Часть 115

Глава 115.

Коноха, 47-й год, зима. В последние дни уходящего года, среди кружащихся снежинок, наконец-то опустился занавес на Мировой Войне Шиноби, разразившейся из-за исчезновения Третьего Казекаге. Отчаянное решение Ооноки не принесло ему желанной мести. Сарутоби Хирузен, прибыв на поле боя вместе с Джирайей, объединил силы со своим учеником и остановил натиск последнего крупного отряда Ивагакуре. Схватка Хокаге и Цучикаге по накалу страстей не уступала битве Данзо и Мизукаге на море. Один из них — единственный обладатель Кеккей Тота в мире шиноби, владеющий несокрушимой Стихией Пыли; другой — прославленный сильнейший шиноби, признанный разведками всех стран мастером во всех восьми аспектах: ниндзюцу, тайдзюцу, гендзюцу, силе духа, физической силе, скорости, чакре и скорости складывания печатей. Если бы Ооноки не умел летать, эта битва, вероятно, закончилась бы его поражением. А Джирайя в этом сражении заслужил славу настоящего отшельника, практически убив в прямой схватке Джинчурики Пятихвостого. Два мастера, Цучикаге и Хокаге, сражались на равных, но сокрушительное поражение Джинчурики стало брешью в обороне Ивагакуре. Шиноби Ивагакуре, мечтая повторить успех с убийством Третьего Райкаге, пытались своим численным превосходством, достигавшим десяти тысяч человек, истощить силы Джирайи. Их замысел был верен: несмотря на помощь двух жаб-отшельников, накапливающих природную энергию, Режим Отшельника Джирайи был несовершенен и не мог поддерживаться вечно. В затяжной битве он, возможно, уступил бы даже Третьему Райкаге, прославленному своим «абсолютным щитом». Но, к сожалению для Ивагакуре, Джирайя был не один. Последние выжившие элитные силы Конохи в этой войне — три тысячи шиноби — сражались, не жалея жизней, вокруг своего командира. К ним присоединились ветераны, такие как Косуке Марубоши и Чойза Акимичи, вернувшиеся на поле боя. В итоге, несмотря на более чем двукратное численное превосходство противника, им удалось сдержать натиск десятитысячной армии в течение двух дней и двух ночей. Пока, наконец, с побережья не пришли вести о ходе битвы между Конохой и Киригакуре, дошедшие до лидеров обеих сторон. … «Проклятье! Как и ожидалось, эти бесполезные, никчемные слабаки из Киригакуре!» — в ярости Ооноки едва не обрушил сферу белого света, сжатую в его ладони, на поле боя внизу. Но он все же не потерял рассудка и не забыл, что там, внизу, сражаются и его собственные люди. Он, Ооноки, мудрый Цучикаге, готовил эту войну с самого своего восшествия на престол. Десятилетиями он выстраивал идеальную возможность свергнуть Коноху с пьедестала. Но из-за этих бездарей из Киригакуре, Сунагакуре и Кумогакуре, тянувших его назад, сегодняшний день обернулся провалом. Если бы Ивагакуре и Киригакуре не разделял целый континент, он бы давно отправил войска стереть эту жалкую деревню с лица земли. С таким-то «успехом» в этой войне, они еще смеют стоять вровень с остальными, называясь одной из пяти великих деревень шиноби! Поражение Сунагакуре можно было объяснить тем, что старый пес Данзо внедрил туда своих агентов, превратив деревню в решето. Это как сражаться с противником, использующим читы и видящим всю карту. Не в бою проиграли, а в закулисье. Неудача Кумогакуре — это действительно недостаток силы. Третий Райкаге показал себя достойно. И Ооноки, и Данзо с уважением признали бы его достойным противником. Он не посрамил звание Каге. Только Киригакуре… Эти сучьи дети пришли сюда просто посмеяться! Ооноки не смог сдержать ругательств и, скрипя зубами, отдал приказ об отступлении. Если не отступить сейчас, то, когда подоспеет Намикадзе Минато с двумя шиноби уровня Каге, он рискует потерять здесь последние остатки своих сил. Но даже несмотря на отступление, подсчитав потери, постаревший Цучикаге чуть не сплюнул кровью. Из десяти тысяч шиноби, отправившихся на войну в полном составе, вернулось лишь чуть больше трех тысяч, да и те — израненные и деморализованные. Почти семь тысяч тел остались лежать на поле боя. Даже с численным превосходством Ивагакуре, две крупные битвы этого месяца, сначала с Кумогакуре, а затем с Конохой, практически истощили десятилетиями накопленные ресурсы. К счастью, Сунагакуре, сломленная Конохой, лишилась боевого духа и, не вступив в бой, отступила из ущелья, запуганная его мощью. В противном случае, Раса, возможно, попытался бы вернуть двадцать семь городов Страны Ветра, захваченных Ивагакуре. Также стоит поблагодарить Данзо. Если бы он не убил Мизукаге, Киригакуре, победив Коноху, несомненно, обратила бы свой взор на Ивагакуре в поисках мести. Ну и ладно, в этой Мировой Войне Шиноби я признаю поражение. Вернусь в деревню, воспитаю достойного преемника, а потом снова в бой. При мысли о том двух-трехлетнем светловолосом сорванце, уже пробудившем Стихию Взрыва, Оноки вновь воспрянул духом. Он унаследовал «Волю Камня», и Ивагакуре никогда не сдастся. Когда этот гений взрывного искусства подрастет, он непременно приведет Ивагакуре к превосходству над Конохой. … Тем временем в лагере Конохи… Хотя Коноха отразила вторжение Ивагакуре, лица всех шиноби были омрачены печалью, и ни следа радости не было видно. Из трех тысяч отправившихся на войну соотечественников, на ногах осталось лишь чуть больше двухсот. Последняя битва, хоть и завершилась победой, была пирровой. «Когда же этой войне придёт конец?» — Джирайя, деактивировав Режим Отшельника, упал на колени, залитые кровью руки сжимали землю, а по лицу текли слезы. «Пока в этом мире существует система шиноби, не будет истинного мира», — Шима и Фукасаку спрыгнули с его плеч, глядя на усеянное телами поле боя, напоминающее кровавый ад, и печально вздохнули: «Джирайя-чан, такова твоя судьба — найти дитя пророчества, которое положит конец этой войне». «Дитя пророчества… Неужели у него есть ответ?» — впервые Джирайя усомнился в непоколебимой вере в будущее. «Если бы я знал, я бы и был этим дитём пророчества», — с притворным юмором ответил Фукасаку. В этот момент вспыхнул золотой свет, и три фигуры возникли из ниоткуда прямо посреди поля боя. «О, уже все закончилось? Нелегко тебе пришлось, Джирайя», — Данзо, глядя на тысячи трупов вокруг, сохранял невозмутимость. Его холодная, непроницаемая аура вызвала трепет даже у двух великих жаб. Закаленный в бесчисленных сражениях, прошедший сквозь горы трупов и реки крови… «Благодаря тому, что ты отбросил Киригакуре, Ооноки, узнав о смерти Мизукаге, немедленно приказал отступать», — Сарутоби Хирузен, облаченный в боевые доспехи, с золотым посохом в руке и поврежденным шлемом, подошел к своему ученику и поблагодарил давнего соратника. Несмотря на худобу, он излучал спокойную силу и неколебимое величие. «Не заблуждайтесь, я действовал ради деревни», — Данзо не принял благодарности, и на мгновение повисла неловкая тишина. «Ха-ха-ха, как бы то ни было, война наконец окончена, и жители деревни могут жить спокойно…» — Намикадзе Минато попытался разрядить обстановку, но, увидев бесчисленные тела шиноби Конохи, вспомнил полные тревоги и надежды взгляды их семей перед отправкой на войну и замолчал, не в силах продолжить. «Жизнь… бессмысленна», — в этот момент Орочимару завершил свою духовную трансформацию, окончательно утратив последние остатки человеческих эмоций.