Часть 49

Глава 49.

«Слушай, меня зовут Майто Гай, и я обязательно превзойду Какаши в тайдзюцу!» Шисуи убрал свой меч и уже собирался уходить, но эти слова заставили его обернуться и внимательно взглянуть на мальчишку со стрижкой горшком. Имя Какаши было ему слишком хорошо знакомо. Данзо, обучая его, говорил, что в Конохе есть лишь два гения, чьи способности сравнимы с его собственными. И Какаши был тем, кого Шисуи должен был превзойти на данном этапе. Чтобы Мангекё Шаринган не истощал жизненную силу Шисуи, Данзо запретил ему использовать «Сусаноо» и «Котоамацуками», пока тот не превзойдет Какаши. Гай видел тренировку Данзо и его ученика. И невероятное тайдзюцу и мастерское владение мечом старика, и пугающие, почти как у джонина, навыки юного Шисуи в ниндзюцу, тайдзюцу, гендзюцу и ближнем бою, вызвали в нем чувство досады. Он выкрикнул свое имя не только из-за своего врожденного упрямства, но и благодаря несгибаемой воле, которую он всегда в себе воспитывал. Он не собирался жаловаться на отсутствие выдающихся способностей или такого могущественного учителя, как Данзо. Он будет упорно тренироваться, пока не превзойдет и таинственного юного члена Анбу, и Какаши. «Шисуи». Когда Гай в отчаянии ударил кулаком по земле, до него донесся голос. Он поднял голову и увидел, как юноша с тремя томоэ в глазах надевает треснувшую маску лисы. «Меня зовут Учиха Шисуи. Какаши – тот, кого я должен превзойти на данном этапе. Если хочешь, я буду приходить на час раньше каждый вечер». Шисуи не стал объяснять, почему он будет приходить раньше, полагая, что Гай поймет скрытый смысл. Но он явно переоценил эмоциональный интеллект отца и сына. «О, Гай, тебя снова признал товарищ!» После ухода Шисуи отец и сын обнялись и расплакались. «Да, я буду еще усерднее! Буду вставать на час раньше и делать пятьсот отжиманий!» … На следующий день. Ничего не подозревающий Какаши тренировался на другом полигоне. После возвращения с поля боя он каждый раз, закрывая глаза, видел, как пронзает сердце товарища. Это заставляло его сокращать время сна и оттачивать свои навыки ниндзя. Эта тренировочная площадка, окруженная бамбуковой рощей, была тем местом, где он часто тренировался со своим отцом в детстве. Многочисленные толстые и прочные стебли бамбука служили отличным инструментом для проверки остроты меча. Хотя меч, унаследованный от Белого Клыка, сломался во время Великой Войны Шиноби, Какаши по привычке приходил сюда каждый день. Он потянулся рукой за спину, машинально желая выхватить меч, но нащупал пустоту. Он вспомнил шиноби из Ивагакуре, который мог становиться невидимым. Хотя его друг Обито погиб от руки этого человека, он, несомненно, был достойным противником. Заказать новый меч или отказаться от кендзюцу? Левый глаз начал болеть. Какаши не хотел забывать Обито. Он решил отказаться от кендзюцу и сражаться, используя Шаринган, чтобы почтить память погибшего друга. Кин! Внезапно рядом раздался звук обнаженного клинка, и знакомый стандартный меч ниндзя вонзился в бамбуковый стебель толщиной в три пальца. «Это тот самый меч, которым пользовался Сакумо, когда тренировался под моим началом. Думаю, тебе нужно новое оружие». Медленно подошел старик в черном плаще. Увидев его, Какаши почтительно склонил голову. «Здравствуй, Данзо-сама». «Твой отец был моим самым совершенным творением». Подойдя к Какаши и глядя на лицо, почти неотличимое от лица своего старшего ученика, Данзо невольно вздохнул. «Что ты думаешь о своём отце?» – Данзо, по своей учительской привычке, вовсе не собирался переманивать Какаши к себе. Просто, обучая Шисуи, он вспомнил свою молодость, поединки на мечах с юным Сакумо Хатаке, как он оттачивал его мастерство, удар за ударом, превращая в идеальное орудие. «Раньше я считал отца позором, теперь я думаю, он был героем», – ответил Какаши. Даже зная, что этот ответ не понравится главе Корня, он всё равно произнёс его. После смерти Обито он понял, что жизнь товарищей – превыше всего. «Вот как. Похоже, ты не собираешься становиться вторым Белым Клыком», – произнёс Данзо. Клинок Белого Клыка был безжалостным орудием убийства, лишённым эмоций и сомнений. Именно появление Белого Клыка позволило Корню получить право на обучение Анбу. Тобирама Сенджу считал, что Конохе нужно больше таких орудий. Жаль только, что за двадцать с лишним лет в Корне не появилось второго Белого Клыка. «Я не стану Белым Клыком, но я стану вторым Сакумо Хатаке», – многозначительно ответил Какаши. Эти слова заставили Данзо на мгновение задуматься. Он посмотрел на левый глаз Какаши, в котором горел Шаринган, неспособный закрыться, и с сожалением покачал головой: «Твой отец превзошёл меня в искусстве владения мечом. Без этого глаза ты мог бы достичь ещё больших высот». Только Данзо, сам переживший пересадку, знал, какое бремя несёт Шаринган. Какаши был ещё молод, полон сил и пока не чувствовал усталости. Но когда его тело полностью сформируется, он поймёт, насколько сильно Мангекё Шаринган истощает чакру. Если бы не близкий контакт, Данзо бы и не поверил, что в этом Шарингане скрыта сила Мангекё. Три томоэ Какаши, с его талантом, смог бы контролировать идеально. Но Мангекё… Сам Данзо контролировал свой Мангекё только благодаря технике двойного совершенствования, поглощающей жизненную энергию, и Цуки-но-Кагами, постоянно преобразующему его тело, приближая его к Телу Мудреца Узумаки. «Это последний дар Обито. Я хочу видеть этот мир его глазами», – ответил Какаши: «Так я чувствую, что он всё ещё жив, что он всегда со мной». Вторую часть фразы он не договорил, потому что Данзо уже развернулся, чтобы уйти. «Намикадзе Минато предложил тебе вступить в Анбу. Хокаге дал согласие. Завтра жду тебя в Корне для инструктажа». Каждый член Анбу должен пройти через Корень, где его закалят физически и ментально, прежде чем он станет настоящим шиноби тьмы. В этом заключалась главная власть Данзо, дарованная ему самим Тобирамой Сенджу, и даже Хокаге не мог её оспорить. Покидая тренировочную площадку, Данзо вдруг нахмурился и обернулся к подошедшему. «Какое совпадение, Данзо-сама», – произнёс подошедший. У него были длинные серебристые волосы, красивое лицо, бледная кожа и неожиданно ярко-красные губы. От него исходил тот же запах консерванта, что и от Орочимару, запах, используемый для бальзамирования тел и проведения экспериментов над людьми: «Я слышал о Какаши. Смерть товарища, должно быть, сильно его подкосила. Я пришёл, чтобы поддержать его». Данзо кивнул, принимая это объяснение. Про себя же он решил поручить Кё проверить этого шиноби. Кажется, он был из одного выпуска с Орочимару. Как же его зовут?..