. В лицо бьёт холодный ветер, крики за спиной, кажется, начали приближаться. Ещё шаг, и я за дверью. И внезапно, стоило двери только закрыться, как крики стихли, а чувство неминуемой смерти резко развеялось. Сердце бешено бьётся, и не хочу оборачиваться и смотреть в стеклянную дверь. Что бы ни было в этом ларьке, я не хочу этого знать. Дальнейшую часть пути я провёл в состоянии абсолютной прострации. Паранойя подсказывала мне, что за мной что-то увязалось, но, оборачиваясь, я не видел ничего, кроме вереницы собственных следов. Наконец, уже подходя к подъезду, я выдохнул. И мысленно помолился всем богам за то, что остался жив. Хотя толком и не знал, от чего я ушёл. Может быть, это было просто наваждение. Истерия или ещё что-то. Может, мне и ничего не угрожало. «Может быть», — сказал я тихо про себя, вынимая из кармана ключи, и тут послышался до боли знакомый голос. Хриплый пропитый тон в купе с коронной фразой заставил меня на чистых рефлексах вынуть пачку сигарет, которую я даже не открыл. «Сигаретки не найдется?» Но стоило развернуться, как я немного опешил. Рядом не было абсолютно никого, только поржавевшие машины, покрытые слоями снега. Я огляделся и, восприняв это как очередное наваждение, хотел было убрать пачку, но решил перед тем, как заходить, выкурить сигарету. Дома это делать было плохой идеей, всё же не очень-то и хотелось прокуривать квартиру, поэтому я раскрыл пачку и, вынув папиросу, сунул её в рот. Хотел потянулся за зажигалкой, и опять то же самое: «Брат, сигаретки не найдёться?» Я опять настороженно заозирался и вновь никого не увидел. Что-то мне подсказывало, что я либо схожу с ума, либо ослеп, поэтому ради приличия или, скорее, в попытке убедить себя в собственной адекватности я решил немного пройтись вокруг дома. Сигарету я вернул в пачку, решив, что она может и подождать. Идя по улице и не видя ничего подозрительного, я всё больше убеждался в том, что мне кажется, вот же тот самый вход в подвал, где обычно проводил свои ночи дядя Коля. Странно, что дверь открыта, хотя, может, он и правда вышел. Тогда почему оставил всё настежь? Это было первым звоночком. Вторым стало то, что я опять услышал голос мужчины, но уже более чётко, словно он был совсем рядом. «Помоги другу, пожалуйста, курить очень хочется». Голос явно доносился из подвала, и, не зная, что мной движет, я пошёл туда. Наверное, это было всё то же треклятое любопытство или, может, просто нежелание бросать «друга» в беде, не знаю. В любом случае, спускаясь по лестнице, я никак не мог ожидать увидеть там то, что увидел. Хотя, наверное, я знал, что там будет, ещё тогда, когда начинал спускаться. Моему взору предстала мерзкая картина, а именно тело дяди Коли лежало на полу, а над ним навис падальщик, который вгрызался мужчине в горло. Кровь хлестала из раны, а монстр с отвратным чавканьем смаковал каждый кусочек, абсолютно не обращая внимания на незваного гостя. Помогать мужчине не было смысла, он давно мёртв, судя по бледной коже, умер он примерно часов 5 назад, и совсем недавно свежий труп нашёл падальщик. решив не упускать возможность. Я, понимая, что мне нечего здесь больше делать, просто стиснул зубы и направился в сторону. Шаг за шагом я наконец наткнулся на лестницу и, пустив последний взгляд на бледное лицо мужчины, ушёл. Курить пропало всякое желание, поэтому я просто медленно начал подниматься на свой этаж, предварительно проверив лифт, который, что ожидаемо, был нерабочим. По пути я встретил ту самую стену с глазами, количество которых увеличилось в несколько раз, и если так пойдёт дальше, то весь подъезд скоро будет под тотальным наблюдением. Хотя меня это уже мало волновало. Я просто хотел прийти домой и лечь в кровать, но тут меня снова отвлекли от поставленной задачи. Мужские голоса, слегка искажённые и глухие. Я поднял голову и посмотрел вверх по балкону, наблюдая картину того, как группа людей в синих костюмах химзащиты выносит что-то из квартиры. Кажется, это был этаж на один выше меня, а квартира, судя по всему, принадлежала моим соседям, так как я слышал отчётливый шум радио на фоне невнятных разговоров людей в костюмах. Несмотря даже на то, что смотреть, что у них происходит, не было никакого желания, я всё же по какой-то причине встал на месте и начал наблюдать. Люди переговаривались между собой, что-то объясняли и несли на носилках. Вскоре я увидел то, что они несли. Кажется, когда-то именно эта женщина была моей соседкой сверху, хотя сейчас от человека в ней было мало. Её тело, казалось, срослось с радио и проводами, при этом то самое треклятое радио до сих пор работало, но вместо весёлого голоса диктора были слышны тихие всхлипы и бормотания. Тело то и дело вздрагивало и корчилось, но благодаря ремням на носилках попытки были тщетны. Я молча проводил взглядом делегацию из синих костюмов и бывшей соседки и, выдохнув, начал открывать дверь. За сегодня, пожалуй, было слишком много всего неприятного. Не было желания ничего делать, поэтому, заперев дверь, я просто пошёл в сторону кровати и, даже не раздеваясь, упал лицом в подушку. За окном вновь засвистели сирены, но я уже не обращал внимания, настолько сильно я устал. Вскоре тело окончательно обмякло, а разум начал разбредаться. Всё это для того, чтобы наутро вновь проснуться под гул сирен…