Часть 46

Глава 46.

Чен Роуши, элитный джонин, мастерски владеющий всеми стилями тайдзюцу Конохи, искусно объединивший их в мощную технику под названием «Драконий Бог». Год назад, убитый горем из-за гибели своего лучшего ученика на поле боя, он поставил себе надгробный камень у ворот деревни, инсценировав собственную смерть и удалившись от мира. Один из практикующих Восемь Врат. Майто Дай, генин Конохи, практически не владеющий ниндзюцу и гендзюцу, но обладающий высоким талантом к тайдзюцу и несгибаемой волей. Данзо, видя его потенциал, запретил ему покидать деревню для выполнения миссий, из-за чего Дай за эти годы заслужил насмешливое прозвище «Вечный Генин», которое, впрочем, его нисколько не задевало. Ради деревни он ежедневно оттачивал свое тело, готовясь к моменту, когда сможет проявить себя. Один из практикующих Восемь Врат. Помимо этих двоих, был еще один в Корне, но во время Великой Войны Шиноби он исчерпал все свои силы, доставляя важные сведения, и погиб на поле боя. Также по одному человеку должны были быть из кланов Хьюга и Инузука, согласно договоренности, заключенной Сенджу Тобирамой. Однако даже в воспоминаниях предыдущей жизни Данзо не было точной информации об этом. И неизвестно, соблюдали ли эти кланы договор после смерти Второго Хокаге. Чтобы избежать непредвиденных обстоятельств, Данзо решил дать Чену шанс, позволив ему сотрудничать с Орочимару и поддерживать абсолютное превосходство над Страной Воды. Майто Дай, чистая душа, не ведающая тьмы, был пешкой, которую Данзо не хотел использовать. Но, очевидно, кто-то не оценил его благородства. Две фигуры слились в размытом вихре, воздух наполнился треском ударов тайдзюцу, серия пронзительных взрывов достигла слуха Данзо, заставив его активировать Шаринган. Только вращаясь, томоэ позволили ему уловить невероятную скорость сражающихся. «Орочимару, я уже мертвец. Зачем ты меня тревожишь?» — голос Чена, невысокого мужчины с двумя тонкими усиками, в темных очках и зеленом платке на голове, звучал твердо. Его кулаки были подобны стали, ноги двигались как ветер, и в чистом поединке тайдзюцу он даже превосходил гибкого, как змея, Орочимару. «Я слышал, что ты объединил два великих стиля тайдзюцу Конохи – жесткий кулак и мягкий кулак, и тебя называют сильнейшим ниндзя тайдзюцу. Но я не знал, что ты практикуешь Восемь Врат. К запретным техникам у меня всегда особый интерес», — вращаясь, Орочимару уклонился от удара «Вихря Листа» и, сверкнув змеиными зрачками, выпустил изо рта острый меч, направленный в зависшего в воздухе и лишенного опоры Чена. «Драконий Бог Листа!» — с ревом урагана маленький, размером с ладонь, смерч возник перед Ченом, отклонив Кусанаги, управляемый «Воздушным Клинком». «Изменение потоков воздуха с помощью одного лишь тайдзюцу? И особая техника управления чакрой… Ты вплел саму суть Восьми Врат в свое тайдзюцу. Неплохой экземпляр для исследований», — хотя у Орочимару не было Шарингана, как у Данзо, многолетний опыт препарирования и анализа техник позволил ему понять большую часть принципов этой техники после первого же применения. «Мое свидетельство о смерти подписал сам Третий Хокаге. Орочимару, ты собираешься ослушаться приказа Хокаге?» — сила бледного юноши перед ним превосходила все ожидания Чена. Не открывая Восемь Врат, он не мог получить никакого преимущества в тайдзюцу, которым так гордился. Если бы Орочимару сражался всерьез, а не пытался изучить запретную технику, Чену, вероятно, пришлось бы бежать. «Свидетельство о смерти? Мне об этом ничего не известно. Я здесь по приказу одного человека. Он хочет, чтобы мы с тобой отправились на границу со Страной Воды». «Данзо!» — Чен Роуши не нуждался в имени, чтобы понять, почему Орочимару пришел за ним. По сравнению с Хокаге, эта тень, скрывающаяся в Корне, заставляла даже закаленного в боях ветерана содрогнуться. Впервые он увидел его рядом с Сенджу Тобирамой, Вторым Хокаге, облачённым в синие доспехи с серебряными волосами. Этот юноша с ледяным выражением лица, чёрными волосами и глазами, уже в свои неполные двадцать лет нёс на своих плечах половину тьмы, скрытой в деревне. И как бы Чен Роуши ни презирал его методы и неприязненно ни относился к нему как к личности, услышав это имя, он, будучи шиноби, невольно вспомнил те времена, когда жизнь казалась хуже смерти. «Пусть это и его приказ, но для моих действий необходимо разрешение Третьего Хокаге…» «О? С каких это пор приказы Третьего стали выше распоряжений Второго? Если мне не изменяет память, ты клялся перед Тобирамой-сенсеем, что отдашь за Коноху последнюю каплю крови и будешь служить мне, командующему мёртвыми воинами» — прозвучал старческий голос. Данзо, в чёрном плаще с белой подкладкой, словно из ниоткуда появился перед двумя надгробными камнями. Его взгляд упал на Чена, который невольно отступил на шаг, не смея встретиться с ним глазами. «Я, конечно, не нарушу своей клятвы, но Второй Хокаге уже мёртв, а сейчас у власти Третий…» — не успел Чен Роуши закончить фразу, как воздух вокруг него стал тяжёлым, дыхание участилось, а слова застряли в горле. «Ты должен понимать: Третий может лишь тайно оправдать дезертира. Но если я здесь превращу тебя в настоящего мертвеца, он и слова не скажет». Устрашающая аура заставила Чена отступать всё дальше. Этот мастер тайдзюцу, инсценировавший свою смерть, уже не обладал прежней юношеской горячностью. «Я понял». … Святилище Нака. Шло собрание клана Учиха. Фугаку сидел во главе стола, перед ним — все обладатели Шарингана. «Глава клана, мы должны вернуть Шаринган Какаши! Этот глаз принадлежит только нашему клану!» «Верно! Пусть Обито и был никчёмен, но он всё же Учиха и пробудил три томоэ! К этому нельзя относиться легкомысленно!» «А ещё глаз Данзо… Это же Мангекё Шаринган…» При этих словах бурлящий подвал внезапно затих. Все взгляды устремились на длинноволосого мужчину, у которого на лбу выступил холодный пот. «Война ещё не окончена. Мы не можем позволить себе внести разлад в деревню из-за личных интересов. Этот вопрос закрыт». «Глава клана!» — некоторые радикально настроенные члены клана были не согласны. Данзо — шиноби уровня Каге, а с Мангекё Шаринганом он мог сражаться на равных даже с Райкаге. Клан Учиха не мог тягаться с ним ни силой, ни влиянием. Но Какаши — всего лишь джонин, пусть и из фракции Хокаге, но его отделяют от Третьего два поколения, а его отец запятнал своё имя. Это можно было использовать как предлог для возвращения Шарингана. «Шисуи, что ты думаешь?» — помедлив, Фугаку обратился к юноше, впервые присутствовавшему на собрании, который сидел в углу. Потомки Учихи Кагами всегда служили мостом между кланом и деревней. Раньше это место занимал отец Шисуи. После его смерти Фугаку опасался, что связь с деревней будет потеряна, но Учиха Шисуи превзошёл все ожидания. Он не только стал членом Анбу, но и учеником той самой важной персоны из Корня. И самое главное — он пробудил третью пару Мангекё Шарингана в деревне.