Часть 137

Глава 137.

«Стать ниндзя, превосходящим всех остальных, и положить конец всем раздорам в мире». Каждый взрослый, услышавший эту грандиозную мечту, лишь усмехался. Но для почти пятилетнего Итачи это стало смыслом всей жизни. Время, почему ты течёшь так медленно? Маленький Учиха Итачи, несмотря на свой юный четырёхлетний возраст, уже начал осваивать базовые техники клана. Постепенно по Конохе поползли слухи о гении, способном превзойти даже Учиху Шисуи. Технику Великого Огненного Шара Фугаку показал лишь раз, и Итачи уже её освоил. В то время как ученики третьего года Академии Ниндзя всё ещё пытались попасть в цель, он уже мог обеими руками метнуть восемь кунаев, точно поражая центр мишени. Гендзюцу, созданное четырёхлетним ребёнком, ещё не пробудившим Шаринган, могло одурачить даже настоящего генина. Если и было что-то, в чём четырёхлетний Итачи уступал генину, так это, пожалуй, тайдзюцу. Его ещё не до конца сформировавшееся тело ограничивало его физическую силу. Вернувшись с поля боя, Итачи не прекращал тренировок, оттачивая свои навыки, стремясь стать выдающимся ниндзя, пусть даже ценой малейшего улучшения. Отец говорил, что мир шиноби – это мир, где выживают, убивая друг друга. Но Итачи не мог с этим согласиться. В свои четыре года, будучи необычайно развитым для своего возраста, он уже имел собственное мнение: ниндзюцу и чакра не должны существовать ради сражений. «Если бы у меня были выдающиеся способности, я мог бы вмешаться и остановить тех, кто постоянно воюет? Если я стану сильнее всех, ниндзя, с которым никто не сможет сравниться, возможно, я смогу заставить их меня слушаться?» Итачи хотел стать таким ниндзя. Он верил, что если станет сильнее и лучше всех, как тот великий человек, то сможет с лёгкостью остановить даже Великую Войну Шиноби. Имея цель, изнурительные тренировки перестали быть мучением. В лесу, неподалёку от поместья клана Учиха, Итачи стоял на руках на верхушке кедра. Вокруг него, в пределах видимости, висели восемь деревянных мишеней. «Фух…» Сделав глубокий выдох, он внезапно закрыл глаза, затем резко прекратил подачу чакры в ступни, и его тело начало падать. В воздухе он перевернулся. Руки, скрещенные на груди, мелькнули, оставляя размытые следы. Восемь чёрных вспышек вылетели из его пальцев, словно беспорядочно столкнулись и разлетелись в разные стороны. Щёлк! Щёлк! Щёлк!… Приземлившись, Итачи услышал звук кунаев, вонзающихся в мишени. Он открыл глаза и увидел, что все восемь лезвий пронзили чёрные точки в центре мишеней, без единого промаха. Он едва успел улыбнуться, собираясь собрать кунаи, купленные на карманные деньги, как за спиной раздались аплодисменты. «Великолепно!» Оглянувшись, он увидел темноволосого юношу, стоящего на дереве. На лбу у него был протектор Конохи, а на лице – лёгкая улыбка. «Шисуи-ниисан». Они познакомились на поле боя. Будучи ребёнком, Итачи восхищался юношей, уже заслужившим во всех пяти великих странах прозвище «Мгновенный Шисуи». Несмотря на свою обычную надменность по отношению к посторонним, Шисуи очень любил этого талантливого младшего товарища и сам предложил ему дружбу. «Смотри внимательно». Шисуи спрыгнул с дерева, выхватил из сумки восемь изящных кунаев стандартного образца Анбу и, подобно Итачи, закрыл глаза в воздухе, перевернулся и метнул кунаи левой рукой. Под удивлённым взглядом Итачи, Шисуи метнул ещё четыре куная из правой руки. Эти кунаи летели быстрее первых, с звонким лязгом сталкиваясь с ними в воздухе. Затем, сложив руки на груди, Шисуи плавно приземлился рядом с Итачи. «Ну как? Моя техника тоже неплоха, правда?» – с самодовольной улыбкой спросил он. Не обращая внимания на хвастовство старшего товарища, Итачи, ошеломлённый, смотрел на восемь кунаев, вонзившихся точно в центр обратной стороны мишеней. «Кунаи можно использовать и так?!» – подумал он, поражённый. «Научи меня!» – воскликнул Итачи. «Можно и научить, но мой сенсей сегодня ушёл с работы пораньше, а я до сих пор не ужинал!» – Шисуи погладил свой живот. Бедный одиннадцатилетний мальчик, которого Данзо каждый день заставлял задерживаться под предлогом тренировок. «У Данзо-сама, наверное, были более важные дела. Шисуи-ниисан, ты молодец! Каждый день учишься у величайшего героя деревни!» – восхищённо произнёс Итачи. «Важные дела? Возможно…» – пробормотал Шисуи. В то время как Шисуи жаловался, в двадцати километрах от Конохи, в ущелье, на лице Данзо появилась редкая улыбка. «Неплохо. Четыре Кеккей Генкай. Ты не разочаровал меня», – сказал он. Данзо расстегнул свой чёрный плащ и накинул его на ветку, торчащую из скалы. На рукавах виднелись несколько разрезов, словно оставленных когтями какого-то зверя. Напротив него стоял Хируко, внешне выглядевший как мальчик одиннадцати-двенадцати лет. Его правую руку окутывала белоснежная кость, образуя огромную костяную клешню. У его ног, среди камней, торчали десятки костяных пик, похожих на копья, создавая вокруг него подобие костяного леса. «Вот она, сила Каге!» – воскликнул Хируко. Он никогда не обладал такой мощью. Сейчас ему казалось, что он может уничтожить прежнего себя сотню раз, не получив ни царапины. «Этого достаточно, чтобы я обнажил свой меч», – ответил Данзо. Он поднял левой рукой свою катану, которую взял перед уходом с работы, а правой взялся за рукоять и извлёк тонкий клинок. Со звоном «дзынь» ножны упали на землю. Острое лезвие, сверкая холодным блеском, было направлено на омолодившегося Хируко. «Эта битва предоставит мне множество интересных экспериментальных данных», – раздался голос сверху. Орочимару сидел на краю обрыва, его узкие золотистые змеиные глаза были прикованы к сражающимся внизу. Один из них, по его мнению, был сильнейшим шиноби в мире, а другой – беспрецедентным монстром, объединившим в себе четыре Кеккей Генкай. Оба были достойны изучения. В этот момент раздался грохот – трёхметровое костяное копьё, выпущенное Хируко из костяной клешни, врезалось в скалу, оставив в ней дыру. Данзо успел уклониться, оставив лишь остаточное изображение. «Краски Ночи!» – воскликнул Данзо. Невидимые вакуумные клинки атаковали Хируко с трёх сторон, целясь в лоб, сердце и шею. Однако они лишь разбили костяной щит, которым тот заранее покрыл своё тело. Шаринган с тремя томоэ в глазах Хируко быстро вращался, улавливая невидимые клинки, пронизывающие пространство вокруг него в радиусе трёх метров. Затем он поднял свою левую руку, не покрытую костью. На ладони виднелись два ромбовидных отверстия, расположенных одно над другим. Хируко использовал Стихию Тьмы, поглотив все семнадцать вакуумных клинков Стихии Ветра Данзо. «Вернись!» – крикнул он.