Часть 124

Глава 124.

Ночь полнолуния. В одном из подземных убежищ Орочимару учёный с интересом покачивал стеклянную пробирку, наполненную фиолетовым раствором. На железной кровати перед ним, крепко опутанный тремя витками железных цепей, лежал юноша с серебристыми волосами, обладатель изысканной красоты. По всей видимости, второе поглощение Кеккей Генкай оказалось неожиданно трудным. Хируко содрогался всем телом, тонкие струйки крови просачивались из его пор, окрашивая белоснежное одеяние в багровый цвет. Толстые железные цепи скрипели и стонали, издавая пронзительный звук, предвещающий разрыв. Бам! С рассеявшимся облаком дыма в лаборатории появились Данзо и две его спутницы. «О, похоже, ты немного пожадничал. После корректировки последовательности поглощения Кеккей Генкай реакция отторжения стала настолько сильной?» Орочимару прищурил свои золотистые змеиные глаза, пристально глядя на женщину под чёрным капюшоном. Он заметил на тыльной стороне её руки, не скрытой одеждой, тёмные узоры, похожие на багровые облака заката, и понял, что это первая стадия проклятой печати. «Получилось? Как и ожидалось от тебя. Ты изменил ядро техники и всё равно достиг того же эффекта». Во всей Конохе только Данзо и Хируко могли обсуждать с Орочимару эксперименты на людях. По мнению Орочимару, Хируко преуспевал лишь в генной инженерии и биологии. Но этот старик, бывший ассистент Второго Хокаге, был подобен глубокому омуту – его истинные намерения невозможно было прочесть. Суть «Реинкарнации Живого Трупа» заключалась в проклятой печати, которую Орочимару создал, извлекая «ферменты» из Джуго и вплетая в них фрагменты собственной души. Это была запретная техника. Он не мог представить, как Пакура смогла преодолеть «смертельный барьер» трансформации проклятой печати без ключевого элемента – направляющего фрагмента души. Орочимару, конечно же, не знал, что Данзо, возможно, и уступал ему в других областях, но в вопросах изначального духа, укрепления тела и души превосходил всех в мире шиноби. «Старик, я спрашиваю тебя о его состоянии». Этот подчинённый был хорош во всём, кроме одного – он не слушался. Увидев преобразившуюся Пакуру, Орочимару загорелся таким фанатичным блеском в глазах, что казалось, он готов был тут же препарировать её. Это немного раздражало Данзо, который только что обрёл свою первую истинную небесную деву. «Ничего особенного. В отличие от твоей пересадки Шарингана, его техника Химеры более агрессивна. Она направлена на полное преобразование Кеккей Генкай в собственное. То есть, ему необходимо сформировать в своём теле свойства Учиха, необходимые для накопления силы глаз. Этот процесс довольно болезненный». Говоря это, Орочимару наклонил пробирку, и тщательно перемешанный фиолетовый раствор вытек из горлышка, попав прямо в глаза Хируко, закрытые белой повязкой. «Ааааааааа!» Раздался душераздирающий крик. Под воздействием мощной чакры толстые железные цепи, опутывающие юношу, начали трескаться и рваться звено за звеном. Кё тут же обнажила свой меч, направляя его на юношу с серебристыми волосами, который, казалось, впал в безумие. Пакура, никогда не видевшая подобного, тоже подняла правую руку. В её ладони возник пурпурно-красный огненный шар, излучающий глубокое и мощное сияние чакры, содержащее такую разрушительную энергию, что даже Орочимару невольно почувствовал тревогу. Данзо подошёл к стене, где стояли стул и рабочий стол. На столе лежали листы белой бумаги, исписанные данными различных экспериментов – по всей видимости, это было рабочее место Орочимару. Он сел, поднял руку и с некоторым нетерпением приказал: «Успокойте его. Слишком шумно». Орочимару цокнул языком, но не стал возражать. Пять длинных пёстрых змей вытянулись из его правой руки, заменив собой разорванные цепи. Они обвились вокруг Хируко, и их ядовитые клыки, содержащие сильный анестетик, вонзились в разные части его тела, насильно усмиряя юношу с серебристыми волосами, чьё тело находилось в процессе мучительной перестройки. Но ситуация приняла неожиданный оборот. Тело Хируко начало разваливаться на куски. Обильное кровотечение и мощная реакция отторжения заставили его тело уменьшиться, словно он вновь стал четырнадцати-пятнадцатилетним подростком, едва вышедшим из детства. «Похоже, техника провалилась», – с разочарованием произнёс Данзо, поднимаясь со стула, намереваясь уйти. Но Орочимару лишь нахмурился. Его правая рука трансформировалась в длинную змею, которая открыла одну из ячеек на стене. Три контейнера с кровью оказались в его руках, и их содержимое через иглы было введено в тело Хируко. Это была эссенция крови первоначального владельца Шарингана. Как ни странно, тело подопытного, которое до этого отторгало чужеродную силу, разрываясь и истекая кровью, начало стабилизироваться. Сначала перестала трескаться кожа, затем кровь прекратила сочиться из ран и начала возвращаться в сосуды. Тело, содрогавшееся от невыносимой боли, успокоилось, и необходимость в змеином анестетике отпала. На лице Хируко появилось умиротворённое выражение. «В Конохе такие эксперименты – обычное дело?» – не выдержав, спросила Пакура, стоявшую рядом девушку из Анбу. Для неё, занимавшей не последнее место в Скрытом Песке, самым жестоким экспериментом было превращение человека в марионетку, и то лишь в тех случаях, когда шиноби терял конечности на войне. Даже тогда, встречая таких людей в деревне, она испытывала неловкость и не могла смотреть им в глаза. Она считала, что проклятая печать на её теле – это вершина запретных техник, что ничего более жестокого существовать не может. Но Данзо привёл её сюда, и она увидела Орочимару и Хируко. Первый, один из прославленных Саннинов, известный своей безжалостностью на поле боя, оказался безумным учёным, лишённым каких-либо моральных принципов. Серебристоволосого юношу на кровати она тоже помнила. Они даже сражались, когда она впервые прибыла в Коноху. Она своими глазами видела, как Намикадзе Минато убил его, превратившегося в чудовище. Так вот она какая, Коноха? Здесь собрались самые странные люди, практикующие бесчеловечные запретные техники, прикрываясь «Волей Огня», а на самом деле занимаясь чудовищными экспериментами над людьми. Теперь ей стало понятно, почему Скрытый Песок, начиная с самого первого Казекаге, всегда проигрывал Конохе. «Для тебя такие эксперименты скоро станут обыденностью», – ответил Данзо. После того, как Пакура стала его небесной девой, их отношения вышли на новый уровень, и он решил показать ей Технику Химеры. Все ниндзя в этой лаборатории были его самыми преданными подчиненными. «Интересно, сохранит ли выращенный с помощью Стихии Дерева Шаринган с тремя томоэ потенциал для эволюции в Мангекё Шаринган», – в глазах Орочимару горел фанатичный блеск. Он ловко менял контейнеры с кровью, пока все три не опустели. Кожа Хируко успокоилась, и если бы не несколько глубоких рваных ран, Пакура, возможно, решила бы, что всё увиденное – всего лишь галлюцинация. «Как ты себя чувствуешь?» – спросил Орочимару, собирая образцы тканей Хируко и одновременно изучая его состояние с помощью ниндзюцу. «Как будто меня разорвали на части, а потом собрали заново. Ужасное ощущение. Не стоило мне выбирать Шаринган в качестве второго Кеккей Генкай для Техники Химеры», – произнёс Хируко, снимая повязку с глаз и, достав сенбон и проволоку, начал зашивать свои раны. Внезапно взвыла сирена – это сработал барьер, установленный Орочимару у входа в убежище. «Кто-то вторгся?!»