Часть 144

Глава 144.

Скрытый Туман. В глубине темного подземного хода Фугуки Суйказан спешил вперед, а за ним следовал Кисаме. Лицо Суйказана выражало тревогу, его шаги становились все быстрее. «Четвертый в последнее время ведет себя все страннее. С ним у Тумана нет будущего». После гибели Третьего Мизукаге, Ягура Каратачи, будучи Джинчурики, с абсолютной силой занял пост Четвертого Мизукаге. В Скрытом Тумане, где сила решала всё, особого сопротивления этому не возникло. Однако ни один из кланов с Кеккей Генкай, ни верхушка Тумана не могли предвидеть, что после вступления в должность Ягура закроет деревню от внешнего мира и установит еще более жестокую и кровавую политику Кровавого Тумана. Всего за несколько месяцев правления Четвертого, в Тумане пролилось крови едва ли не больше, чем за все время войны шиноби. Жестокие методы Ягуры и его бездушная холодность заставляли содрогаться даже преданных ему членов Семи Шиноби-Мечников Тумана. Фугуки Суйказан, который добился своего положения, продавая информацию о деревне другим странам, последние несколько дней чувствовал постоянное беспокойство. Ему казалось, что в глазах Четвертого Мизукаге, обращенных к нему, мерцает кровавый отблеск. Дурное предзнаменование! В конце туннеля, с улыбкой на лице, ждал свою жертву невысокий юноша с зелеными волосами и фиолетовыми глазами. Рядом с ним лежал его посох с острым, как бритва, наконечником, излучающим леденящий холод. Кара-ра! Когда Суйказан почти достиг Ягуры, раздался резкий лязг цепей. Затем глухой звук лезвия, вонзающегося в плоть, заставил Ягуру изумленно вскинуть брови. «Кисаме… Почему…» — в туннеле Суйказан, совершенно не ожидавший удара в спину от своего подчиненного, почувствовал острую боль в груди. Джонины Тумана были мастерами убийства, их навыки отточены до совершенства. Этот удар был быстрым, точным и безжалостным. Лезвие пронзило его сердце, и сила, способная сокрушать камни, стремительно покидала его тело. Он попытался вытащить Самехаду со спины, но Кисаме натянул цепь, крепко связав его. Затем, повернув рукоять меча, он окончательно раздробил сердце Суйказана. «Этот меч в твоих руках тоже не имеет будущего» — убедившись в смерти своего начальника, Кисаме отпустил цепь и меч, подошел к телу Суйказана и забрал Самехаду, обмотанную белыми бинтами. «Хорошо поработал, Кисаме!» — раздался детский, но в то же время кошмарный голос, заставивший Кисаме, уже готового к бегству с мечом за спиной, замереть. Он медленно обернулся и посмотрел на говорившего. Улыбающийся Ягура вышел из тени. Он не держал в руках своего оружия. Он понял, что этот молодой человек – еще более полезный инструмент, чем предыдущий член Семи Шиноби-Мечников, и решил дать ему шанс. «Я предполагал, что он попытается сбежать, но то, что ты, его подчиненный, так легко с ним расправишься, было несколько неожиданно». Он пришел сюда, чтобы разобраться с предателем. Корень давно поддерживал связь с кланом Каратачи, и Суйказан, будучи самым преданным подчиненным Ягуры, отвечал за эту линию связи. Но став Мизукаге, он, естественно, не мог продолжать поддерживать отношения с врагами деревни. Виновник всех бед, глава Семи Шиноби-Мечников Тумана, вполне мог понести бремя обвинения в государственной измене. «Отныне ты – хозяин Самехады, а также мой подчиненный». Самый полезный инструмент в его руках погиб, и ему требовался новый, еще лучший. Этот человек с акульей физиономией, с его огромным запасом чакры, заставлял обе Самехады внутри него трепетать от предвкушения, он казался даже сильнее предыдущего владельца. «Подчиненный? Пока ты и меня не уничтожишь, Четвертый Мизукаге?» — Кисаме улыбался, но глаза его были холодны. Он уже видел истинную сущность Кровавого Тумана: человек пожирал человека. Тот, кто стоял на вершине, хотел самым жестоким образом, через бесконечную междоусобицу, полностью уничтожить Скрытый Туман. Став одним из Семи Шиноби-Мечников, он превратился всего лишь в нового палача, которым будут пользоваться, пока его клинок не затупится, а затем заменят на новый, острый. «Нет, я знаю твой характер и поэтому доверяю тебе. Только ты, выполнявший бесчисленные грязные задания ради страны и деревни, предававший снова и снова ради их выполнения, понимаешь, что этот мир – всего лишь иллюзия» — произнося эти слова, Ягура внезапно стал бесстрастным. Его фиолетовые глаза наполнились кровавым отблеском, а за спиной заклубилась тень, напоминающая водоворот. Некая незримая, зловещая аура окутала туннель. «Я понял это, когда впервые убил товарища. Я шиноби Тумана, но вынужден убивать таких же шиноби Тумана, как и я сам. Кто же я такой? Враг или друг? Какова моя цель? Где мое место? Куда я иду, где обрету покой и умиротворение? Единственное, что я ощущаю, – это собственное иллюзорное существование». Когда Кисаме произнес эти слова, Самехада за его спиной вдруг передала ему поток теплой чакры, словно утешая своего нового, растерянного хозяина. В этот момент из водоворота теней за спиной Ягуры вышла фигура в маске. Холодный голос прорезал тишину: «Тогда позволь мне избавить тебя от этой иллюзорной боли. Я дам тебе пристанище». Лицо Кисаме исказилось ужасом. Он протянул правую руку за спину и схватился за Самехаду: «Кто ты?» Четвертый Мизукаге был единственным совершенным Джинчурики, способным подчинить себе Биджу. Такое существо невозможно контролировать с помощью Гендзюцу. Но вид застывшего, словно парализованного Ягуры разрушил его представления. «Начнем с этой страны. До сих пор ты сражался, убивая товарищей. Но отныне ты будешь сражаться как мой товарищ». Кисаме, глядя на молчащего с момента появления незнакомца Ягуру, нахмурился и вонзил Самехаду себе в запястье, готовясь к бою: «Ты, кажется, очень мне доверяешь. Так скажи же, кто ты такой?» В темноте таинственный человек под маской открыл правый глаз. Кисаме, видевший на поле боя непобедимого Данзо, узнал багровый Шаринган. «Эти глаза, сияющие во тьме…» — Кисаме опустил руку с мечом. Убить его для такого человека было проще простого: «Вот оно что. Тот, кого я считал Четвертым Мизукаге… это ты. Управлять Четвертым, будучи Джинчурики, с помощью Шарингана… Чья это сила глаз?» Обито медленно вышел из-за спины Ягуры. Глубоким голосом он произнес два слова: «Учиха Мадара!» Кисаме замер, не веря своим ушам: «Этого не может быть. Он должен быть мертв. Я не могу тебе доверять. Покажи свое лицо». Обито поднял руку и снял маску с водоворотом. Алые глаза сверкнули в темноте: «Хорошо. Верить мне или нет – твой выбор». Этот мир – иллюзия! «Что мы будем делать дальше?» — Кисаме преклонил колени перед ним в знак полного подчинения. «Готовь армию. Мы снова нападем на Коноху!»