День 1

Вы когда-нибудь задумывались, куда едут ваши пассажиры? Вы когда-нибудь хотели проникнуть в их умы? Услышать их изнутри? Мне всегда было интересно. Эта история начинается вроде как на вокзале, когда мне пришлось сидеть в машине и искать своё купе. Моя карма, которую я частично шею белыми нитками, доставила мне удовольствие. И я услышал голос позади меня. - Купе 6 три билета, один пассажир и куча багажа. - женский голос звучал уверенно, как голос актёра на сцене театра или как речь генерала. — Мисс, вам лучше купить весь вагон. – грустно посмотрела на мою спутницу женщина в форме. Ее голос немного дрожал, что заставило меня через силу взглянуть на девушку сзади. Я увидел невероятные завитые волосы, цвета крепкого вина. И действительно большое количество сумок и чемоданов. Белое платье, легонько касавшееся моих ног (даже через штаны я почувствовал это платье) позади, дала мне понять, что оно – аристократка. - Ваш билет, господин! - прервала мое созерцание через плечо женщина. — О, не завидую вам. — уже шептала на ухо, когда я проходил мимо. Окна всегда неизменны, как и 10 лет назад, как и 30 лет назад, те же окна. Они имели закругление углов, поэтому чувствовалось так, как в маленьком кукольном домике на колесах. Конечно, время сокрушительно съело цвета всего вокруг, но черные резиновые рамки были все еще ярки и не посерели. Каждое открытое или закрытое купе было пустым. Я знал это потому, что это "точка отсчета". Может кто-то и зайдет, но это место так и останется пастельно выцветшим кукольным домом на колесах. Коридор тянул меня в свое купе, хотя я, должно быть, уже знал на память каждую дверь. Мой темный малахитовый костюм в клетку (свое пальто я снял еще при входе на вокзал) очень контрастировал с красными потрепанными полками и всеми оттенками камня стен, полов и потолка. Я спокойно ждал, когда зайдут вишневые волосы и начнет говорить все что вздумается. В дверях появился мужчина, рабочая одежда с несколькими пятнами от машинной смазки. Не успел я разглядеть одного, как в дверях появился другой и за ним еще несколько. Вещи сами себя не расставят. И я все же надеялся увидеть тонкую фигурку девушки, которая сама тянет все честно (?) заработанные вещи. А потом я напросился бы помочь девушке в беде. Может бы соблазнила богатенькая девчонка. Поняв, что рабочие все еще носятся с вещами, я развернул газету и прочитал первое заглавие. "Убийца наносил удар в школе". Улыбка сама по себе появилась на моем лице. Давно я не слышал ерунды. Как это ни странно, но есть ли смысл писать об убийствах? Есть ли смысл о них читать? Поэтому я пробежал глазами дальше: женщина, тело, красоты, мужчина, противное… "Картина неизвестного у неизвестного". Улыбка все еще со мной, и уселся удобнее прочитать интересную мне чушь. Статья о картине, похищенной из музея. На картине изображен дом и семья. Но ни дом, ни семью не обнаружили. У картины столько интересных теорий. Одни говорят это мечта художника, и кто-то на картине сам художник. Другие говорят о грустном детстве. Еще есть история о пожаре и смерти. Смерть в историях всегда более таинственна, и потому привлекательнее людям. Я начал читать статью о банковских акциях. Там говорилось, что из-за какого-то работника они начали падать, но я на время погрузился в свое сознание. И обнаружил три разных способа, как меня можно убить этой моей спутнице: выбросить из поезда (где-то 50 % успешности), отравить (100%) и убить ножом или задушить ремешком её белого платья (70%). Улыбка сразу привлекла внимание барышни, сидевшей напротив меня, хоть и по диагонали. – Что там такого приятного? — На данный момент только то, что в нашем месте родилась обезьянка, по имени Джорджия. – Вам настолько нравятся обезьяны? Вы работаете в цирке? - К счастью, я работаю журналистом. Мартышек я бы любил, но вот зная, что они наши очень древние родственники, мне становится жутко. - "К счастью" говоришь, я вот актриса театра и кино. — Не могу не сказать Вам, что Вы очень красивая актриса. Она кивнула, и мы продолжили просто смотреть друг на друга. Наконец-то я смог увидеть ее глаза. Они были именно такими, как он их описывал. Один коричневый, а другой синий. Ее лицо вызывало желание его коснуться. Кожа даже с того расстояния очень привлекательно бледна и нежна. Ресницы густые и очень длинные, и когда она закрывает глаза хоть на секунду, кажется, что вместо ресниц нежные крылья бабочки. Они иногда дрожат, ведь в вагоне бушует небольшой сквозняк. Маленький, закругленный и немного розовый от холода осени или припудренный, для меня, носик был хорошеньким. Волосы цвета вина были в красивой укладке, что действительно говорило о ее "голливудскости". Несмотря на прическу, я думаю, оно было очень мягким. Ее кожа была такой бледной, что казалось вот-вот, и она упадет от какой-нибудь страшной болезни. Это меня привлекало в ней. Ее болезненный вид с яркими волосами и волшебно мистическими глазами. Мы ехали долго уже 3 часа. И все это время мы провели за разговорами, выпивке, и уже перешли на совсем другой язык. Я знал точно, что через час должен выйти на своей станции. И знаю точно, что спустя еще 4 часа после меня должна выйти она. Вот я уже направляюсь к выходу. Позади слышу грустное (немножко агрессивное) скуление спутницы. Надеюсь, что статья, по которой я здесь, получится не менее привлекательной, чем статья об убийстве в школе. Кстати, тоже моя работа не слишком красивая, но люди оценили ее довольно неплохо. Ровно 8 часов, очень хорошо для меня, а вот для нее не очень. Что завтра в газете уже будет моя статья. И снова будет сенсация. Жаль, что не смогу рассказать об этом.