Как Хару в женский клуб ходил

Прозвенел последний на сегодня для выпускного класса 3-А звонок, и, поклонившись учителю, школьники активно начали собираться. Тут же расцвели многочисленные разговоры и перешептывания на тему того, кто что будет делать после уроков. Позади этого балагана, на последней парте возле окна скучал я. Плохо протертое дежурным по классу стекло немного отражало мою немного смазливую рожу с небольшим количеством веснушек. Машинально попытался поправить непослушные волосы, да только они так и продолжили торчать во все стороны. Справа от меня сосредоточенно собиралась моя подруга детства. Заплетенные в две косички блестящие черные волосы спускались до середины ее абсолютной равнины, по недоразумению называемой грудью. Простые, но так идущие ей очки немного съехали на нос и она поправила их таким изящным движением, что мое сердце в этот момент забилось чаще. — Юки, пойдем домой вместе? — Закинул я удочку. — Хару, ты что забыл, я же вступила в клуб! Я больше не могу с тобой ходить. — Ну нет ни одного клуба с настолько обязательным посещением! Раз уж на то пошло, давай я тоже вступлю в него! Она посмотрела на меня как-то странно. Будто бы разрывалась между двумя желаниями. Ее прекрасные черные глаза, смотревшие на меня пару секунд, позорно упали вниз. — О-он только для девочек. Пусть у тебя и женское имя, но правила есть правила. Мне буквально прострелило сердце после того, как она упомянула это. Знает же, что это для меня больная тема! Но, если она не заметила того, как случайно меня убила, то значит, очень сильно волнуется. — О-ой, п-прости, Хару! Ладно, до скорого! Вещей на столе не осталось буквально в одно мгновение, когда она, осознав, что только что сказала, убежала, чтобы я не видел ее максимально милое смущенное лицо. Ради такого вида можно было и умереть внутри от лишнего напоминания о том, что мама хотела дочку настолько сильно, что мужское имя так и не придумала. — Ха, быстро же тебя отшили, Хару. На замену убежавшей Юки быстро вылез такой же бесклубный бездельник как и я, с которым мы дружим еще с детсада. Правда в отличие от меня из него вышел тот еще любимец девушек, который даже если бы и не старался привлечь внимание, все равно бы получал парочку любовных писем в месяц. А он, что характерно, старался. Незаправленная рубашка, чуть расстегнутая сверху, не удивлюсь если пиджак у него дома вместо тряпки, ведь он умудряется даже зимой его не надевать. «Ради того, чтобы выглядеть круто можно потерпеть» — таким был у этого дурака девиз по жизни. — Юго, если пришел надо мной смеяться, то не надо, на выходе из класса минимум пять девчонок мечтают затащить тебя в караоке, иди к ним пока не заразился от меня неудачей. — огрызнулся я в его сторону. И во мне говорит вовсе не зависть! Он же бесцеремонно взял стул и сел напротив меня. Его вечно игривое лицо в этот момент стало настолько серьезным, что я сглотнул. Он придвинулся поближе и зашептал так тихо, что даже я его мог с трудом расслышать — Хару, слушай внимательно. Вокруг клуба девушек ходят странные и весьма нехорошие слухи. Это начинает очень плохо отражаться на Юки. Девчонки уже активно распространяют про нее выдуманную ими же грязь. — Юго, даже до меня доходило, что мы с тобой гей-парочка, а с девчонками ты тусишь чтобы никто нас не спалил. Кажется, в манга-клубе даже взялись рисовать додзинси про это. Но как-то с нами ничего от этой дурацкой выдумки не случилось. — Потому что ты толстокожий ленивец, а я могу свести все в шутку. — улыбнулся он на пару секунд, вспоминая что-то приятное, после чего вновь посерьезнел — Юки не такая как мы, она может и сломаться от такого. Как Маруяма. Ух, умеет же он приводить неприятные примеры. Перед глазами снова встали те казалось бы уже такие далекие похороны. Повертел головой, стараясь прогнать всплывшее наваждение. — Ладно, что ты предлагаешь? — Решил я помочь ему. — Проследи за тем, что там происходит в этом клубе. Как бы не разрастались слухи, дыма без огня не бывает. — Слушай, моя репутация и так на уровне половой тряпки, ты мне славы сталкера хочешь? Нет другого плана? — Хару, не притворяйся только, будто тебе не будет все равно. Хуже точно не будет. Обещаю, чтобы не случилось, я отмажу тебя перед Юки, все взяв на себя. Даже помогу тебе наконец-то позвать ее на нормальное свидание, а то на вас обоих смотреть уже тошно. Для большей убедительности ему сейчас не хватало только глубочайшего поклона. И ведь знает на что давить! — Хорошо, я попытаюсь проследить. Вот только что будем делать если там все прилично? — Об этом подумаем потом! — Сказал этот любитель планировать все наперед. Ну да ну да, меньшего от него не ожидалось. Правда мне и самому не лезло ничего в голову, так что здесь мы были равны. — Ладно, удачи тебе, Хару, обязательно позвони как что-то узнаешь! — Крикнул он мне на прощание, уже стоя в дверях класса, оставляя меня совершенно одного. Угу, сам идет купаться в женском внимании, скинув мне самое сложное. Когда нибудь я просто дам ему по роже за такое и буду прав. Надо бы тоже уходить, пока сюда не приперся очередной бессмысленный клуб, которому отдали на растерзание этот кабинет. Да и к тому же следует сходить на разведку. С делом этого клуба стоит разобраться как можно быстрее, может быть даже решу все за сегодня. Так что развернув план школы, который у меня, как у порядочного ученика был с собой, я быстро нашел, где же располагался девичий клуб Юки. Мда, непопулярное место, но наверняка поэтому они его и выбрали. С оптимистичными мыслями я направился к старому школьному корпусу вдоль бейсбольного поля. Благо ками сегодня на моей стороне и на меня умудрились не обратить внимания. Отказывать бейсболистам во вступлении в клуб это самый сложный из школьных квестов, с которыми приходиться сталкиваться. Но все же я решил не испытывать лишний раз судьбу а потому прибавил шагу. Пять минут легкого бега и вот оно, здание на задворках школьной территории. Говорят раньше тут было общежитие для тех, кто приехал учиться из деревни, да потихоньку стало ненужно. Обычная история. Да вот только нашлись те, кто понапридумывал про это место кучу мистической чуши. Покупал как-то на фестивале альманах школьных легенд, большая половина из которых относилась к общежитию. Так что было скорее удивительно, что клуб Юкико был именно здесь, единственный обитатель этого призрака прошлого. Правда зайдя в него, мне сразу же стало не по себе. То ли я сам был подвержен влиянию легенд, то ли они действительно появились не на пустом месте. Но стоило только приоткрыть скрипучую дверь, как меня просто пробрало. Будто что то очень не хотело, чтобы я здесь был. Я не суеверный, но дверь все же закрыл обратно. Нет, ну мне же необязательно возле их кабинета шпионить. Нужно всего-лишь найти окно… Прошерстив весь периметр здания, я издал сдавленный стон. Они не на первом этаже. План школы мне нагло наврал. Но это было странно, обычно информации оттуда можно было доверять. Может быть, Юкико соврала мне про сбор клуба и просто не хотела идти вместе? Это было бы очень и очень жестоко. Так что, чтобы прогнать черные тучи из сердца, я должен был костьми лечь, но подтвердить, что она сейчас здесь. А то всю ночь буду съедать себя заживо. Снова привет, абсолютно не страшная дверь. Я заранее был готов к странному ощущению, что проходит сквозь все тело, да только оно было даже сильнее, точно желая меня прогнать. Во рту тут же пересохло а коленки предательски затряслись. Ноги были готовы вырваться из моего контроля и самостоятельно побежать куда подальше. Соберись, тряпка! Это ради свидания с Юки! Передо мной был плохо освещенный длинный коридор, за которым давным-давно никто не ухаживал. Навернуться здесь было раз плюнуть, так что я следил за каждым шагом. А ощущение, что мне весьма и весьма не рады, лишь росло с каждым шагом. Соберись, Харука, тебе просто мерещится! — Отвесил я сам себе эмоциональную пощечину. Нет никаких призраков, мне просто кажется из-за того что я начитался школьных легенд! Это просто старое здание, здесь нечего бояться! Стало легче, но на душе все равно скреблись кошки. Надо поскорее сваливать как только найду где этот клуб сидит. Я не трус, но я боюсь. И очень сильно, черт возьми! Как девчонки вообще сюда добровольно ходят? Неужели они смелее меня? Пробираясь на цыпочках, стараясь лишний раз не выдавать свое местоположение, я поднялся по лестнице, видавшей лучшие времена. Ступеньки опасно прогинались подо мной, грозя в худшем случае обеспечить перелом. Но обошлось. Остановившись и прислушавшись, я уловил что-то, похожее на сильно приглушенный голос. Слава ками, второй этаж, подниматься на третий мне совершенно не хотелось. Выглянув в коридор, я увидел свет, идущий от одной из комнат. Бинго! Можно было бы попытаться подслушать что-нибудь сейчас, вот только я не был уверен в своих шпионских умениях. Я отступаю вовсе не потому что мне все более и более некомфортно здесь быть, я просто хочу услышать их собрание с самого начала! Сердце не успокаивалось еще очень долго даже после того, как школа осталась далеко за горизонтом постепенно заходящего солнца. А ведь завтра снова туда лезть. От одной только мысли об этом внутри все похолодело. Не хочется, но надо! Нужно убедиться что клуб не так плох, как о нем говорят. Можно было бы смалодушничать и наврать Юго, что все в порядке. Но все же какое-то шестое чувство твердило, что я рискую очень сильно преувеличить… Дома меня как всегда ждала мама, тут же приставшая по поводу оценок. Хорошо, что сегодня по тестам было чуть лучше, чем всегда, поэтому она была очень благожелательно ко мне настроена. В эти моменты, когда мама не хмурилась из-за моей успеваемости, она выглядела так молодо, будто моя ровесница. Юго даже пару раз шутил, что приударил бы за ней, за что был мною нещадно бит. Она только моя! — Слушай, мам, а раньше столько же историй ходило про старый школьный корпус? — Решил я немного погрузиться в историю. Казалось, что каждая мелочь может мне пригодиться. Ну или хотя бы немного развеет мой страх перед повторным посещением. — О, Хару, неужели ты к концу обучения все же заинтересовался легендами нашей школы? — Заблестели у мамы глаза. Похоже, я обратился с вопросом по адресу. — Рассказывай, что там нового придумали за время с моего выпуска! Решив уступить ей в такой малости, я начал коротко пересказывать все что помнил, а в конце плюнул и притащил альманах. Мама смеялась над очень и очень многими вещами, но за этим смехом я чувствовал глубокую ностальгию… — Приятно конечно, что старые легенды обросли такими интересными подробностями, о которых мы бы тогда и не подумали. Все таки твоя мама была президентом оккультного клуба! Мы лично проверяли почти все из этого. — И вам не было страшно? — А чего там бояться? Обычное здание. Правда, после одного ритуала, который мы там провели, было очень и очень жутко, как будто он и вправду сработал, но кроме меня больше никто ничего не почувствовал, так что я списала все на то, что мне лишь показалось. Мама, похоже все не так просто — хотелось мне сказать, да только не хотел выставить себя суеверным трусом. Однако, разговор, который обещал меня успокоить, лишь все усугубил. Но таких подробностей о школьной жизни матери я не знал. То что эта тихая домохозяйка раньше увлекалась оккультизмом было весьма сложно поверить. Но она мне очень редко врала. На следующий день перед последним уроком я собрал по крупицам все мое почти отсутствующее актерское мастерство и робко поднял руку. — Учитель, мне нехорошо, можно мне в медкабинет? Сухонький старичок, что вел у нас английский язык, был довольно благосклонен и не особо придирался к таким просьбам. Особенно если его доверием не злоупотреблять. — Харука-кун, да? — Сверился тот с журналом, будто пытаясь найти в нем причину не отпускать меня. — Хорошо, иди. — сказал он после подозрительно долгой паузы. Мне очень многого стоило не вздохнуть с облегчением. По прежнему стараясь сохранять выражение лица, полное внутреннего страдания, я вышел из класса и пошел в противоположную от медкабинета сторону. Теперь у меня достаточно времени чтобы добраться до старого корпуса раньше всех. Здание все еще не было радо меня видеть, встретив неестественным холодом, пробиравшим до костей. Я слишком сильно мотивирован чтобы меня спугнуло такое, поняло, здание? — погрозил ему кулаком. Абсолютно не таясь, бегом взобрался на второй этаж и подошел к комнате, из которой вчера лился свет. Сумерки, обеспечиваемые плотными шторами на окнах, не давали ничего толком разглядеть. Впрочем, я здесь чтобы подслушивать, а не трогать то, что мне не принадлежит. Так что начал искать место, где здесь можно успешно прятаться. Из того, что было видно, явно было понятно, что это бывшая маленькая библиотека. Если призадуматься, то очень масштабное место себе девчонки отхватили, оно будет больше любого классного кабинета. Множество столов, книжных шкафов, с давно устаревшими учебниками и даже незнамо как оказавшаяся здесь кровать. Хотя, может девчонки притащили? Остальные же комнаты должны были быть раньше жилыми. На секунду показалось, что за мной следят. Огляделся, вдруг ученица на год младше подошла, у них вполне может быть на урок меньше чем у нас! Но это была ложная тревога, от которой, правда, по спине пробежал целый вагон мурашек. Места лучше, чем залезть под кровать, я не нашел. Она была очень низкая, так, что я с трудом под нее пролез. Но так даже лучше, меньше вероятность, что найдут. Спасибо школьной форме, что не давала замерзнуть лежа на довольно прохладном полу. Я ощущал себя сейчас профессиональным шпионом и мне это было весьма и весьма по душе. Впрочем, возбуждение быстро сменилось скукой и я начал листать в телефоне бесплатные новеллы, предусмотрительно снизив яркость до минимума. Снова в топе так называемые богатыри-дайме, раковый жанр, выросший из того, что несколько японских именитых авторов посмотрели русское аниме про трех богатырей. Но наслаждаться литературой было особо некогда. Вскоре послышались первые шаги и переливистая девичья трескотня на малопонятные мне темы. Я пытался прислушиваться, вычленить что-то полезное, но тщетно, в слишком разных мирах мы живем. А народ все прибывал и прибывал. Вскоре в потоке бубнежа даже смог расслышать Юки! Обычно она не такая общительная… Может, все же не стоило залезать в место, где ей хорошо, подобно какому-то преступнику? Поздно опомнился, Хару! — злорадно сказал мне мой внутренний голос и был абсолютно прав. Вскоре шум и гам от множества щебечащих девушек стих, стоило только раздаться чарующему, непохожему ни на какой более голосу. Он казалось резонировал с душой, говорил с небольшой сталью и будто внутренне заложенным эхом. Голос пьянил, внушал спокойствие и доверие. Прикажи мне он сейчас прыгнуть с моста и я бы скорее всего это сделал. Внутренне понимая, что это ненормально, моли пальцы с силой вонзались в плоть. От того, что я перестарался, хотелось немножко заскулить, но странное наваждение спало. — Приветствую вас на очередном сборе клуба последнего шанса! Или же, как вы любите называть его меж собой, клуба будущих футанари... — Здесь я чуть себя не выдал — Какое первое правило у нашего клуба? — Никому не рассказывать о нем! — Отвечал ей как по указке нестройный хор. — Какое же второе? — Никаких мальчиков в клубе! — Более ровно, будто единый организм, ответили неизвестной в этот раз. — Вы знаете, что я ненавижу исключения, девочки. Но, мне кажется, сегодня тот день, когда можно позволить себе небольшую слабость. Тем более имя у этого мальчика вполне женское… — Взяла она театральную паузу а мне резко стало не до шуток. Ведь к кровати приближались отчетливые шаги, сопровождаемые стуком каблуков. Я понял, что это был мгновенный провал, но деваться было просто некуда и от паники мое тело лишь больше сжалось, пытаясь исчезнуть из ловушки, в которую я сам себя загнал. — Харука-кун, может хватит ломать комедию? Вылезай, тебе может даже понравиться то, как мы накажем тебя — Увидел я потрясающе красивое, идеально симметричное лицо, больше подходившее принцессе, напротив себя. В него можно было бы влюбиться с первого взгляда, но немного светящиеся желтые глаза с вытянутым зрачком красноречиво намекали что я попался существу, что не было человеком. Огненно рыжие, почти красные волосы, веяли потусторонней энергией, а небольшие рожки, задорно растущие в верх, довершали образ чего-то, что находится выше простого обывателя. Она по свойски дала мне руку и вытащила на свет божий, особо не спрашивая, хочу ли я этого, ее силы хватило бы и без моей помощи это сделать. Мне было все равно на взгляды остальных девушек на меня, всего покрытого пылью. Но хуже всего было знать, что среди них была Юки. Такой позор! Даже если я выйду сейчас сухим из воды, что очень вряд ли, как я смогу нормально глядеть ей в глаза и общаться, как и всегда? Моя жизнь официально кончена. — Не драматизируй, Хару. — Максимально фамильярно ответила мне эта демоница в человеческом обличьи, хотя я не проронил ни слова. Я попытался было дернуться чтобы хотя бы с позором убежать, а не остаться на долгое и долгое осмеяние. Но меня схватили медвежьей хваткой, пытаясь дать понять что одно лишнее движение и парочка моих костей точно будут сломаны — Я ведь могу называть тебя Хару? Разумеется могу! — Сачико-тян, пусть Хару просто извинится перед нами и на этом все! Этот дурак наверняка просто беспокоился за меня! — Внезапно из активно шепчущейся и сочащейся презрением толпы раздался голос моей лучшей подруги, сделавший ситуацию для меня еще горче. Хотелось умереть на месте, лишь бы не испытывать еще больше стыда. — О, гляди, Хару, за тебя аж есть кому просить! Даже частично сбросила мое заклинание. Не находишь это милым? — Внезапно очень панибратски обняла меня «Сачико-тян». Только сейчас я осознал значительную разницу в нашем росте. Эта девушка на целую голову была выше меня, так что я упирался щекой в ее очень немаленькую и мягкую грудь. Будь ситуация другой и я был бы на седьмом небе от счастья, но, к сожалению, сейчас на глазах той, кого я люблю, это было лишь мягкой пощечиной. — А знаете что? А давайте поможем любящей паре! — Начала девушка-гигант заводить толпу — Увидим, что такое истинная и чистая любовь, на примере этих двух дураков, что не могут всю жизнь друг другу признаться! — Да, давайте! — вторила ей толпа, что готова была внимать каждое слово демоницы. Я чувствовал что-то очень и очень нехорошее. А впавшая в глубокую краску Юки не могла больше сказать ни слова, потонув в требующих шоу девчонках, вытолкнув последнюю поближе ко мне. — Хару, не хочешь узнать, для чего существует этот клуб? — Вкрадчиво, на ушко прошептала мне девушка не из этого мира — Для сладко-горьких воспоминаний, что будут с вами потом всю жизнь! Вы дожили до выпускного, а так ни разу и не испытали что это такое - школьная пора! А школьная пора - пора экспериментов! И мы вывели их на совершенно новый уровень! То что она несла воспринималась как какой-то бред сумасшедшей извращенки. Но демоница говорила так уверено и с такой страстью, что я понимал — она ни в коем случае не шутит. А если вспомнить название их клуба. Я чувствовал, что самое плохое еще даже не успело наступить, хотя казалось бы!… — Подойди сюда, Юки. Из-за любопытства Хару придется немного форсировать то, что ты собиралась сделать, но разве не в этом вся прелесть? Не в неожиданностях что преподносит нам наша жизнь? Девочки, оставьте нас пока наедине, не будем мешать любящим людям. — Не хотим! Покажи сначала магию! — Возразила ей толпа, но демоница и ухом не повела, будто она с самого начала и рассчитывала на такую реакцию. — Ладно-ладно, любопытные. Хару, считай себя везунчиком. Очень мало мужчин могут похвастаться тем, что сейчас ощутят, хи-хи. Подошедшая к нам будто на заклание и не знающая куда себя деть Юки встала напротив меня. Сачико встала между нами, даже не думая ослаблять хватку. — Смотрите, девочки, вашими молитвами и дарами я способна теперь на такое! Меня тряхнуло, как от удара током. Нечто синее перетекало из меня через руку Сачико прямо в грудь Юки, а после процесс пошел в обратную сторону, теперь вливаясь розовой волной. Абсолютно все тело потеряло на это время чувствительность, будто бы оно и вовсе не было моим. Но я видел нечто нереальное, нечто не от мира сего. Коротенькая юбка Юки понемногу поднималась посторонней силой в районе паха, пока, к моему ужасу, не стало очевидно, что же произошло. — Сука, у нее член! — выпалил я быстрее, чем успел себя одернуть. От этого заявления Юки покраснела настолько, что от ее лица можно было зажечь свечу и попыталась безуспешно натянуть юбку обратно. — А у самого-то? Сам погляди. А стоп, глядеть то теперь и не на что! — Ехидно сказала Сачико и в этот же момент ко мне вернулась чувствительность. Кое чего важного не ощущалось. Моя рука сама полезла проверять мои самые страшные догадки и стоило только прикоснуться там пальцем, как меня выгнуло от разряда, пролетевшего через все тело. А толпа девчонок продолжала смотреть на творящееся безумие с гремучей смесью предвкушения и возбуждения в их глазах. Кто-то из них не стесняясь ласкала себя через юбку, парочка буквально вошли в религиозный экстаз и молились на явленное им чудо. Стыд, страх, и небольшое возбуждение в новой для меня части тела создавали ощущение некой нереальности, что я лишь застрял в кошмаре, который лишь нужно поскорее прекратить. — Хару, это реальность — Немилосердно разрушал мои надежды проникающий в самую душу голос. — А теперь давайте оставим их наедине. Думаю позднее Юки сама нам расскажет все подробности, не стоит мешать появляться долгожданным воспоминаниям их почти закончившейся юности! И как по команде, подобно единому организму, толпа разномастных девчонок вышла из кабинета. Оставшаяся чуть подольше Сачико произнесла напоследок. — Хару, через минуту у Юки и у тебя сорвет крышу от возбуждения. Наслаждайся! Я готов был поверить во все что угодно, особенно когда угроза моему новообретенному органу стояла прямо передо мной. Да, я не хотел его ощущать и признавать, что теперь в трусах у меня нет верного товарища. Но еще меньше я желал, чтобы меня через минуту изнасиловали. — Юки, она ведь шутит, да? Скажи что она шутит, скажи что мне все это снится! Она лишь стыдливо отводила взгляд, все еще пытаясь справиться с внушительным стояком, на порядок превосходившим мой. Значит, это не обмен органами — умудрился вставить мысль мой внутренний аналитик, от которого сейчас было мало проку. Нужно действовать и быстро. Я схватил девушку за руку и пытался поймать ее взгляд, но она отчаянно избегала самой возможности нашим глазам встретиться. Краска не сходила с ее красивого лица, лишь копилось, хотя казалось бы, куда еще. — П-прости меня, Хару. Будь я честнее в своих чувствах, до этого бы не дошло — говорила она в сторону жалобным голоском, от которого не проняло бы только самого бесчувственного человека. — Но ты тоже виноват, так что прими ответственность! — резко повысила она голос, закрыв глаза, на которых блестел и слезы и бросилась ко мне в объятья, запечатав мои губы поцелуем. Я точно знал, что у нее никого не было до меня, как и у меня до нее. Так что это был первый для нас обоих поцелуй. Он обжигал, будто прикосновение лавы к коже. Но как же это было приятно. Неумелые движения моего языка встречались такими же робкими попытками ответа. Но это было божественно прекрасно. В голове словно взорвалась сверхновая, уничтожающая все мысли. Стыд? Беспокойство? Чужеродные ощущения? Все это вмиг стало настолько далеким и неважным, ведь самое главное сейчас происходило между мной и девушкой, что нравилась мне с самого детства. Пусть она плоская, пусть не самая красивая, но я всегда видел ее рядом с собой. Руки начали расстегивать ее школьную блузку, прорываясь сквозь мягкие чашечки лифчика к самому сокровенному. Эта мягкость, эта форма, этот твердо стоящий сосок сводили с ума ощущениями, что казались чем то за гранью добра и зла. Малейшее сжатие и я ощутил, как охотно отозвалось на это тело Юки. Я бесцеремонно продолжил осторожно проверять границы дозволенного, которых просто не было. Мне сходили с рук абсолютно все эксперименты, даже если ко мне неведомым образом изнутри приходило понимание, что такое обращение с соском ей не нравится. — Хару — Разорвала девушка поцелуй. — Мой член уже на пределе. Пошли на кровать. Мой опьяневший от возбуждения мозг просто не заметил в этой просьбе никакой проблемы. Я послушно пошел за девушкой, утягивающей меня в сторону кровати, под которой я еще недавно собирал пыль. Быстро упала юбка, в след за ней без какой-либо жалости были сорваны колготки и теперь моему взору открылись немного полные, женственно круглые ноги девушки, что каким-то неведомым образом подчеркивали чуть подрагивающий член. Нечто чуждое внутри моего живота сжалось от одного взгляда в его сторону. Я тоже избавился от одежды и лег, ожидая своей участи. Страха просто не было, в голове для него просто не было места, настолько все было сорвано с нарезки. Перед моим лицом замаячил истекающий смазкой член Юки, что случайно уперся мне в щеку, оставив мокрый след. Какой же он был горячий… Не дожидаясь меня, девушка уже подарила моей новой части тела немного любви, по озорному лизнув в одной только ей известной части. Меня автоматически выгнуло а изо рта вырвался стон, который не может себе позволить ни один нормальный мужчина. Но это сейчас было не важно. Это будто сорвало последнюю удерживающую меня плотину, стоящую передо мной женским членом. Теперь нам ничего не мешало. Он был горячий, соленый и не помещался полностью во рту. Он вошел сразу так глубоко, что я чуть не подавился а из глаз полились слезы. Это должно было быть больно, но принявшаяся сильнее раззадоривать меня снизу девушка играла на мне нужную только ей мелодию, в которой мне было максимально хорошо. Я отдался процессу, что гипнотизировал. Девушка немного потрахивала мой рот а я и рад был помочь, активно облизывая член языком. Мне было приятно ощущать, как каждое мое меткое движение заставляет девушку еще активнее отвечать на мои ласки. Мы полностью синхронизировались, пытаясь довести друг друга до пика, будто соревнуясь в том, кто же сдастся первым. На нос капнула смазка. У нее осталась киска? Ну да, это же клуб будущих футанари — промелькнуло в голове гениальнейшее объяснение. И руки сами потянулись к ней, источающей свой, разительно отличающийся от члена аромат. Ее складки иногда щекотали мой нос, когда девушка пробовала сильнее пробиться членом в мое горло, но каждый раз останавливаясь в шаге от того, как мне станет некомфортно. — Х-хару, н-нечестно… — только и смогла ответить девушка на мою атаку, вскоре с удвоенной силой начавшей лизать мою киску. И, будто в качестве маленькой мести, она тыкнула языком в одно конкретное место. Меня поразила настоящая молния. С головы до ног, единый, жесткий. Не оставляющий не тронутой ни единую клеточку тела разряд, что мог оживить даже мертвого. Мышцы снизу начали активно сокращаться без моего ведома, гордо объявив независимость. По телу растекалась огромными океаническими волнами мягкая нега, укутывающая и дарящая внутреннее тепло. — Я победила! — торжественно объявила Юки, вытащив член из моего рта. А мы в чем-то соревновались? — подумалось сквозь сплошной розовый туман, в который превратилось все содержимое головы. — А раз я победила, то сорву твой бутон, Хару. Ты ведь примешь меня? Я ничего не ответил, но, кажется кивнул. Не был в этом уверен до конца. Впрочем, Юки будто понимала, что сейчас я согласен абсолютно на все. И с заботой начала вставлять внутрь меня член. Время протестов давно прошло, я лишь терпеливо ожидал боли, ведь в куче додзинси первый раз описывался как не самый приятный. Но если это Юки, то я уверен, что это будет не так. Откуда такая уверенность? Я просто в нее верю. Толстый, почти не помещающийся вовнутрь член, медленно но уверенно пробивал себе дорогу, натолкнувшись, однако, на преграду, что не смогла сдержать его надолго. Руки сами сжались в кулаки а смешавшаяся с удовольствием боль заставила меня только слабо вымолвить: «Не двигайся». На глазах выступили предательские слезы. И девушка послушалась меня. Не вынимая, но и не заходя дальше, она вновь подарила мне поцелуй, наполненный уже не похотью, но чистой и искренней любовью. Она исцеляла все раны и всю боль, принося с собой нечто большее, чем просто удовольствие. После такого я не мог не ответить. Воспользовавшись тем, что я сильнее Юки, я поменял правила игры, оказавшись сверху. Ну уж нет, наш первый раз я буду сверху, каким бы странным они не был. И резко сел на всю длину члена. Это было божественно. Вряд ли я испытывал хоть что-то отдаленно похожее на это. Внутри меня дергалась часть Юки, бьясь о стенки, будто пытаясь вырваться из тюрьмы, куда она сама себя заточила. Ну уж нет, я тебя так просто не отпущу! Сказал я про себя, поерзав взад вперед. Господи, какой же кайф! Потихоньку, стараясь не кончить от слишком резкого движения, я начал разгоняться. Мне все еще было больно, но каждая фрикция потихоньку растягивала меня, обменивая боль на удовольствие по очень выгодному курсу. Вскоре член спокойно ходил взад вперед без каких-либо препятствий, так что я смог еще дополнительно начать ласкать маленькую грудь Юки, что была передо мной подобно десерту. Дерзкий твердый сосочек, оказавшись во рту, тут же был немного прикушен, как небольшая месть за ту прошлую боль, но от этого девушка лишь возбужденно взвизгнула прошептав: «Сильнее!» Меня дважды упрашивать было не нужно. Одна рука оттягивала сосок, пока я сам присосался к груди подобно малышу, требующему свое молоко. Правда вряд ли дети параллельно облизывают твердую горошину своим язычком, впрочем, так Юки нравилось даже больше. Член будто бы увеличился в размере, ведь стал доставать дотуда, где я раньше его просто не ощущал. Или причина в другом? Это было не важно, ведь в точке, где сейчас была головка, прошибало даже сильнее чем раньше. Это было просто божественно, настолько, что я даже оторвался от груди, чтобы прочувствовать это всем телом и душой, не отвлекаясь. Ах! — Хару, я уже скоро кончу! Я хочу излить все свои чувства внутрь тебя! — прокричала Юки, захлебываясь от ощущений даже больше чем я. Она была такой громкой, будто хотела вызвать зависть к себе у всего мира! — Я приму их Юки! Я приму все, что ты мне дашь! — И, как по команде, увеличил частоту, стараясь подстроить момент оргазма под ее. Наш первый раз должен быть самым идеальным! — Я люблю тебя, Хару/Юки! — Слились воедино наши голлоса, когда мы приблизились к последнему пределу, через секунду которого с размаху прыгали в бездонную пропасть совместного оргазма. Чуждые мне мышцы тряслись, стараясь вытянуть все соки из члена Юки, что изливался теплой спермой внутри меня. Это шло очень долго, настолько, что мой живот немного выдался вперед, распираемый потоком семени. — Ты принял все… Какой же ты милашка… — Сказала Юки напоследок прежде чем отрубиться. Я же по прежнему оставался в сознании, будто желая смаковать этот момент послевкусия, подобно ценителю изысканного вина. Раздались тихие аплодисменты от Сачико, что из ниоткуда появилась в комнате. Мне было слишком хорошо, чтобы тратить хоть один процент мозговой активности на хоть какую-то реакцию. — Знаешь, я многого ожидала от вас, но вы превзошли самые смелые мои прогнозы. Слезь уже с нее, заездил бедную девочку вусмерть. Хотя, чтобы ты сделал это побыстрее, верну-ка я тебе частично критическое мышление. Смотри только руки на себя не наложи. Она коснулась моей головы. Это было довольно приятное прикосновение, полное странных, но не агрессивных чувств. И по мере того, как туман в голове рассеивался, потихоньку приходило страшное осознание. Я тут же слетел с уже изрядно ослабшего члена и закрыл рот рукой, стараясь удержать обед внутри. Что я только что творил? Нахлынувшие противоречивые чувства, среди которых главенствовало отвращение к самому себе, просто не могли оставить меня. — Только пол не пачкай, мне еще сперму после вас убирать. Хотя, это-то сделать легче всего. — Сказала она и все немалое количество жидкости устремилось прямо к ней, всасываясь в ее тело. Она немного изогнулась и состроила глупое лицо, вытащив язык и закатив глаза. — Ух, какой хороший урожай, первый в этом году! Остальные девушки все еще не могут набраться смелости затащить сюда своих парней. — Продолжала она говорить пока я всеми силами пытался отрешиться от воспоминаний, от которых горели щеки, но при этом накатывало огромнейшее ощущение неправильности. — Это твое наказание за проникновение сюда. Обычно я всех усыпляю и меняю воспоминания на более традиционные и все остаются довольны. Но ты, маленький шпион, останешься с ними навсегда. — Ты кто вообще такая, что способна на такое? — Голос разума все таки вернулся ко мне и смог хоть немного, оградится от разрывающих меня на части чувств. Этому не помогало, что чуждые мне органы побаливали от того, какую выдержали нагрузку. Черт, опять обед подступает! — Малая богиня уходящей школьной поры к твоим услугам — сделала она откровенно насмешливый реверанс. — Стыд, счастье, любовь, похоть, мне подвластны эти чувства. Ты сейчас так всем этим фонишь так бы и съела. Может, прибавить к твоему наказанию то, что не верну тебе член до конца триместра? Будешь моим десертом на это время. — Верни! — тут же выразил я свое несогласие. Этот важный вопрос окончательно привел меня в себя, так что я смог подняться из своего стыднейшего коленно-локтевого положения. — Какие мы требовательные. А то что? — Усмехнулась демоница. — Хару, каждый школьник или школьница может услышать мой зов. Я могу свести с ума твоего друга Юго и устроить тебе второй раунд уже с ним. Ты вообще понимаешь, кому ты дерзить пытаешься? Эти угрозы заставили меня быстро запихать свою гордость куда подальше и упасть к ее ногам в глубочайшем поклоне. — Милостивая богиня, пожалуйста, верните все, как было! — И что же ты в обмен на это мне обещаешь? Ты бесцеремонно вломился в мой дом, я наказала тебя так, как посчитала нужным. Я даже до сих пор не услышала извинений в свой адрес… — Умоляю, простите… — Ах, прекращай уже — тяжело выдохнула она, прервав меня — Честное слово, на все готовы ради своей колбаски. Нет проявить там настойчивость, или с гордо поднятой головой уйти с тем, что есть. — Ну знаешь, иметь киску вместо члена накладывает определенные неудобства, особенно в раздевалке… — Поняв, что мольбы не проканают, я угрюмо начал пытаться достучаться до голоса разума. — У нас в школе есть два реверс трапа и никто их до сих пор не поймал. Если кому то очень нужно что-то скрыть — он это идеально сделает. — Выдала она совершенно неожиданную информацию! Стоп, она что, хочет сказать, что в двух классах вместо одного из парней замаскированная девчонка? — Одна из них кстати в твоем классе. Ответишь кто это, человек, что считает, что шила в мешке не утаить — получишь все обратно. Я начал перебирать в уме каждого. Даже Юго оказался под подозрением, впрочем оно быстро развеялось стыдным воспоминанием того, как мы мерялись членами в раздевалке общественной бани. В конце концов, я понял, что мне просто некого обвинить. — Не знаю, может Тэнкю? — Тыкнул в небо на удачу. Довольное лицо демоницы красноречиво говорило, что я не угадал. — Вот видишь, Хару. Наконец-то твое имя тебе подходит по полу! Не правда ли чудесно? Может, наслать на тебя еще парочку проклятий? Например, чем больше у тебя оргазмов тем больше ты становишься девушкой? Поверь, тебе бы пошел второй размер или даже больше! — Можно не надо? — Упавшим голосом попросил я. — А что такого? Неужели уже распланировал, сколько дилдо купишь на амазоне? — тыкнула она меня локтем, будто пытаясь внушить мысль «Я все о тебе знаю» — Ладно парень не пугайся так сильно. Все же я богиня уходящей школьной поры. Стоит тебе окончательно перестать быть школьником, как моя власть над тобой исчезнет. Даже если ты и вправду станешь девушкой, это все испарится в день твоего выпускного. Правда, есть одно но. — Какое? — Спросил я с потаенным страхом. — Беременность, глупый. Тут уже сам мир подстроит реальность так, что ты всегда в нем был и будешь девушкой. Так что пользуйся презервативами! — Подмигнула она мне. — Свободен. Пока мне веселее держать тебя таким, какой ты есть. И помни, попробуешь кому нибудь ляпнуть про клуб или про меня — накажу. Правила клуба теперь распространяются и на тебя. Кое-как одевшись, я потопал домой подальше от этого безумия. Голова отказывалась нормально думать, промежность болела как после жесткого изнасилования, а неожиданно грубая ткань трусов не приносила покоя, заставляя каждый раз лезть в штаны рукой и оттягивать ткань пониже. Каждый раз приходилось стыдливо оглядываться, стараясь делать это пока нет прохожих, выбирать проулочки, которые были самыми пустынными. Потому что казалось, что каждый, кто глядит в мою сторону, уже ЗНАЕТ. Это был полнейший бред, если задуматься, но это точно не то, что я мог спокойно делать в том состоянии. Насилу добравшись до дома и уныло поприветствовав маму, сразу же направился в ванную. Это то, что всегда поможет и этому нет исключений. Плававшая на поверхности воды сперма, небольшие части которой вымылись изнутри водой, решительно опровергала мое предыдущее утверждение и я вновь старался держать себя в руках, вынужденный вновь и вновь смотреть повторяющиеся воспоминания того как мне было хорошо и радостно делать то, что я делал. Я гнал это все как мог. Болью, другими воспоминаниями, бьясь головой о бортик ванной, пытаясь механически вытрясти это все из головы подобно мусору, но факт оставался фактом. Мой разум говорил мне нет. Но мое тело, мое дурацкое, непонятно какому полу теперь принадлежащее тело! Рука сама спустилась вниз и начала аккуратно и нежно гладить чуждую плоть, ощущавшуюся так естественно и на своем месте. «Хн-н» — подавил я звук, что старался излиться из меня, возвещая всем и каждому о том, насколько это прикосновение было чудесным. Какого труда мне стоило остановиться… И вновь одежда натирала внизу, будто вынуждая меня зайти в какой-нибудь интернет-магазин и остановить это. Я привыкну, обязательно привыкну — повторял я подобно мантре. Следующий день наступил и все произошедшее все еще было реальностью. Мой друг, с которым я был чуть больше восемнадцати лет, так и не вернулся. Полезшая против воли вниз рука снова заставила испытать настоящий кайф, которому трудно было противостоять. Нельзя! Как бы ни хотелось, как бы ни было приятно, если я это сделаю значит буду играть под дудку этой сучьей богини! Ты выше этого, Харука, выше! Уныние, боль и депрессию и на моем лице можно было собирать ложками в отдельные емкости, которых бы хватило, чтобы погрузить в эти чувства небольшую страну. Даже материнские объятья и поцелуй на прощанье не помогли. А она редко это делает, видимо по мне видно, что я нуждаюсь в поддержке. Спасибо, но тщетно. Сосредоточиться на уроках попросту не выходило. Не то чтобы я раньше был примерным учеником, но всему же есть предел! Юки, моя неизменная соседка, при попытке посмотреть на меня, просто вспыхивала и отворачивалась. С ней говорить бесполезно как минимум неделю. Да и о чем? Ведь ей мне придется говорить правду, которую я не хочу признавать. То что мне все очень понравилось. Просто не смогу соврать! Оставался Юго. Меня предупреждали что будет наказание за попытку раскрытия, но я должен был рискнуть. Хоть кто-то со стороны должен знать то, что я выяснил своей жертвой. Конца уроков дожидался, нетерпеливо ерзая на стуле. Что еще хуже, это тоже немного, но доставляло. Почему там все должно быть настолько чувствительно, это просто напросто нечестно! — Хотелось мне жаловаться самим небесам. Но все же дождался. Сделав условный знак из детства так, чтобы Юго его видел, я смиренно ожидал его, выбирая, с чего мне вообще начать. — Ну как, Хару, что нибудь выяснил? — перешел он на шепот. — Да. С клубом все в порядке, просто собрание девушек по интересам, которые обсуждают стыдные темы. У меня до сих пор лицо горит, стоит только вспомнить об этом. Не зря они не жалуют там парней. Но я не это хотел сказать! Постой, Юго, не кивай с таким облегчением, не надо меня благодарить за хорошую работу, остановись, не обещай устроить мне свидание с Юки, это будет максимально плохо! Ушел. Стоило только открыть рот, как мой язык больше не подчинялся мне. Руки сами вытащили тетрадь и написали в ней размашистым, чрезмерно пафосным готическим почерком: «Я тебя предупреждала, готовься к наказанию» Я сглотнул а ноги сами сжались в попытке заранее защититься. К горлу подступил ком, а вещи со стола исчезли в мгновение ока. Надо валить отсюда, пока могу. Она же сама говорила что она богиня школьной поры, значит хрен ты меня достанешь за пределами школы! Физрук, охранявший ворота, на прощание крикнул что то вроде «Лучше бы ты у меня на занятиях так бегал!», но я его не слышал. Хоть на один день, но оттянуть. Или стать хикикомори! Да, нужно бросить школу и я верну самое дорогое! Остановился я лишь около дома, тяжело дыша. Все что можно было натереть внизу я кажется натер, было очень и очень неприятно это ощущать. Не могу я так! Наш отец пропадает по командировкам, а мама с надеждой ждет меня каждый день, радуясь успехам и мягко ругая за неудачи. Я ее самая надежная опора! Нельзя бежать от реальности, даже если мне так будет проще. — С возвращением, Харука! — этот полный любви голос готов был разрушить любую печаль и беспокойство, что была в моем сердце. Правда, оно сейчас странно себя чувствовало. Будто что-то не так, как должно быть. Например, одежда мамы — Мам, что за смена стиля? А она была одета в старую форму нашей школы. При этом она явно немного из нее выросла, так что ее пупок был открыт всему миру да и в груди она ей жала. — Да вот, ты же напомнил мне позавчера про мой клуб. Решила немного освежить воспоминания. Скажи же мне до сих пор идет? И это не было неправдой. Она смотрелась на ней так естественно, будто мама на время стала моим немного пошлым сэмпаем. Нет, не думай так о матери, Харука, это неправильно! — Очень! Но это вызывает во мне странные чувства, так что может снимешь? — Ну дай мне еще понаслаждаться воспоминаниями о моей школьной поре. Ах, она такая волшебная. Вернуть бы ее хоть ненадолго… У меня было некоторое чутье на не приятности. После ее слов оно просто зашкалило. Я начал отступать к входной двери. Дом тоже небезопасен! — Харука, ты куда? — Спросила она удивленно. В ее глазах был подозрительный блеск, а юбка начала топоршиться в одном конкретном месте. — Неужели ты не хочешь послушать небольшую историю из бурной молодости твоей мамы? — Прости мам, просто Юго позвал меня к себе сегодня… — Позови его в ответ! Мне кажется, он тоже с удовольствием послушает… Нужно выбираться! Но нога, которая не привыкла к долгому бегу и до сих пор не отошедшая от моего импровизированного марш броска от школы до дома, предательски не выдержала. — Это все была гребаная ловушка… — оставалось прошептать мне в пустоту, смотря на надвигающийся сгусток похоти, которым стала моя мама. — Ах, Харука, ты бы знал, насколько мне хотелось девочку. Я так хотела, чтобы ее юность была такой же яркой, как и моя. Мальчики переживают ее по другому, не так чисто, не так ярко, я всего лишь хотела тебе больше счастья! Меня обняли так, как не обнимали никогда. Но я все еще чувствовал любовь матери. Ты не можешь запятнать своей силой такое светлое чувство, дряная богиня. — Правда вчера ты пришел и от тебя шел другой запах. От тебя раньше за милю несло мужиком, но вчера он был слабее. А сейчас почти сошел на нет! Неужели мои мольбы были услышаны? — начала она нести полнейший бред. Как бы мне не хотелось сейчас вырваться, я знал, что без удара не обойдется. Я не такой ублюдок, чтобы ударить пусть и временно помешавшегося, но самого родного ко мне человека. Я покорно принимал свою судьбу. Уж пусть лучше она чем кто-то совершенно мне незнакомый. — Да, да, моя Харука наконец-то стала девушкой! — Радовалась мама своей находке, послав своими руками очередной импульс вдоль моего тела. — Значит я должна помочь тебе поскорее расцвести! Любая девушка цветет ярче всего после секса, поверь своей опытной матери! Она бесцеремонно разложила меня прямо в гостиной. Я отчаянно пытался абстрагироваться от того, что происходит. Лишь слезы текли из глаз, наполненные ничем иным как жгучей ненавистью. Не отвечал ни на поцелуи, ни на заигрывания с моей грудью, на которой она безуспешно искала хоть немного жирка. Но самое страшное, что чуждая мне киска все равно обливалась соками, готовая к сексу прямо здесь и сейчас. Как бы я не пытался отстраниться, богиня будто специально дала моей матери член больше, чем у Юки. Он расширял меня изнутри, оказывая давление на стенки, смешивая сладкий коктейль из боли и наслаждения. Я был вынужден пить его, в меня проталкивали его с каждой фрикцией все глубже и глубже. И случилось страшное. Мое тело начало подмахивать навстречу, стараясь выжать из нее больше. Меленное движение матери, шептавшей глупости о том, как же она за меня рада, как же благодарна всем богам что я теперь девушка. Это ощущалось несправедливо и больно. Почему она настолько не против? Я ощущал, что ее лишь пустили по пошлому пути, но все что она говорила мне было чистейшей правдой. — Ах, Харука, какой же красивой ты станешь! Прими чистейшую материнскую любовь, которую я тебе так долго недодавала! Прости меня за все! Продолжала она говорить бред за бредом, ускоряясь, доставая глубже, упираясь в какой-то предел, что не хотел ей поддаваться. Она задевала странные точки изнутри, что выгоняли все мысли об отвращении, неправильности, о стеснении, о сопротивлении. Мне несмотря на всю неправильность того, что происходит, и правда было приятно. Пусть мама старалась всегда показывать свою любовь, но глубоко внутри я чувствовал сковывающую ее изнутри печаль. Это то, что ты хотела мне показать, дряная богиня? Что я могу сделать свою мать счастливее благодаря тебе? Что моя молодость станет лучше, если я буду играть по твоим правилам? Это просто подло! — Мама, дай мне все! Твоя дочь хочет стать самой красивой девушкой благодаря твоей любви! — Говорил я слова, что мне не принадлежали, что лишь распаляли то животное, в которое временно превратили мою маму. Но самое страшное, что они частично резонировали со мной. Мое тело хотело еще и даже больше! Оно стремилось утонуть в семени, оно стремилось зародить жизнь, даже в таком противоестественном союзе. Эти инстинкты, что были прописаны этим органом в меня на уровень даже глубже подсознания, прорывали причинность, уничтожали логику, заменяя все лишь на бесконечное желание. А голос разума был в полнейшем раздрае. Всегда привыкший любить мать и слушать ее, он вступил в противоречие с самим с собой. В битву не на жизнь а насмерть вступили внутреннее мужество и истинная сыновья любовь, что грозила легко перерасти в дочернюю, если маме так будет удобнее. И с каждым движением второе, несмотря на все, росло. Удовольствие от киски ломало и не такие плотины, которые судорожно выстраивал ушедший в глухую оборону осколок мужской разумности, отчаянно отрицавший мимолетные чувства и умоляющий врубить холодную логику. Но, к сожалению для него, сейчас сражались именно чувства, именно внутренняя женственность, что есть внутри каждого мужчины, старалась поскорее опериться и встать на крыло благодаря заботе своей внимательной и любящей матери. Казалось, что меня разрывает надвое каждый раз, когда подобно поршню в меня бешено загоняется такой любящий член моей матери. Я держался несмотря на все слова ободрения, что говорились за меня. Пора отказываться от логики и вступать на поле чувств. Харука, держись на ненависти к той что сделал это с тобой, кто сделал с Юки, кто с делал с мамой. Я уничтожу ее даже если это значит уничтожить молодость каждого подростка на этой планете. Клянусь этим надвигающимся непрошеным оргазмом. Тебе не победить! — Харука, хорошо впитай этот урок своей матери! Запомни это чувство! И подари мне поскорее внучку! — Хорошо, мама, я постараюсь! — снова крикнул не я. Хотелось мне сказать. Ведь с меня отпустили поводья в самый последний момент, дав выбор. Что же ты со мной творишь! Теплая, тягучая жидкость наполняла мой живот, выливаясь на пол, не в силах поместиться внутри. Это чувствовалось так естественно и приятно, что от того, что она понемногу вытекала, я все равно испытывал небольшие оргазмы. Вскоре все семя преобразовалось в золотую дымку и вылетело из дома. Более чем уверен, что в глубине меня вновь нарочно оставили пару сгустков, чтобы ванна вновь была полна стыда и ненависти к себе. А не принять я ее просто не могу. Член у матери исчез, открыв взор на аккуратно выбритую киску. Меня это не возбудило, что я посчитал нормой, наоборот было бы не слишком хорошо, привлеки меня своя собственная мать. Но на всякий случай начал активно думать о сиськах. Реакция есть, пусть и явно непривычная. Натянул трусы обратно на маму и оставил ее в гостиной на диване. Если у мамы останется воспоминание о том, что случилось, то больше я в этом доме появляться точно не буду. Да и она наверное явно будет не в себе после того, как трезво взглянет на то, что она по сути изнасиловала своего сына. — Моя мама уж точно имеет к молодости мало отношения, у ж лучше бы для нее это было бы странным сном! — сказал я в воздух. Пусть в этом доме будет только один человек, которому стыдно до глубины души, двух он не выдержит. Сидя в ванной, Харука так и не заметил особых изменений в себе. Или, скорее уже не заметила? Нельзя было уже сказать точно. Сможет ли он найти путь назад в этой тьме школьной поры, что окружала его? Отдастся потоку на потеху богине? Или же умудриться застрять на середине, так и не сделав выбор? Сейчас это все было не важно. Его непрошенная школьная пора началась!