Часть 232

Глава 232.

«У меня лишь одна просьба» — в лазурных глазах Каруры читалась непоколебимая решимость защитить. Чиё слегка нахмурилась, уже догадываясь, о чём пойдёт речь: «Ты говоришь о Гааре?» «Да. Судьба джинчурики полна страданий и лишений. Я не хочу, чтобы мой сын стал монстром, изгоем в глазах окружающих» — ради своего ребёнка Карура решила принять предложение и стать Казекаге. Она должна была защитить не только деревню, но и своих троих детей. «Карура, мне уже шестьдесят. По меркам эпохи Воюющих Кланов – немыслимое долголетие. Мне осталось не так много лет. Если однажды я не проснусь, а в деревне не будет джинчурики, то всё будет кончено». Эти слова заставили всех присутствующих джонинов устыдиться. Шиноби уровня Каге – вот чего не хватало Суне с момента её основания. Особенно остро это ощущалось во время последней мировой войны шиноби. После исчезновения Третьего Казекаге они бросили все силы деревни на войну с Конохой, но были разгромлены всего двумя шиноби – Сарутоби Хирузеном и Цунаде. Битва у перевала Кикьё показала им, что даже между Каге существует огромная разница в силе. Восхождение Расы было обусловлено не только его могуществом, но и тем, что он был единственным, кто приближался к уровню Каге, пусть и только в пределах бескрайней пустыни. Став Казекаге, Раса, с помощью Чиё и Эбизо, оправдал надежды Суны, освоив Стихию Магнетизма Третьего. Даже за пределами моря песка он был истинным шиноби уровня Каге. Однако никто не ожидал, что полный энтузиазма Раса, отправившийся на трёхсторонние переговоры, чтобы заключить выгодный для деревни договор о возвращении утраченных территорий, также бесследно исчезнет, подобно Третьему. Несмотря на гнев и отчаяние, все понимали, что сейчас важнее всего выбрать Пятого Казекаге. Но и Фуги, занявший этот пост всего три дня назад, исчез из своего кабинета. Шиноби Суны, чья вера в себя была подорвана поражением в войне с Конохой, охватил страх. Если бы не Чиё и Эбизо, пережившие эпоху Воюющих Кланов, деревня, вероятно, уже бы развалилась. Причина всех этих бедствий заключалась в нехватке сильных шиноби. Джинчурики – самый быстрый способ создать шиноби уровня Каге. Заставить их отказаться от этой идеи было практически невозможно. «Этот приказ был подписан Пятым Казекаге. И хотя он исчез, для его отмены необходимо провести голосование» — Чиё не хотела упускать эту возможность. Кто знает, когда родится следующий носитель Кеккей Генкай Стихии Магнетизма? Ей оставалось недолго, и она хотела использовать оставшееся время, чтобы обеспечить деревне защиту. «Это моя единственная просьба, как будущего Шестого Казекаге. Прошу вас» — видя, что Чиё переложила решение на совет, Карура встала со своего места и низко поклонилась всем джонинам, собравшимся за круглым столом. Лица многих выражали сложные, противоречивые чувства. Было очевидно, что за всем этим стоит какая-то могущественная сила, нацелившаяся на Суну. Казекаге исчезали один за другим. Никто из присутствующих джонинов не считал себя сильнее недавно пропавшего Фуги, не говоря уже о Расе и Третьем. Если Карура не займёт этот пост, то двум советникам придётся выбирать из оставшихся. Что касается Чиё и Эбизо, то, во-первых, в мире шиноби не было прецедентов, когда советники становились Каге, а во-вторых, это означало бы, что в Суне нет достойной смены, и другие великие деревни шиноби стали бы ещё больше попирать её. Перед ними стоял выбор: позволить этой женщине стать Шестым Казекаге и принять удар на себя или же кому-то из них занять этот пост, рискуя погибнуть ещё быстрее. «Кхм, это серьёзный вопрос. Предлагаю нам вернуться, всё обдумать и завтра провести повторное голосование», – подал голос Рюса. Кто-то должен был взять инициативу на себя, и колеблющиеся шиноби тут же его поддержали. Чиё кивнула, и собрание было окончено. Эбизо, глядя на разгневанную сестру, горько усмехнулся и последовал за ней, уводя с собой большую часть джонинов Суны. Остальные, обменявшись взглядами, разбрелись по своим компаниям. Наконец, остались только двое. «Я сделала всё, как ты просил. Это действительно спасёт Гаару?» – Карура смотрела на Рюсу, и впервые этот джонин с татуировкой дракона на половине лица показался ей таким чужим. «Конечно. Все боятся стать Казекаге. Ты готова пожертвовать собой, и никто не будет против. В крайнем случае, после твоего исчезновения мы снова поднимем этот вопрос». Приказ Данзо состоял в том, чтобы сорвать план по созданию джинчурики Ичиби, но без конкретных указаний. Рюса долго размышлял и решил использовать Каруру, вдову Четвёртого Казекаге. Как и ожидалось, ни одна мать не хочет, чтобы её ребёнок стал монстром. Он лишь слегка намекнул, и эта нежная, но сильная женщина попалась на крючок. «Даже один день, когда Гаара сможет почувствовать себя человеком, – это моя победа как матери». Эти слова вызвали у Рюсы невольное уважение. Будучи шпионом, воспитанным на Воле Огня, он восхищался Карурой, и ему вдруг вспомнился приказ, полученный пару дней назад. «Пока ты занимаешь пост Казекаге, юный Гаара будет оставаться человеком, а не монстром. Так готова ли ты ради Гаары оставаться Казекаге вечно?» Услышав это, Карура вдруг поняла, что что-то не так. Она резко подняла голову, и её лазурные глаза впились в мужчину. «Это ты! Раса, Фуги… это всё ты!» Песок… Светло-жёлтые песчинки просочились сквозь щели в полу и, превратившись в две песчаные руки, схватили Рюсу. «Нет, ты меня переоцениваешь. Фуги мог бы легко убить меня, не говоря уже о Четвёртом – он был настоящим Каге». Песок всё сильнее сжимал Рюсу, ему становилось трудно дышать. Он понял, что просчитался. Он недооценил эту женщину. Ведь она, помимо Расы, была единственной, кто постиг Стихию Магнетизма. Даже будучи выданной замуж Чиё и став, по сути, машиной для деторождения, она всё ещё оставалась одной из двух красавиц Суны, наряду с Пакурой, пользователем Стихии Жара. «После твоей смерти старейшина Чиё извлечёт информацию из твоего мозга» — белая, тонкая рука Каруры сжалась в кулак. Техника Песчаного Гроба была активирована. «Простите, Хокаге-сама. Миссия провалена». В тот момент, когда Рюса закрыл глаза, ожидая смерти, за его спиной вспыхнул чёрный свет. Там, где он проходил, песчинки теряли контроль и падали на пол. «Давно не виделись, Карура!»