Часть 82

Глава 82.

В Конохе каждому было известно: как только начнётся война, бразды правления перейдут в руки Данзо. Однако, несмотря ни на что, Хокаге оставался лидером. Намикадзе Минато и двое других шиноби обратили свои взоры на Сарутоби Хирузена. Хотя им не терпелось отправиться на фронт и спасти товарищей, они всё же не забывали о своей принадлежности к партии Хокаге. «Ступайте», – после секундного колебания, принимая сложившуюся ситуацию, произнёс Сарутоби Хирузен. «Есть!» – одновременно ответили трое шиноби Конохи, и, сгорая от нетерпения, один за другим исчезли из зала. «Итак, каковы ваши мнения относительно этой войны, господа?» С того момента, как Митокадо Хомура вошёл в зал, его брови были нахмурены. Он лучше всех знал о финансовом положении Конохи – они не могли себе позволить войну. Но ситуация сложилась так, что решение было уже не за ними. Обе стороны оказались в безвыходном положении и должны были дать отчёт своим подчиненным, определив, кто победит, а кто проиграет. Хотя Мизукаге желал гибели всего клана Хозуки, а четыре советника Конохи мечтали, чтобы клан Учиха никогда не существовал, факт оставался фактом: первые, благодаря скрытной политике Киригакуре, всё ещё были союзниками многих кланов, обладающих Кеккей Генкай, а вторые являлись бесспорно сильнейшим кланом Конохи. Если бы они сегодня на совете осмелились заявить об отказе от войны, Учиха Фугаку, вероятно, тут же развернулся бы и ушёл, подняв восстание. «Воевать! Мы обязаны воевать! И воевать безжалостно! Пока не сломим Киригакуре, я не Данзо!» – первым вскочил Данзо, брызжа горячностью и с небывалым пылом выражая своё мнение, твёрдо отстаивая позицию лидера «военной партии». Эти слова не удивили никого из присутствующих. Главы кланов, которые раньше относились к его радикальным взглядам с предубеждением, сейчас единодушно закивали. Особенно рьяно кивал и сжимал кулаки Учиха Фугаку, который обычно любил ему перечить. «Если… воевать, то нужно разработать надёжный план», – Митокадо Хомура хотел сказать, что эта война будет тяжёлой, казна пуста, а ресурсов не хватает, но, увидев покрасневшие глаза шиноби клана Учиха, тут же смягчил тон и осторожно выразил свою мысль. «В деревне, даже продав всё до последнего, больше шиноби не собрать. Вы все в курсе ситуации, иначе в группу поддержки не включили бы учеников, ещё не окончивших Академию», – Утатане Кохару, хоть и не говорила прямо, но подразумевала то же самое: эту войну не выиграть. «Киригакуре ведут себя слишком нагло! Чтобы защитить честь Конохи, клан Учиха готов выступить на фронт всем составом», – всегда сдержанный и рассудительный Учиха Фугаку произнёс эти резкие слова. Потеря трёх элитных шиноби клана стала для него настоящим ударом. Это были те, кто имел потенциал пробудить Мангекё Шаринган, и все трое были его самыми преданными людьми. Из-за простой миссии по сопровождению клан потерял почти треть своей силы. Не отомстить за это – быть недостойным звания главы клана. «Учиха-сан, прошу вас успокоиться. Война – это дело между странами, а не между кланом и деревней. Этот вопрос требует тщательного рассмотрения», – эти слова произнёс Сарутоби Хирузен. Он действительно не хотел войны и надеялся сделать последнюю попытку, решив всё переговорами с Мизукаге. «Хокаге-сама, даже если Коноха откажется от войны, клан Учиха, даже если в нём останутся лишь старики, женщины и дети, будет сражаться до конца!» – бросив эти слова, Фугаку развернулся и вышел. Шиноби клана Учиха, сохраняя хладнокровие, последовали за своим главой, демонстрируя свою поддержку. Не поняв почти прямого намёка, Сарутоби Хирузен, чьё лицо обычно выражало спокойствие, помрачнел. «Он не уважает старших. Похоже, прежде чем разбираться с Киригакуре, нужно преподать урок этому клану и показать, что такое почтение» — пока все присутствующие обменивались недоумёнными взглядами, ледяной, полный жажды убийства голос заставил их вздрогнуть. «Хорошо, Данзо, глава клана Учиха, в конце концов, потерял многих своих людей. Его поведение несколько вызывающе, но мы должны понять его состояние» — таким был Третий Хокаге Конохи. Даже столкнувшись с открытым неуважением, он, ради общего блага, предпочел сдержаться. «Хмф, однажды ты пожалеешь об этом» — сказав это, Данзо тоже встал и, вместе с Кё, покинул зал. «Данзо, совещание ещё не закончено!» — видя, как лицо Сарутоби Хирузена стало мрачным, почти до черноты, Митокадо Хомура поспешно поднялся, желая остановить старика в чёрном. «Когда вы решите начать войну, тогда и зовите меня на совещание» — Данзо претил этот бессмысленный трёп и пустая трата времени. Если бы не то, что его силы и влияния пока не хватало, чтобы всё перевернуть, он бы давно сверг Сарутоби и сам стал Хокаге. Дон! Старик в шляпе с силой ударил своей трубкой по столу. Раньше всё было иначе. Хотя у него и Данзо были разногласия, они действовали сообща, идя на взаимные уступки ради деревни. Учиха Фугаку, вероятно, заметил недавнюю явную трещину в их отношениях, и поэтому осмелился на такую дерзость. Только единый фронт Хокаге и Тьмы Шиноби, свет и тьма воедино, делали Коноху сильнейшей деревней, способной усмирить весь мир шиноби. Данзо, почему ты больше не со мной? … Корень. Данзо с улыбкой смотрел на тайно явившегося гостя: «Надо сказать, среди молодого поколения деревни я меньше всего общался с тобой». Услышав эти слова, Учиха Фугаку слегка дёрнулся. С тех пор, как он себя помнил, он жил в тени этого старика. Он прекрасно помнил, как под гнётом Хокаге и этого, прозванного Тьмой Шиноби, его клан из могущественного и процветающего превратился в объект всеобщего презрения. И самое главное – даже понимая это, он ничего не мог сделать. Полицейский департамент, созданный Вторым Хокаге для их клана, стал паутиной, лишившей Учиха возможности отступить. Хокаге ещё сдерживался, но этот старик десятилетиями неуклонно проводил в жизнь политику Второго. Если бы не отчаянное положение, Фугаку никогда бы не обратился к нему за помощью. «Нашему клану нужна месть. Мы должны заставить Киригакуре заплатить кровью». «Тебе следует обратиться к Хокаге. Я всего лишь старейшина-советник, я не могу принимать решения о войне. Ты сам видел это на собрании», – Данзо, с притворным сожалением, налил гостю чашку чая. «Клан Учиха готов заплатить любую цену!» – приняв чай, Фугаку, чётко и твёрдо, произнёс эти слова. Он знал, что в словесной перепалке с этим хитрым стариком, прошедшим через огонь и воду, ему не победить. Фугаку был уверен, что у клана Учиха есть то, что может заинтересовать старика. Ведь у них обоих – Шаринган. «А не родить ли твоей жене мне сына?!» – Данзо сдержал эту фразу, едва не сорвавшуюся с языка. Орочимару говорил, что "Реинкарнация Живого Трупа" в пределах одного кровного родства имеет практически стопроцентную вероятность успеха. И тогда он, естественно, подумал о таком передовом методе, как суррогатное материнство.