1

      Видимость перекрывает сладкая сонная нега, которую прерывает до жути писклявый голос учителя:       — Нужно транскрибировать информационную РНК по правилу комплементарности и антипараллельности, — вторит голос учителя, пока Кислов сонно потеряет глаза. Транскрипция, антипараллельность... Когда обычные слова стали такими сложными?       — АУУГЦА, — читает Кислов непонятные надписи с доски, — она что там, дьявола вызывает блять?       Боря, сидящий рядом вздыхает, в отличии от кучерявого парня, он действительно беспокоился о своем обучении. Не так сильно, как Мел, и совсем не так, как Иванов с первой парты. Ного подготовка была явно на высшем уровне, чем у Кисы.       — Ты совсем не понимаешь? — с надеждой спрашивает друга Боря. Кислов хмыкает: нашел у кого спрашивать. Где он, а где биология? — Надо может у Ангелины спросить?       Кислову все равно. Спросит ли Хенк, не спросит, ничего не поменяется. Вряд ли что-нибудь снизойдёт, и Ване в голову ударит луч мудрости.       — Гель, — зовёт Хенкин одноклассницу, сидящую прямо перед Ваней, та поворачивается и до жути смешно кривит носик. Как ёжик, — Можешь объяснить, как это решать?       — Вам двоим? — Боря кивает, а Ваня замечает, как зеленые глаза оценивающе взирают на него, — Хорошо, можем встретиться в столовой после уроков, я объясню. «Вам двоим?» — мысленно передразнивает девушку Киса. К чему такое пренебрежение в тоне?       — Ладно, мы сможем, — резко решает Хенкин за двоих. Хотя, опять же таки, с чего он так уверенно взял, что Кисе вообще нужен этот предмет?       — Хорошо, — соглашается она, а Киса замечает, что довольно долго разглядывает девчачий профиль. Мраморная кожа, на фоне которой контрастом выделялись глаза. С чего бы такая внимательность? Девушка, как девушка. Даже Ритка симпатичнее будет. — Только, пожалуйста, не называй меня Гелей.       — Хоро…       — Ангелина, Хенкин! — повышает голос Мария Геннадьевна. Кислову никогда не нравилась эта привычка учительницы выделять своих любимчиков, называя их по имени. Ангелиночка сдает биологию, Ангелиночка все знает. Ангелиночка то, се. Ваня закатывает глаза от своих же мыслей, а учитель продолжает: — Если вам не интересно, то можете вообще сюда не приходить. Хенкин, пересядь пожалуйста к Кате за вторую парту.       — Конечно, Ангелиночка же не разговаривала, — парирует Ваня шепотом. С передней парты слышится недовольный выдох.       — Кис, перебарщиваешь, — влезает Егор, сидящий рядом с Ильиной.       — Мария Геннадьевна, — начинает Ангелина, и Ване почему-то кажется, что она собирается жаловаться, — Боря правда не виноват, я просто хотела попросить, чтобы он мне физику объяснил. — Кислов нагло ржет: до чего абсурдно ставить Борю и физику в одно предложение.       — Это нужно делать прямо на моем уроке, верно? — гневно взирает на Ильину учительница, будто желая стереть ее с Земли.       — Нет, простите, — Ангелина виновато склоняет голову, что скорее всего, являлось неумелой актерской игрой, попытка изобразить сожаление.       — Спасибо, — шепчет Боря девушке и легко улыбается, но Киса явно не унимается:       — Выкрутилась. Везет же однако любимчикам. — парень игнорирует гневный взгляд Хенка и Мела, пожимает плечами мол: «Что?» и поправляет свои растрепанные кудряшки.       — Заткнись пожалуйста, Кислов, — подает голос змейка с передней парты.       — А ты попробуй заставь. — Кислов не видит выражение лица девушки, но он уверен, что сейчас она изящно закатила глаза, а щеки покрылись злым румянцем.

***

      — У тебя есть какие-то определённые вопросы ко мне или все сначала объяснить? — Хенк все-таки пошёл на встречу с девушкой, так ещё и Кису с собой притащил.       — Если честно, то лучше все заново объяснить. — Он смущённо изображает улыбку, глядя в зелёные омуты.       И Ангелина начинает свое нудное объяснение, Ваня даже не старается сделать вид, что ему интересно. Он кладёт голову на стол и тупо смотрит в одну точку, размышляя о своем. Вскоре и это занятие становится скучным, Ваня поднимается со своего места, обходит пыхтящего за столом Хенка и идёт в сторону буфета, чтобы купить шоколадный батончик. Совсем не понимает Киса, почему он стал от них настолько зависим. Уже собирается идти обратно, как видит, что в столовой появляется девушка с блондинистыми волосами, распластавшимися по её хрупким плечам.       — Привет, Ритузина! — девушка закатывает яркие глаза и не отвечает, проходит мимо в направлении стола, где увлечённо сидят Боря и Ангелина. Голубки хреновы. — Ритусь, ну что опять случилось? — Кислов в действительности не понимает, ссор между ними вроде как не было.       — Кис, а напомни мне, пожалуйста, кто вчера напился до состояния нестояния у Феди дома, и мне пришлось этого кого-то до дома тащить? — Ваня знает что Рита не держит на него огромной обиды, а лишь только делает вид, но на душе все равно расцветает тёмными лепестками беспокойство.       — Ну да, соглашусь мудаческий, однако, поступок, но обещать, что этого не повторится — не буду. — Кислов знает, что повторится, ему не исправится, потому что не получится стереть свое детство ластиком с тетради жизни. Со всеми своими проблемами Киса прощается на вечеринках. Так было всегда, есть и скорее всего будет. Ему не измениться.       — А я почему-то и не сомневаюсь в этом, — ставит вердикт Ритка и садится рядом с Ангелиной, — Лин, тебе ещё долго?       — Надеюсь, что нет. Все зависит от Бори, — это было не сказано с надменным высокомерием, без укора или какого-нибудь контекста, но Кисе все равно не нравится это выражение. Будто есть в нем что-то, что делает девушку выше. Возможно усиливает такого рода восприятие отношение парня к девушке. Он не любит её взгляд, как будто она смотрит на всех людей с высока, находясь на своём Олимпе. Не нравится её стиль одежды, эта чопорная строгость и аккуратность. И, наконец, не нравится её спокойствие. Искреннее, душевное спокойствие и нежелание коммуницировать с окружением. Кису бесит вся Ангелина. С ног до головы индивидуальная и такая неприкосновенная.       — Ангелин, скажи, пожалуйста, а у тебя вообще личная жизнь есть или ты только уроки учишь? — Киса сам замечает, насколько резко и грубо это звучало, но ему все равно. Ангелина смотрит, презрительно подняв бровь, Рита открывает рот в немом удивлении, а Боря перестаёт писать задачку, недоуменно таращась на друга.       «Что?» — возникает в голове у Кислова вопрос.       — Кислов, я не думаю, что моя личная жизнь тебя касается, — выдыхает рыжеволосая с нескрываемой злостью.       — Не, мне просто вот интересно. Это же так скучно, наверное, сидеть вечерами дома и зубрить биологию. — Киса загорается, словно спичка, и сам удивляется своей наглости. — Ты же, должно быть, никому и не нравишься, потому что вряд ли с тобой можно поговорить о чем-то кроме учебы. — А вот это уже за гранью. Киса переходит ограничительную черту, нагло врываясь в девичье пространство. Рита злобно цокает, а Хенк устало выдыхает: должно быть, это очень тяжело — следить за неугомонным другом.       — Кис, борщишь — Вмешивается Боря. Заткнуть бы его чем-нибудь.       — Да ладно, Борь — подаёт голос Ангелина, — дай мальчику выговариться, я слышала, что в это время гормоны бушуют. — Киса замечает как тускнеют ее глаза, как радужка становится на тон темнее. — Впрочем, Кислов, спасибо, я подтвердила свою мысль о том, что ты не особо умный человек. Тебе бы парочку книжек прочитать. Я вот дочитала на днях одну, — спокойным голосом выдаёт девушка, хотя Кислов видит, как от злости вздымается её мраморная грудь. — Там из умственно-отсталого сделали интеллегента. Весьма интересный опыт.       Боря прыскает со смеху. Друг называется, а Ритка во всю хихикает, нагло и громко. То есть Кису сейчас сравнили с умственно-отсталым? Эту наглую девчонку точно нужно проучить, но в голову, как назло, ничего не приходит.       — То есть, я — умственно-отсталый? — Кислов зло раздувает ноздри, наблюдая за тем, как на бледном лице загорается холодная усмешка. — Ну правильно, я ведь Иванушка-дурачок!       — Кислов, я не так сказала, — ее глаза, малахитовые, мёртвые глаза, смотрят в каштановые, разгоряченные, — Я лишь имела ввиду, что ты не способен настраиваться на учебу и умственное развитие, — Киса не дурак и прекрасно понимает, за кого его держат. Пусть Ильина считает, что он не понял ее высказываний.       — Ладно, тогда у меня есть интересное предложение, — девушка напротив заинтересованно вскидывает бровь, заманчиво прикусывая губу, — Давай так, я неделю делаю домашку и готовлюсь ко всем проверочным, — Боря с Риткой снова хихикают, и Ване становится на секунду обидно, но объект его заинтересованности внимательно слушает, в ожидании условий договора. — И, если я справляюсь, то ты меня целуешь.       На самом деле он этого не хотел, но было интересно, на что способно согласиться это ходячее высокомерие.       — Воу, Кис, хочешь украсть её первый поцелуй? — ухмыляться Ритка, (наверняка вспоминая, что ее первый поцелуй как раз был с Ваней) и получает за это недовольный взгляд Ангелины.       — Я же говорил, что у тебя нет личной жизни, — делает вывод парень, с вызовом глядя на рыжую, — Ну так что, ты согласна?       — На неделю не согласна, это же все-таки мой первый поцелуй, как заметила Рита — парирует девушка, специально выделяя последние слова, — Так что минимум четверть, Кислов. — она снова ухмыляется, собирая вещи.       — Ладно, четверть, так четверть, — соглашается, понимая, что пиздец, как влип.       — Только двойки получать нельзя. — вставляет свои пять копеек Рита, чем ещё больше закапывает Ваню.       — Я согласен с Ритой — поддакивает Боря. Киса зло закатывает глаза.       — И если ты не справляешься, то выполняешь моё желание — Змея, лютое воплощение зла. Дьявол снова открывает рот, высовывая свой язык с ядом.       — Договорились, — Киса протягивает руку девушке, чтобы закрепить договор и чувствует холодное касание, — Борян, разбей. Хенк разбивает рукопожатие. Киса снова глядит в холод напротив и понимает, что это будет проблемой. Огромной, чёртовой проблемой.