Часть 142

Глава 142.

После Снежного фестиваля стремительно приближался Новый год. Даже Данзо, всегда строгий к себе и неукоснительно следующий правилам, отложил все дела и вернулся домой к своим двум женам. «Дорогой, посмотри, это подарок от детей!» – воскликнула Ноно, едва он переступил порог. Она стояла у входа, ещё не успев разуться, и счастливо улыбалась, держа в руках довольно абстрактный рисунок, выполненный восковыми мелками. На рисунке был изображен своеобразный семейный портрет: сам Данзо, златовласая красавица, две сотрудницы приюта и несколько десятков детей. Было видно, что над рисунком трудились сразу несколько ребят. Пусть линии были простыми, а цвета – неровными, Ноно была в восторге. «Как там Кабуто и остальные адаптируются в Академии ниндзя?» Благодаря протекции Данзо, все дети из приюта, достигшие шестилетнего возраста, смогли принять участие во вступительных экзаменах в Академию ниндзя в прошлом году. Семеро из них проявили способности к ниндзюцу, но самым выдающимся, безусловно, был Якуши Кабуто. Поскольку Данзо объявил, что только лучшие выпускники Академии смогут присоединиться к Корню, Кабуто не стал скрывать свой потенциал. Благодаря выдающемуся контролю чакры и способностям к обучению, не уступающим Орочимару, он быстро занял лидирующие позиции в своем потоке. Те немногие, кто опережал его, были выходцами из кланов и с раннего детства проходили базовую подготовку ниндзя. Даже такой гений, как Кабуто, не мог за полгода сравняться с ними. «Кабуто – настоящий гений», – с энтузиазмом произнесла Ноно, рассказывая Данзо и Пакуре о сегодняшнем происшествии: «Представляете, маленькая Чино упала, разбила чашку, порезалась осколком и никак не могла остановиться плакать. А Кабуто взял и использовал Технику Мистической Ладони! Он за считанные секунды залечил рану. Пусть это был всего лишь небольшой порез, но такой тонкий контроль чакры в его возрасте… Он превзошел даже меня! Уверена, в будущем он станет выдающимся ирьёнином, даже лучше меня». Ноно, которая относилась ко всем детям в приюте как к родным, видя такой талант Кабуто, совершенно забыла, как сама отговаривала Данзо отпускать детей в Академию. «Ему же, кажется, всего шесть лет?» – удивленно спросила Пакура. После того как она стала частью клана Шимура, ей редко приходилось выходить из дома. Чаще всего она бывала в приюте, помогая Ноно с детьми, или в Корне, оттачивая свои стремительно растущие способности на заданиях по устранению. «После Нового года ему исполнится семь. Он – один из сирот, выживших в битве на перевале Кикьё. Ноно нашла его и привезла в Коноху. Кто знает, может, он родом из вашей Страны Ветра», – сказал Данзо, переодевшись в домашнюю одежду и приглашая жен к столу. «В самом деле?» – глаза Пакуры заблестели. Она уже подумывала о том, чтобы после праздников начать тренировать Якуши Кабуто. Вдали от родины, ей было приятно узнать о возможном земляке. «А Кё сегодня не придет? Я ведь приготовила на четверых», – спросила Ноно, повесив рисунок в рамке на стену в гостиной и заметив, что Данзо уже начал ужинать. «Кажется, её сестра вскоре станет главой клана, поэтому я разрешил ей провести праздники дома». … В прежние времена, будь то Корень, человек становился собственностью Данзо на всю жизнь. Ни о каком возвращении домой не могло быть и речи – там бы из него вытравили все чувства. Поэтому Кё, первая официально вышедшая в отставку из Корня АНБУ (фактически первой была Ноно, получившая помилование от Хокаге за заслуги в битве на перевале Кикьё), привлекала к себе всеобщее внимание в деревне. Однако осведомленные люди знали, что эта женщина – одна из возлюбленных Данзо, ближайшая из приближенных, возможно, даже более ценная, чем две его официальные жены, не имевшие громких имен. Вернувшись в семью, Кё, несмотря на то, что многие уже почти забыли о второй дочери главы клана, отправленной в Корень в пятилетнем возрасте, встретила всеобщее почтение. Ведь она была одной из двух оставшихся джонинов клана Инузука. «Странно. Хотя я так давно не была дома, я всё помню так отчётливо», – пробормотала Кё, стоя у ворот и касаясь ручки в форме собачьей головы. «Глупышка, это же твой дом, как ты можешь его забыть?» – Инузука Цуме, её старшая сестра, похлопала Кё по плечу. Несмотря на то, что она была всего лишь токубецу джонином, её прямолинейный и решительный характер внушал доверие как внутри клана, так и за его пределами. После гибели предыдущего главы клана во время войны шиноби, большинство выбрало именно её в качестве нового лидера. «Сестра, раз уж ты беременна, лучше побереги себя. Ты даёшь плохой пример Хане», – сказала Кё, чувствуя знакомую энергию сестры и глядя на те же красные отметины на её щеках, такие же, как у неё самой, неизменные вот уже более десяти лет. Воспоминания о детстве согревали её, и на губах невольно расцветала тёплая улыбка. «Хана – гений. У неё есть своё мнение, я на неё не повлияю», – Цуме, очевидно, и сама понимала, что не очень-то похожа на образцовую мать, и смущённо оглянулась по сторонам. И тут же заметила маленькую головку, выглядывающую из-за двери и сердито глядящую на неё. Это была её четырёхлетняя дочь, Инузука Хана. Хана, услышав, что её тётя, легендарная личность клана, работающая в Анбу, сегодня возвращается домой, ждала у двери, желая встретить её. Она никак не ожидала, что её мать с большим животом загородит весь проход. «Дата родов уже назначена?» – спросила Кё. «Седьмое июля. У меня предчувствие, что будет мальчик», – Цуме погладила свой округлившийся живот, и на её обычно беззаботном лице появилась нежная улыбка. «Здорово. Сестре всего двадцать три, а у неё уже скоро будет целая семья», – Кё подозвала Хану, не испорченную суровыми нравами клана Инузука, взяла четырёхлетнюю племянницу на руки и погладила её милое личико с такими же красными отметинами, как у неё самой. «Если так посмотреть, Хана очень на тебя похожа», – заметила Цуме, глядя, как сестра держит её дочь. Кё сегодня собрала свои длинные чёрные волосы в аккуратный хвост, точно такой же, как у Ханы. У них были похожие лица, одинаковые отметины. Если бы они шли по улице, их вполне могли бы принять за мать и дочь. «Когда я вырасту, я хочу, как тётя, поступить в Анбу и служить под началом такого великого героя, как старейшина Данзо, чтобы нести мир в этот мир!» – воскликнула маленькая девочка, вызвав смех окружающих. «Старейшина Данзо будет рад такой поклоннице. Но в мирное время, чтобы попасть в Корень, нужно быть лучшим выпускником Академии ниндзя», – Кё, всё больше привязываясь к племяннице, с улыбкой поддразнивала её. «Жаль, что мне всего четыре года, после Нового года будет пять. Мне нужно ждать ещё два года, чтобы поступить», – с досадой сказала Хана. Но тут Кё сообщила ей радостную новость: «Со следующего года старейшина Данзо реформирует систему образования. Дети с выдающимися способностями смогут поступать уже в четыре года». «Правда? Я самая сильная в клане! Если я поступлю, я тоже буду самой сильной!» Кё лишь улыбнулась, не желая разрушать уверенность племянницы. В следующем году старший сын клана Учиха тоже поступит в Академию. Можно сказать, изменение возрастных ограничений было сделано специально для этого гения, которого называют сильнейшим в клане со времён Учихи Мадары.