Часть 27

Глава 27.

В пустоте безграничного пространства, подобно лавовому солнцу, пылал гигантский огненный шар. Девять оранжево-красных хвостов были пригвождены к нему деревянными столбами. Сквозь вершины столбов проходили сверкающие серебряные цепи, словно змеи без головы и хвоста, обвивая шею зверя, пронзая его сердце и конечности, прочно удерживая в огненной тюрьме. «О, поистине впечатляющее зрелище», – произнес Данзо, отделив свой дух от тела и проникнув в подсознание Узумаки Кушины. Он увидел практически безупречную темницу Девятихвостого. Обладая одним из трёх лучших в Конохе мастерством фуиндзюцу, он распознал четыре почти S-ранговые техники запечатывания: «Алмазные Цепи, Колья Подавления Демонов, Лавовая Тюрьма и Печать Четырёх Символов... Достойно сильнейшего Биджу». Столкнувшись с незваным гостем, Девятихвостый резко распахнул свои тёмно-красные глаза, словно сгустки всей злобы и жажды убийства мира. Он прожигал Данзо свирепым взглядом, и зловещая багровая чакра начала сгущаться в пространстве подсознания, формируя огромные когти, готовые обрушиться на старика. «Ты потратил столько сил, чтобы заманить меня сюда, только ради того, чтобы выплеснуть свою многолетнюю жажду крови?» — если бы дело дошло до сравнения чакры или даже мастерства управления природной энергией, десять Данзо не смогли бы сравниться с Девятихвостым. Но в подсознании решающую роль играла сила духа. Пятицветное сияние, подобно метеору, пронзило небеса. Злоба Девятихвостого, едва коснувшись его, растаяла, как снег на солнце, бесследно исчезнув. «Ты… странный» — выпустив немного пара и почувствовав, что Данзо представляет собой нечто интересное, Девятихвостый убрал из своих глаз ярость и поднял голову, пристально глядя тёмно-красными глазами на расплывчатый силуэт, скрытый в пятицветном сиянии. «Какая печальная судьба. С твоей силой ты мог бы быть владыкой в Мире Дао. Но, увы, дракон оказался на мелководье, запертый в теле хрупкой женщины» — произнося эти слова, Данзо обошёл лавовый шар и оказался у источника серебряных цепей. В центре шара, словно ангел, спала красноволосая женщина. Пятнадцать цепей выходили из разных частей её тела, проходили сквозь лаву, обвивали Девятихвостого и впивались в Колья Подавления Демонов. Она и была той самой печатью, что удерживала Девятихвостого. Женщина и зверь, связанные цепями, спина к спине с лавовым шаром, постоянно подвергались воздействию злобной ауры Биджу. Вот что значит… быть джинчурики! «Поистине трагичная жизнь», – даже сердце Данзо, закаленное годами духовных практик и пребывавшее в состоянии безмятежного покоя, дрогнуло при виде этой картины. «Хватит ломать комедию. Тьма, что окутывает тебя, настолько густа, что даже меня удивляет», – воспользовавшись тем, что хозяйка тела погружена в сон, вызванный Шаринганом, Девятихвостый решил немного размять затекшие части тела. Серебряные цепи заскрипели, пятнадцать кольев слегка задрожали, казалось, вот-вот этот ужасающий зверь вырвется на свободу. «Потише, пожалуйста. Недостаток сна плохо сказывается на женской коже», – Данзо активировал свой Шаринган, усиливая гендзюцу, и снова подошёл к Девятихвостому. В его правой руке вспыхнул оранжево-красный огонь – чакра зверя, переданная ему через Кушину: «У меня есть несколько вопросов, достопочтенный Биджу, не могли бы вы ответить на них?» Девятихвостый испытал странное чувство. Данзо обращался к нему так, как никто прежде. Старик вёл себя так, будто обращался к мудрецу – без подобострастия, но и без страха и ненависти, которые были присущи всем ниндзя. Он… считал его равным! «Выпусти меня, и я дарую тебе силу, способную подчинить весь мир шиноби», – начал Девятихвостый с привычного предложения, пытаясь соблазнить старика. «Подчинить мир? Я давно вышел за пределы столь низменных желаний. Долголетие, постижение Дао – вот истинные цели нашего существования», – ответил Данзо. Томоэ в его глазах, казалось, жгли Девятихвостого, напоминая о самых тёмных и мучительных временах, когда он был лишь игрушкой в руках Учихи Мадары. «Последнее предложение. Убей эту женщину, и я исполню любое твоё желание» — источником всех печатей было Тело Мудреца Узумаки Кушины. Без неё, даже если бы печатей было в четыре раза больше, Девятихвостый смог бы вырваться на свободу. «Хотя на моих руках кровь множества невинных, я не люблю убивать», – спокойно ответил Данзо: «Тем более по приказу. Это вызывает во мне лишь отвращение». Три томоэ в его глазах закружились, и грозная сила глаз, воплощённая в чистой духовной энергии, стала почти осязаемой. «Значит, переговоры окончены», – прорычал Девятихвостый. Его тёмно-красные глаза вновь налились яростью. Ужасающая аура, способная свести с ума любого обычного человека, заполнила пространство подсознания. Три огромных хвоста взметнулись, готовые обрушиться на Данзо. «Чакра отшельника? Так вот значит как… Вы, Биджу, способны свободно управлять природной энергией. Теперь мне немного понятнее, зачем создают джинчурики» — в мире не существовало идеальных печатей. Даже Тело Мудреца Узумаки Кушины и её непревзойдённое мастерство фуиндзюцу не могли полностью остановить многолетнее проникновение чакры Девятихвостого. Видя, что надежда на свободу вновь рушится, Девятихвостый впал в неистовство. Чакра и природная энергия, копившиеся десятилетиями, вырвались наружу. Три Кола Подавления Демонов с треском были вырваны из лавы. Зверь был готов разорвать старика на куски, чтобы хоть как-то утолить свою жажду крови. Он уже предвкушал вкус, пусть и наверняка прокисшей, крови этого старика. «О, так вот в чём дело. Отсутствие Алмазных Цепей ослабило Колья Подавления Демонов», – Данзо мгновенно понял, что произошло, как только Девятихвостый начал действовать. Без шиноби из страны Водоворота Данзо был сильнейшим мастером фуиндзюцу в Конохе. «И должен тебя поблагодарить. Кушина давно так крепко не спала. Без её цепей, сдерживающих меня, я могу использовать десятую часть своей силы». В этот момент произошло нечто невероятное. Три томоэ в правом глазу Данзо закружились, превращаясь в Мангекё Шаринган. Он взглянул на серебряные цепи, исходящие из тела Узумаки Кушины, и один из четырёх ромбовидных томоэ, символизирующий «Вакуум: Меч Бесконечности», на мгновение потускнел, а затем вновь засиял с новой силой. «Забыл упомянуть, что я тоже владею Алмазными Цепями», – произнёс Данзо, и из его правой ладони вырвались золотые цепи. Они вонзились в пустые места, где раньше были Колья Подавления Демонов. Невидимое давление заполнило пространство, сливаясь с Лавовой Тюрьмой и Печатью Четырёх Символов, установленной Намикадзе Минато, образуя новый, ещё более мощный запечатывающий барьер. «Невозможно! Этой силой владеют только те, кто пробудил Тело Мудреца в клане Узумаки! Кровь Водоворота никогда не смешивалась с Шаринганом!»