Часть 39

Глава 39.

Коноха. Данзо, наблюдая за собравшимися у входа в деревню жителями и шиноби, приветствующими их, позволил редкой улыбке тронуть его обычно хмурое лицо. «Благодарю за труды» — встречающим от деревни был Митокадо Хомура – по мнению Данзо, человек без особых талантов, доживший до сего дня лишь благодаря удаче. Такова была оценка этого «товарища» в памяти прежнего владельца тела. В его глазах, среди сверстников, лишь Сарутоби Хирузен и Учиха Кагами были достойны называться братьями. Остальные же – всего лишь счастливчики, которым посчастливилось выжить в той жестокой битве. «Это мой долг. Иди, поприветствуй остальных. Хирузен, кажется, хочет поговорить со мной» — в отличие от прежнего владельца тела, мрачного и высокомерного, Данзо иначе смотрел на Кохару и Хомуру. Пройдя путь с самых низов Мира Дао, он особенно ценил людей с похожим прошлым. Те, кто начинал с нуля, цепляются за власть, обретя её, и не отпускают. «Твои глаза…» — Хомура, как свидетель тех событий, конечно, знал о Мангекё Шарингане. Но он никак не ожидал, что Данзо, всегда питавший отвращение к клану Учиха, пересадит себе глаза Кагами. «Меня вдохновил этот мальчишка, Какаши. Да и Кагами, если бы его дух мог это видеть, был бы рад, что я защищаю Коноху, используя его глаза». Это была ложь. Ещё до битвы на мосту Каннаби прежний Данзо жаждал силы Мангекё Шарингана. Потеря правого глаза от руки Райкаге лишь укрепила его решимость. «Сын Белого Клыка…» – Хомура больше ничего не сказал. Он обошел Данзо, стоявшего впереди, и с дежурной улыбкой политика обратился к отряду Ино-Шика-Чо, а также к тысячам шиноби позади них, начиная представление для высших чинов деревни. Воодушевляющая речь о Воле Огня достигла ушей Данзо. Взглянув на толпу ликующих жителей с цветами, угощениями и саке в руках, он позволил себе едкую усмешку, которую, впрочем, никто не увидел – он был окружен агентами Анбу Корня. «Вот он… Корень» — в этот миг Данзо наконец полностью понял прежнего владельца тела, а последние остатки чужеродной духовной энергии в его изначальном духе рассеялись. В мире шиноби больше не существовало Данзо. Тьма Шиноби обрела нового хозяина – пришельца из другого мира. «Господин, в Резиденции Хокаге много людей». Хотя во время войны его слово имело больший вес, чем слово Хокаге, в самой деревне призыв Сарутоби Хирузена мог собрать против Данзо восемь из десяти опытных шиноби, не считая Корня. Таков был авторитет Хокаге, чье лицо было высечено на скале. «А где Орочимару?» Шиноби уровня джонина для нынешних Данзо и Хирузена представляли ценность лишь как боевые единицы. Только те, кто превосходил этот уровень, могли участвовать в противостоянии света и тьмы. «Он всё ещё в лаборатории. Уже трижды отказался от вызова Хокаге». С точки зрения обычного человека, это выглядело как нейтралитет. Ведь один – его учитель, а другой – формальный начальник. Встав на чью-либо сторону, Орочимару навлек бы на себя критику. Но только Данзо знал, что этот человек просто не хотел тратить время на подобные мелочи – лучше уж провести ещё пару экспериментов. «Отлично, понятно, почему настояли на возвращении Намикадзе Минато». Если переговоры зайдут в тупик, Сарутоби Хирузен, хоть и был уверен в своей способности подавить Данзо, но, изучив отчеты с полей сражений Страны Молнии, Третий Хокаге весьма опасался разрушительной мощи Мангекё Шарингана. Поэтому он и призвал своего преемника, чтобы предотвратить реальный конфликт между ними. «Ситуация не должна быть настолько критической. Третий, вероятно, просто хочет узнать побольше о ваших глазах, господин» — после того, как Абураме Тацума сопроводил джинчурики Девятихвостого обратно в деревню, он почувствовал неладное. В Корне, который всегда был вотчиной господина, появились незнакомые ему агенты Анбу. Если бы не его сообразительность и своевременная блокировка доступа к определенным зонам, многие секреты могли бы быть раскрыты. «Передай Орочимару, что это мой приказ – очистить Корень от посторонних. Думаю, он тоже не хочет, чтобы его эксперименты стали достоянием общественности» — Корень был личной территорией Данзо. Даже Хокаге, чтобы вмешаться в его дела, должен был получить его согласие. Или же, путем голосования Совета старейшин и собрания джонинов, лишить Данзо власти над Корнем. Раньше, когда господин был на войне, Абураме Тацума, сталкиваясь с проверками финансов Корня, проводимыми Анбу, подчиняющимися непосредственно Хокаге, не мог действовать решительно и лишь старался максимально скрыть истинное положение дел, отделываясь незначительными нарушениями, такими как растрата и нецелевое использование оборудования. «Есть!» — последовал краткий ответ, и из его рукава вылетела вереница черных насекомых. … Хотя Данзо был уверен, что, учитывая характер Сарутоби Хирузена, тот вряд ли пойдет на открытую конфронтацию и, скорее всего, просто воспользуется своим положением Хокаге, чтобы заставить его сложить полномочия, войдя в Резиденцию Хокаге, он все же был удивлен увиденным. «Какая редкая встреча, толстячок. Почти пять лет не видел тебя здесь». Сарутоби Хирузен, сидя в кресле Хокаге, попыхивал трубкой, половина его лица была скрыта под соломенной шляпой. По обе стороны от него стояли два кресла – привилегия, которой обладали только старейшины-советники. В одном сидела Утатане Кохару, а в другом – не Хомура Митокадо, а гигант ростом почти два метра. Он был одет в огромный жилет джонина с большим иероглифом «Еда» на груди, на голове красовался шлем с рогообразными выступами, напоминающими рога быка, а щеки, казалось, дрожали от едва сдерживаемого гнева. «Данзо, твой язык все такой же ядовитый» — Акимичи Чойза, один из выживших учеников Сенджу Тобирамы, бывший старейшина-советник, пять лет назад ушёл в отставку. В памяти прежнего владельца тела этот «товарищ», в отличие от цепляющихся за власть и занимающих свои места лишь номинально Хомуры Митокадо и Утатане Кохару, обладал достаточной мудростью, чтобы вовремя уйти. Взмахнув рукавом, Данзо бесцеремонно уселся на принесенный подчиненными стул. Во всей Резиденции Хокаге сидели только они четверо, остальные шиноби Конохи стояли с серьезными и сосредоточенными лицами. «Мой Шаринган – это глаза Кагами. Я использовал его силу, чтобы защитить деревню» — в любом случае, после демонстрации Мангекё Шарингана прежний образ Данзо, ненавидящего клан Учиха, несколько пошатнулся. Поэтому Данзо решил не выдумывать оправданий и говорить правду. В конце концов, он планировал изменить свой имидж в Конохе. «Это хорошо. Ты потрудился на славу на полях сражений в Стране Молнии» — после минутного молчания Сарутоби Хирузен выпустил клуб дыма, как и ожидалось, подведя итог этому делу. Его слова означали, что деревня одобрит пересадку Шарингана Данзо, тем самым легко замяв этот инцидент. Затем, понимая правила игры, Данзо дал ожидаемый ответ. «Белый кот…»