Часть 269

Глава 269.

«О, этот Орочимару, неплохо справляется», — подумал Данзо, сидя в главном зале и изучая информацию, полученную от Кушины. Он невольно коснулся своего правого глаза, и уголок его губ изогнулся в легкой улыбке. «Что? Что такое? Эта маленькая змея, кажется, несёт в себе какую-то волну мыслей. У меня тоже есть режим отшельника, почему же я не могу её расшифровать?» — Кушина сидела на диване напротив, с любопытством наблюдая, как полупрозрачная белая змея, расшифрованная Данзо, превращается в дым и исчезает. Её режим отшельника мог стабилизироваться только с помощью змеиной принцессы, и чтобы поддерживать жизненную силу клеток, она периодически посещала Рьючидо. Эта белая змея была передана ей Ичикишимой-химе перед уходом, чтобы доставить её Данзо. «Если бы ты знала, то считай, что никаких секретов уже не осталось бы. Хотя я не особо жалую этого Орочимару, он всё же находится в логове тигра, я не могу допустить утечки информации через себя», — сказал Данзо, стирая все следы и поднимаясь наверх, в спальню Кё: «Как служанка, ты должна вести себя соответственно. Не забудь завтра отвести маленького Наруто на медицинское обследование». Кушина, рассердившись, показала гримасу вслед уходящему Данзо. Она жила в доме клана Шимура в качестве няни Наруто, и это давало ей возможность периодически исчезать, якобы навещая родных. Рано утром следующего дня. В недавно построенном высотном здании Конохи Данзо вместе с Теруми Мэй стоял на верхнем этаже, в комнате без окон. Толстые электрические провода и кристаллические транзисторы пересекались на стенах, соединяя большие и малые синеватые экраны, создавая весьма киберпанковую атмосферу. «Начинаем», — по его команде сотрудники исследовательского отдела Конохи вставили искрящийся провод в разъём и нажали красную кнопку. Раздался треск электричества. Какаши и Шисуи, стоявшие на страже, с удивлением наблюдали за происходящим на экранах и искрами, мелькающими в транзисторах. «Эта штука действительно может передавать изображение на тысячи миль?» — раздался грубый голос, и на северной стене, на огромном дисплее, составленном из двенадцати синеватых экранов, появился Четвёртый Райкаге Эй с зачесанными назад волосами, обнажённым торсом, тренирующийся с гантелями. «Дикарь всегда останется дикарём, не понимающим высоких технологий», — услышав эти колкие слова, все сразу узнали Третьего Цучикаге Ооноки. Внезапно один из экранов в левом верхнем углу погас — похоже, Четвёртый Райкаге разбил его ударом кулака. «Райкаге-сама, эта технология очень сложная. Если вы всё сломаете, мы не сможем провести встречу Пяти Каге», — советник Облака удержал разгневанного Эя, спасая оставшиеся экраны. «Извините за опоздание, в деревне много восстановительных работ», — раздался нежный, мелодичный голос, и на западной стене появилась Карура в зелёной шляпе и официальном одеянии Казекаге. «Итак, первое заседание Объединённого Совета Мира Шиноби объявляю открытым», — Данзо хлопнул в ладоши, и его изображение вместе с изображением Мэй появилось на восточной стене и на потолочных экранах. «Хотя укрепление связей — это хорошо, но разве не стоит сначала сделать Пятую Мизукаге официальной, прежде чем ставить её в один ряд с нами?» — слова Ооноки, как всегда, были язвительными. Прекрасное лицо Мэй слегка исказилось, она сузила глаза, мысленно желая одним ударом разбить ненавистное старческое лицо на южной стене. «Это и есть тема нашего обсуждения. Четвёртый Мизукаге Ягура Каратачи действует против закона, тиранит народ, и наши товарищи шиноби из Тумана слишком долго страдают под его гнётом. Как Хокаге, поддерживающий мир в шиноби, я предлагаю объединённым силам четырёх стран выступить против Ягуры. Что скажете?» После этих слов Данзо наступила тишина: и Райкаге, полный ярости минуту назад, и придирчивый Цучикаге, и Казекаге с прищуренными в улыбке глазами — все замолчали. «Хокаге, если мы сделаем это, даймё пяти великих стран никогда не допустят существования этого объединённого совета», — Ооноки, дальновидный стратег, указал на ключевую проблему. Одна страна — одна деревня, даймё управляет народом, деревня ниндзя контролирует военную мощь — этот порядок обеспечивал мир в мире шиноби на протяжении пятидесяти лет с момента основания Конохи. Даже несмотря на три ожесточенные мировые войны шиноби, унесшие жизни почти ста тысяч ниндзя, из-за сдерживания между даймё влияние на обычных людей было незначительным. Между даймё и Каге существовало негласное взаимопонимание. Если Данзо, под именем Объединённого Совета, соберёт военную мощь четырёх великих стран, вторгнется в Скрытый Туман, свергнет Ягуру и поставит Мэй на его место, то авторитет даймё Страны Воды непременно рухнет. Даже если отношения между даймё Страны Земли и Страны Молнии с их Каге были прекрасными, перед лицом такого совета, способного пошатнуть основы государства и фундамент существования высших слоёв, они сделают всё возможное, чтобы остановить его. Если этот совет будет создан, мир окажется у ног пяти Каге. Такая огромная власть не опьянила их, а, напротив, вызвала тревогу. Даже такой опытный и сдержанный, как Ооноки, не мог не задаться вопросом: после того, как даймё потеряют авторитет, смогут ли они, простые ниндзя, управлять миллионами обычных граждан? Если они не справятся, последствия будут страшнее любой мировой войны шиноби — это может стать настоящим концом света. Сражения десятков тысяч ниндзя нельзя сравнить с хаосом, который возникнет, если сотни миллионов людей потеряют власть, веру и порядок. «Как узнать, что у нас не получится, если мы даже не попробуем?» В ответ на эти слова Данзо Четвёртый Райкаге просто отключил свой экран, сославшись на плохой сигнал. «Хе-хе-хе, так даже у плохого мальчишки есть то, чего он боится», — холодно усмехнулся Ооноки, косясь на стоящую рядом с Данзо Мэй и на Каруру, которая после своего появления хранила молчание. На его лице появилась улыбка. «Хорошо, я как Цучикаге поддерживаю предложение Хокаге». «Я весьма признателен», — Данзо не скрывал удивления на лице, явно не ожидав такого поворота. «Условие предоставления войск таково: все компенсации, ранее выдвинутые нам, Скрытому Камню, должны быть переданы Скрытому Туману». Услышав это, Мэй сжала кулаки. Она убеждала себя, что ради будущего деревни нужно терпеть, нельзя разрушать планы, установленные старейшинами и мужчиной рядом с ней. «Продолжай мечтать в своей глиняной хижине, старый фантазёр!» — Данзо показал Ооноки средний палец, и когда Цучикаге собирался разразиться бранью, лезвие ветра перерезало провод: «Даже если Лист останется один, мы сможем отвоевать Туман. Я позвал вас лишь для того, чтобы показать, что я, как председатель совета, не действую своевольно». Увидев эту сцену, Карура широко раскрыла рот, глубоко впечатлённая тем, насколько этот человек на экране кажется величественным.