Часть 2

Взрыв поднял клубы огня и пепла. АМХ 50 B отбросило назад — гусеница оборвана, броня треснула. Механизмы скрипели, пар вырывался наружу. Она тяжело дышала, сквозь гарь ощущая... виноватое тепло внутри. — Какого черта я забыла про него… — с досадой подумала она, перегревая орудие. — Маус... Из дыма вышел он. Мрачный силуэт, как из старого сна. Громада на гусеницах. И в глазах — не только гнев. Там была... обида. — DU VERRÄTERIN... — прохрипел Маус. — Ты... ты взорвала мой склад. Мои... (его голос задрожал) ...шоколадки. АМХ 50 B с трудом подняла башню, едва не расплакавшись от жара и напряжения. — Я... я не знала, что они твои. Я думала, это просто немецкий патруль… — прошептала она. Маус приблизился. Его гусеницы еле слышно шуршали по опавшим листьям. Один шаг, второй... и вот они — почти рядом. Слышно, как щёлкают его вентиляторы. Как бьется её мотор. — Я не злюсь, потому что ты — враг. Я злюсь, потому что ты не предупредила. — Я не партизанка для тебя... я просто... пыталась делать, что должна. — Но ты же знала, что я там. Знала, и всё равно стреляла. АМХ опустила орудие. Не как жест сдачи — а как признание. — Прости... Я привыкла действовать одна. Но ты — ты слишком... настоящий. Маус подошёл совсем близко. Их броня почти соприкоснулась. Он осторожно коснулся её лба своим стволом. Тихо. Почти нежно. — Думал, ты — просто фантом. Французская молния в ночи. А оказалось — ты умеешь разбивать сердца. АМХ отвела взгляд, но не отъехала. — Мы с тобой враги, — сказала она. — Но я не могу больше стрелять в тебя. Даже если прикажут. — И я не могу. Даже если мне пришлют ящик новых шоколадок. Они стояли в дыму. Два гиганта, созданные для уничтожения, но нашедшие в себе нечто большее — искорку понимания. И, может быть… надежды. Маус отступил на шаг. — Я должен вернуться. Пока меня не хватает, они решат, что я дезертир. — Тогда иди. Но знай — я не исчезну. Я буду где-то рядом. В тени деревьев. Или под дождём. Или в твоих мыслях. Маус не ответил. Просто развернулся и медленно поехал прочь, оставляя за собой след — не от гусениц, а от слов. АМХ смотрела ему вслед. Впервые за долгое время — не как на врага. А как на того, кто понял. Продолжение следует…