Часть 1

- Владик не соврет, спасибо ему, да. Он всегда искренен, и в гневе, и в радости, и в пакостях, и в благостях. И вообще он молодчина! – несколько часов съемки ужасно вымотали, но Ангелина не может о сопернике сказать плохого слова. Эти две ведущие, ранее не знакомые Изосимовой, показались не очень умными, отчего весь съемочный процесс был похож на сценарий крайне дешевого сериальчика. - Стоп, снято! – долгожданная команда звучит словно мед для ушей колдовки. Ангелина поминает, что из того, что снимали почти четыре часа, в эфире покажут едва ли пять несчастных минут. Желудок урчал жалостливо, отчего женщина решила прямиком идти в ближайшую кафешку или для начала закинуться кофе из автомата. Но, едва отвязавшись от надоедливых ведущих и работников, она выскакивает на крылечко здания почти в мыле. Прохладный ветерок (который вообще не зимний – в этом году никто зимы и не видел), радостно забирается под расстегнутое пальто. Вдруг в кармане жужжит мобильник. «Я за углом жду». – Краткая смс-ка. Которая известно от кого, но тем и удивительна. Что ему дома не сидится в окружении семьи? - Ты следишь за мной, что ли? – Ангелина без труда нашла его иномарку черную и блестящую, и скоро уже плюхается на пассажирское сидение. - Да вся компашка жужжит, что Изосимова уехала давать интервью, - Череватый смеется, прибавляя печки, да тянется к женщине с объятиями. - Да хватит врать-то, сталкер недоделанный, - она в ответ его ловко обнимает и тут же отстраняется, за ремень хватаясь. – Так и скажи, что скучал и спать не мог. – И смеется громко. Влад подхватывает, выруливая с парковки, но не признается, что и правда следил через приложение. А потом, когда слухи про интервью дошли, он и сложил два плюс два. - Ну, куда едем? – спрашивает максимально равнодушно, будто бы снова таксистом шабашит. - Силы надо восстановить, - Ангелина в окно смотрит, наконец-то имея возможность выдохнуть, расслабиться и перестать «держать лицо». – Рули в хинкальную. - Есть, капитан, - он смеется вновь своим фирменным смехом, заруливая в ближайшую забегаловку. – Может с собой возьмем? А то вдруг фанаты попадутся и весь аппетит испортят. - А ты дело говоришь, - ей нет никакого желания и сил видеться с надоедливой толпой ее почитателей, поэтому через приложение заказывает навынос и спустя десять минут отправляет Череватого забрать заказ. Он возвращается скоро, таща пакет с едой и небольшой букетик, что ли. - Держи, - на сиденье плюхается, вручая всё ей. - Что там еще? – она отодвигает безумно пахнущий пакет, разворачивая букет. – Ты меня с Ленкой не перепутал случайно? – на парня смотрит недоуменно. - Все правильно, Ангелина Юрьевна. – Улыбается хитро, выруливая с парковки и не спрашивая точку прибытия. – За честно выдержанные шальные съемки, ведь бедные там люди были, метала в них молнии, да? - Не поверишь, Владик, но нет. – Она сама удивлена даже, но сегодня не было настроения для скандалов. - Что ж с тобой случилось, бабонька? – он на светофоре останавливается, да на нее хитро поглядывает. Знает, засранец, правильный ответ, но и услышать тоже хочет. - А вот волшебство по-любому. – Ангелина смеется, прекрасно зная причину. Ту, что вот сейчас свои лапищи распускала по ее коленям в тонких брюках. – Совесть поимей! - Не хочу ее иметь, хочу тебя. – Он серьезен как никогда. Изосимова на это лишь хмыкает, накрывая его ладонь своей. - Какой же ты нетерпеливый… Подъезжают к временному пристанищу колдовки уже затемно, ведь пробки никто не отменял. Все ее колени были вдоль и поперек излапаны широкими ладонями. Лифт привычно не работает, но на третий этаж он и не нужен. Ангелина привычно поднимается, сходя с ума от запаха еды, пока Череватый сзади тащит букетик. Дверь открывает ловко, выключателем щелкает. - Ну проходи, бес, - выдыхает, не успев договорить, как ее к той же самой двери прижимают сильные руки. - Ангелина Юрьевна, позвольте вам сделать приятное? – шепчет, дотягиваясь до губ, с которых еще не смылась помада. - Приятное ты мне сделаешь, если сначала накормишь, - она ни разу не против того, что он начал делать, но понимает, что ее голодных сил хватит крайне ненадолго, что будет крайне обидно. - Ладно, - он, задержавшись на несколько секунд на ее нежной шее, все же отрывается из объятий и раздевается. Колдовка на кухне ставит чайник, греет остывшие хинкали, и полчаса за едой проходят молча, правда, под столом руки сцеплены в замок. - Ну все, теперь ты моя. – Влад, едва допив чай, из-за стола вытаскивает женщину. - Какой ты шустрый, - ей каждый раз непривычна его скорость. Ему каждый раз забавно с ее ворчания. До комнаты не старается успеть затащить, прижимая женщину к ближайшему косяку. Целует страстно, жадно, сминает тонкие губы. Она ахает от привычной неожиданности, но под рубашку ему заползает, коготками слегка царапая кожу. - Ух, бабонька, - ей до жути нравится, когда он ее так называет. Влад одной рукой зарывается в ее идеальную прическу, нарушая полностью, а второй за талию сжимает, заставляя колдовку вздыхать горячо. Она отзывается на поцелуи настолько активно, будто бы не целовала его всего лишь сутки назад. Он, едва отклонившись от ее жаром пышущего тела, стягивает с нее пиджак, расстегивает рубашку белоснежную. Ангелина же, голову запрокинув и подставив шею для сладких губ чужих, наощупь старается расстегнуть его рубашку, что мятая совсем. Брюки слетают незаметно, она лишь перешагивает их. Спиной потихоньку продвигается от косяка, не отпуская парня, что не перестает ее целовать и умудряется даже оставить на ключице красновато-фиолетовый след. - Засранец, - она шепчет, понимая, отчего ноет кожа. - Зато твой, - он доводит ее до стены ближайшей и, прижав крепко, груди касается своими огромными ладонями. Сжимает, наслаждаясь полустонами, после целует влажно, заставляя колдовку терять голову. Ангелина прекрасно чувствует своими бедрами его желание, понимая, что и ее белье намокает с невиданной скоростью. Ласкает его шею, зарываясь в короткий ежик волос. Позволяет вести себя, подчиняясь привычно. Влад не теряет минут, понимая, что в кровать не хочет, хочется чего-то поновее. Поэтому, прекрасно помня расположение всей мебели в этой родной до боли квартирки, он подхватывает бабоньку за бедра и тащит на стол кухонный. - Ты чего творишь? – она обескуражена максимально, отчего отпускает его плечи даже. - Доверься, бабонька. – Улыбается своей фирменной, стягивая последний элемент одежды с нее и разводя ножки девичьи. Ангелина ему верит, позволяя вытворять всякое. На руки вытянутые назад опирается, взглядом томным осматривает, как сам он избавляется от остатков одежды. Его упругий член тут же прижимается к женщине, дразня по-полной. Влад целует вновь, прикусывая губы сладкие, и пальцами по внутренней стороне бедер водит, заставляя толпы мурашек носиться по ее коже. - Ну хватит уже издеваться, - она в глаза его потемневшие смотрит, ерзая по столешнице, сил не имея больше терпеть. Влад смеется, пальцами приближаясь к центру горячему, а после, ловко перехватив ведьму за задницу, касается головкой влаги. Замирает, не дыша совсем, да и Геля не дышит, лишь возмущенно смотрит на него. А после входит потихоньку, опять останавливаясь. - Я тебе сейчас оторву все, раз пользоваться не умеешь! – Изосимова ворчит, стараясь ближе придвинуться и самостоятельно насадиться. - Не спеши, моя хорошая. Всему свое время. – Он определенно издевается. - Оторву, и некуда будет спешить. Все правильно. – Она не выдерживает все-таки и придвигает парня сама, чувствуя привычное давление внутри. По спине ногтями ведет, там наутро точно останутся следы. Стонет громче, чувствуя, как долгожданно и наконец-то он толкается на максимум. Ногами обхватывает его поясницу, стараясь еще сильнее прижаться к нему. Стонет громко, подстраиваясь под такт движений. Влад рукой сжимает грудь немаленькую, играясь с соском. Второй поддерживает бабоньку за поясницу. Движется степенно, входя до самого основания, моментами то ускоряется, то замедляется. С ума сводит обоих. Ангелине настолько хорошо, что она уже слабо откликается на ласки, лишь за шею держит крепко. Ее коленки подрагивают, пока звуки хлюпающие разносятся по небольшой кухоньке. Влад ускоряется, чувствуя собственное приближение, целует бабоньку в губы, в скулы, в шею, в ключицы, хаотично. Шепчет какой-то свой чернокнижный бред неразборчивый, и кончает, едва успев выскользнуть из ее горячего центра. Пару секунд замерев в ее объятиях и поймав очередной поцелуй, он тут же на колени плюхается, придвигая бабоньку ближе ко краю. Бедра вновь разводит и любуется некоторое время. - М-м-м, сладенькая… - пальцами водит по влаге терпкой и облизывает. А после касается языком складочек. Лижет ловко, умело. Не давая колдовке и выдохнуть. Ангелина лишь в волосы его вцепляется, забывая вообще обо всем. И верно же она думала, что если пиздеть он мастер, то и в другом деле тоже должен был быть им. Она взрывается постепенно, накатисто, дрожа всем телом и обмякая ему в руки. Влад бережно ее подхватывает и, поцеловав в щеку, несет на кровать. Укладывает, одеяло накидывая поверх, сам сзади устраивается, обнимая. - Ну до чего же хорош, чертяка. – Ей лучше всех на свете, ей совсем не надо думать о завтра, ведь если позовет – он прибежит верным псом. Ей совсем не совестно перед бедной Ленкой, что с малым ребенком сутками дома торчит, ведь он от хорошего бы не сбегал. Владу хорошо, что она мозги ему не делает и вообще, бабонька-огонь. Вот так они и маются друг с другом уже третий год.