Часть 84

Глава 84.

В Резиденции Хокаге царила гнетущая атмосфера. Сарутоби Хирузен, осунувшийся и утомлённый, сидел во главе стола. По обе стороны от него расположились старейшины – Митокадо Хомура и Утатане Кохару. Отказ Мизукаге от переговоров, хоть и не нарушал принципа неприкосновенности посланника, вызвал серьёзную тревогу. Ранее не проявлявшие особой активности кланы с Кеккей Генкай Скрытого Тумана начали действовать с пугающей частотой. Воинственный клан Кагуя, известный своей кровожадностью, уже погрузился на корабли и взял курс к берегам Страны Огня. Клан Юки, ведомый тремя старейшинами с длинными, черными как смоль волосами и утончёнными, почти женскими чертами лица, скользил по волнам, обращая воду в лёд. А клан Хозуки, и без того рвущийся в бой, после известия о смерти Мангецу Хозуки, тайно отправил большую часть своих воинов к линии фронта, чтобы мстить шиноби Конохи. Остальные кланы – Теруми, Каратачи, Цучигумо – под предводительством Ягуры Каратачи, собрав всех доступных шиноби, готовились сформировать невиданную ранее армию, чтобы прославить Скрытый Туман. … «До сих пор не могу поверить, что Мангецу… так просто погиб», – прошептала девушка, стоя на огромном рифе у самого берега. Ей было всего тринадцать-четырнадцать лет, но выглядела она гораздо старше: высокая причёска с пышными локонами, ярко-красные губы, облегающий костюм, подчёркивающий изящные формы – всё в ней говорило о зрелости и женственности. Взгляд её был устремлён на противоположный берег. «Все умирают, рано или поздно», – раздался спокойный голос снизу. На гладкой поверхности воды стоял юноша в сине-оранжевом кимоно. Он поднёс к губам нечто, напоминающее курительную трубку, но вместо дыма из неё вылетела цепочка переливающихся всеми цветами радуги пузырей. В лучах заходящего солнца они вспыхивали яркими бликами. «Не унывай. Посмотри на Ягуру. Он справился, стал идеальным джинчурики. Я уверен, что и у тебя всё получится». В Скрытом Тумане было два Биджу. Трехвостый, после ряда событий, вернулся в деревню, и Ягура, как и ожидалось, подчинил себе этого владыку вод. Что же касается Шестихвостого, то из-за разъедающей природы его чакры, каждый джинчурики жил недолго. Юноша в кимоно был следующим кандидатом на роль джинчурики Шестихвостого. «Шиноби Скрытого Тумана не боятся смерти. Я стану таким же сильным, как мой учитель», – твёрдо произнёс юноша. «Мне нравится твоя прямота. Поэтому я дружу с тобой», – прекрасные глаза Теруми Мэй прищурились, и на её лице расцвела ослепительная улыбка. Какая же она красивая, словно солнце, разгоняющее кровавый туман! – промелькнуло в голове юноши, когда он поднял взгляд. Пузыри, один за другим, лопались вокруг девушки, исчезая в золотисто-красном свете заката. В этот миг она казалась ему настоящей богиней моря. «Эй, вы двое, чего стоите? В поход пора!» – на берегу появился мальчик с бледным лицом, зелёными волосами, фиолетовыми глазами и шрамом на щеке. На спине у него висело странное резное оружие. Он нахмурился, глядя на беззаботных юношу и девушку. «Идём. Отомстим за Мангецу», – девушка спрыгнула с рифа. Её длинные, сильные ноги коснулись воды, не вызвав ни малейшей ряби, но от точки соприкосновения поднялись клубы белого, почти призрачного тумана, словно испарения, ещё больше подчёркивая её грациозную фигуру. «Хватит красоваться своей Стихией Кипения. Орочимару – мой», – бросил Ягура, и в следующее мгновение исчез. «Зазнался. Вот попадись он мне…», – девушка сжала кулаки и показала язык в сторону, где только что стоял Ягура. В последнее время она ощущала в себе пробуждение новой, обжигающей силы, и её постоянно мутило, словно она вот-вот должна была что-то извергнуть. Если бы она не была уверена в своей непорочности, то решила бы, что беременна. … В башне Мизукаге царила напряжённая тишина. Женщина с длинными, ниспадающими до пояса волосами, одетая в белоснежное кимоно, полулежала на коленях. Её лицо скрывала маска. «Ханахи, когда начнётся война, ты отправишься в Страну Волн». «Можно узнать, почему?» Третий Мизукаге смотрел на свою внебрачную дочь с нескрываемой нежностью: «Потому что я не уверен в нашей победе». «Но почему же?» — она была единственным шиноби Скрытого Тумана, присутствовавшим при отказе Мизукаге от переговоров с Конохой. Если он не был уверен в победе, зачем же отвергать мирное предложение Третьего Хокаге? «Потому что я человек слова» — произнося эти слова, он достал стеклянный флакон, наполненный консервирующей жидкостью. Внутри плавала пара Шаринганов с тремя томоэ: «Ты ушла на днях именно за этим». Ханахи, теневой двойник Мизукаге, наконец, получила частичный ответ на свой вопрос. «Я дал обещание Данзо. Он дал мне Шаринган, а я ему – войну!» — Мизукаге достал исписанный свиток и бросил его к ногам женщины в белом: «Это единственное письмо, которым мы обменялись с Данзо. Возьми его. Если Скрытый Туман падёт, оно может спасти тебе жизнь». С этими словами Мизукаге вытянул указательный и средний пальцы правой руки. Раздался резкий, хлюпающий звук, и из глазниц были извлечены потускневшие глаза. Затем флакон разбился, и Шаринганы с тремя томоэ были вставлены в пустые, даже в смерти не закрывшиеся глазницы. «Мизукаге-сама!» — Ханахи была потрясена до глубины души этой сценой, превосходящей любое воображение. «Не беспокойся. Что может Данзо, могу и я. Тем более, это всего лишь три томоэ» — как шиноби, заставший ещё времена Учиха Мадары, Третий Мизукаге развил свои способности Стихии Льда до невиданных ранее высот. Но этого было всё ещё недостаточно, чтобы одержать победу над Конохой: «Клан Хозуки способен выйти за пределы ограничений Кеккей Генкай. Мне, хоть и не дано достичь этого самостоятельно, но перед смертью я должен прославить имя клана Юки». Как только он закончил говорить, в комнате появился Ягура: «Армия готова, Мизукаге-сама». Он лишь слегка нахмурился при виде кровавой сцены, а затем сделал вид, что ничего не заметил. «Именем Мизукаге я разрешаю джонину Скрытого Тумана, Ягуре Каратачи, выступить в поход на Страну Огня» — вспыхнул холодный свет, и кровь на пальцах Мизукаге превратилась в ледяные осколки, упавшие на ковёр. Ханахи тут же достала заранее подготовленный указ о назначении и почтительно вручила его Ягуре, который выглядел совсем ещё ребёнком. «Кажется, не хватает подписей старейшин». «Для тебя это не имеет значения, не так ли?» Приняв свиток, Ягура, несмотря на свой детский облик, вдруг злобно ухмыльнулся: «Верно. Пусть Коноха станет моим трофеем на пути к титулу Четвёртого Мизукаге». Идеальный джинчурики – Третий Мизукаге, ветеран, заставший пять собраний пяти Каге, никогда не видел ничего подобного. «Если Скрытый Туман попадёт в его руки, он станет ещё более безжалостным. Я мог бы убить его, но эту силу я приберегу для Конохи». Привыкнув к новым глазам, Мизукаге почувствовал, как его Стихия Льда, которая в последнее время давалась ему с трудом, вновь стала послушной, как собственная рука. «Отец, мы могли бы уйти вместе». Это обращение заставило Мизукаге вздрогнуть, но он всё же оставался Каге: «Всю свою жизнь я был верен своему слову. Теперь осталось лишь выполнить обещание, данное Данзо!»