***

Питер исчез месяц назад. Вышел на патруль и не вернулся. Старк испугался первым, но его, как обычно, обозвали паникёром и сказали подождать пару часов. Однако Паркер не вернулся в тот день. Как и на следующий. И через неделю тоже. Тогда бояться за жизнь мальчика начала вся команда. Многие догадывались, кто мог стать причиной исчезновения, но все молчали — о таких вещах даже думать жутко, не то что говорить. Активные поиски очередного штаба Гидры не прекращались даже ночью, ведь стоило хоть кому-то оторваться от своего задания, как рядом появлялся Старк, уже пару дней находящийся на грани нервного срыва. С ним, в подобном состоянии, конфликтовать не хотел никто. Упорная работа всё же дала свои плоды, Мстителям удалось выйти на след организации. Команда была отправлена по указанной геолокации в тот же день. Барнса решили не брать — слишком уж тесно он связан с Гидрой. Признаться честно, солдат так и не понял, боялись ли Мстители за него или за себя, если у него сорвёт крышу при виде чёрно-красной змеи. Позже, когда Баки всё же решился спросить Стива о деталях освобождения Паркера, он смог очень ярко представить окровавленное тело Питера, которое почти выносили из штаба. Месяц пыток. Чёртов месяц. Им не нужен был новый солдат, им не нужен был убийца, не нужны были суперспособности парня — им нужна была информация. И Баки даже знает какая. У Барнса всё похолодело внутри, когда он услышал голос Пятницы «доступ разрешён». Они здесь, они вернулись. Баки невероятно боялся увидеть труп Паркера, все эти недели боялся. Боялся каждый раз, отправляясь на проверку территории, боялся, глядя на почти белое лицо Старка, боялся, засыпая прямо за столом. И сейчас, пока сердце колотится где-то в горле, он понимает, что слишком много лет не чувствовал такой сильный, почти животный страх. Барнс вскакивает с кресла, просто потому что не может сидеть и бездействовать. Первым заходит Тони, придерживаемый явно обеспокоенным Роуди. Всего минут через десять Старку вызовут скорую из-за какого-то сердечного состояния, название которого Баки уже не помнит. Однако это совершенно не важно, ведь следующая в проёме появляется Наташа. Она, к счастью, выглядит куда менее разбитой, что сильно успокаивает Барнса. А потом заходит Питер. Заходит на собственных ногах. Выглядит Паркер, признаться честно, отвратительно — весь в ранах и гематомах, но это ничего, регенерация сделает своё дело. Питер сам идёт по комнате, живой и, относительно, здоровый. У Барнса вырывается вздох облегчения. Видимо, слишком громкий, потому что Паркер мгновенно находит солдата глазами. Баки ожидает вежливую улыбку, говорящую «здравствуйте, мистер Барнс, я вернулся», но Питер решается на совершенно странный поступок. Впрочем, странные поступки для Паркера как раз таки и являются нормой. Он быстро подходит, почти подбегает к Баки и обнимает его так крепко, как только может после месяца боли и страха. Барнс замирает, просто не может заставить себя пошевелиться — он не силён в проявлении чувств. Баки перебирает любые причины, которые могли заставить Паркера обнять именно его, а не повиснуть на шее Старка, но это бесполезно. Барнс, всё же переборов себя, кладёт руки на спину Питера. Под живой ладонью чувствуется отвратительная влажность — пятно не засохшей крови на футболке, цвет которой уже неразличим. Солдат стоит, слегка приобняв Паркера и снова пытается понять, что же нашло на пацана. Может, он перепутал Баки с кем-то? — Вы самый сильный человек из всех, кого я знаю, мистер Барнс, — шепчет Питер. И всё становится ясно. Барнс резко притягивает Паркера, прижимает к себе и надеется, искренне надеется, что Питер не пережил и половины того, через что пришлось пройти самому Баки. Краем уха Барнс слышит сухие всхлипывания, приглушённые его собственным плечом и крепко сжимает зубы, мгновенно пряча любые эмоции за отстранённой маской Зимнего. Баки осторожно, стараясь не задеть раны, гладит Питера по плечу. От парня пахнет смертью. Барнс знает этот запах слишком хорошо — ужас, кровь, страдания. Так пахло в Гидре, так пахло в любом месте, где появлялся Зимний Солдат. Воспоминания мчатся перед плотно закрытыми веками Баки. Темнота, стул, ток, метал, боль, боль, боль... Желание. Ржавый. Семнадцать. Рассвет. Нет. Барнс жмурится и только сильнее сжимает бионикой футболку Питера. — Прости, — выдавливает из себя Баки. Паркер отстраняется, поднимает на него удивлённый взгляд. — Я знаю, они хотели вернуть меня. Точнее, Его... — Да, — выдыхает Питер. — Но вы ведь не виноваты. Они жестокие ублюдки, а не вы. — Ты слишком добр к людям, — грустно улыбается Барнс. — Столько натерпелся из-за меня и всё равно так добр. — Потому что вы — жертва, — отрезает Паркер, вводя солдата в лёгкий ступор. — Как и я. Мы с вами на одной стороне. Последний человек, которого я обвиню в случившемся — вы. — Мне жаль, — наконец говорит Баки. — За всё. За то, что я это допустил, за то, что не нашёл тебя быстрее, за то, что не остался в Гидре, ведь... — Мистер Барнс, что вы несёте? — как-то совсем уж обеспокоенно спрашивает Питер. Баки на секунду кажется, что он действительно сказал какой-то бред. — Вы это серьёзно сейчас? Повторюсь: вашей вины здесь нет. Ни в том, что они меня схватили, ни в скорости поисков, ни, уж тем более, в уходе из Гидры. Вы справились так хорошо, как смогли. И этого достаточно. — Ты... — Барнс делает глубокий вдох. — Ты не должен прощать меня просто из чувства долга. — А я на вас и не в обиде, чтобы прощать, — тихо отвечает Питер. И выглядит он в этот момент таким взрослым, серьёзным. Барнс, если верить Стиву, в этом возрасте ещё совсем мальчишкой был — глупый, безрассудный, взбалмошный. А этот... Стоит здесь, после, должно быть, худшего месяца в жизни и объясняет ему, столетнему солдату, такие простые истины. Становится стыдно за свои переживания, дилеммы, бесконечное чувство вины. Хочется ещё раз извиниться перед Паркером, хоть как-то его поддержать, но, увы, в речах Баки ещё хуже, чем в физическом контакте, поэтому он решает не отступать от проверенной схемы и молча сгребает Питера в объятия. Паркер обнимает в ответ и стоит рядом, такой непривычно тихий, такой неправильно подавленный. А Баки просто надеется, что раны на душе Паркера затянутся даже быстрее тех, что на теле. Надеется, что Паркер сможет забыть это всё, как страшный сон, потому что сам Баки забыть не смог. Ещё Барнс надеется, что Питер додумается выбросить всю свою одежду, даже не предпринимая попыток её отстирать. Если нет, то Баки придётся самостоятельно забрать у парня весь этот кровавый мусор и сжечь к чёртовой матери. Барнс медленно поглаживает Паркера по спине, успокаивает. Питер знает, что он всегда рядом, знает, что Барнс помнит всю ту боль и знает, что солдат его защитит. Теперь точно. — Роудс, что-то мне не очень хорошо... — слышится с кресла слабый голос Старка. Баки закатывает глаза. Некоторые люди готовы даже начать умирать, лишь бы испортить момент между другими.