Часть 286

Глава 286.

Теруми Мэй была подавлена. Ей хотелось обрести ещё большую силу. Как та, кто собственными глазами наблюдала преображение Пакуры, вошедшей в состояние проклятой печати третьей ступени, она чувствовала, что нет причин, по которым она, тоже будучи Небесной Девой, не смогла бы достичь того же. Всё дело, наверное, в том, что её возлюбленный предвзято относился к ней и не прилагал достаточно усилий, чтобы помочь. Данзо чувствовал себя несправедливо обвинённым. Это действительно было не его виной. Хотя, согласно его представлениям, каждая Небесная Дева должна стать отшельницей, способной управлять природной энергией, миры всё же отличались друг от друга. Для него, практикующего из прошлой жизни, который всю жизнь управлял природной энергией, так называемая чакра отшельника была чем-то совершенно естественным. Но когда он пытался перевести это в слова, рассказывая окружающим, даже когда преподавал детям, все слушали его как в тумане, однако из последних сил делали вид, что понимают, записывая каждое слово. В конце концов, их Хокаге был настоящим отшельником. Если они не понимали, это лишь означало, что их собственные способности были недостаточны, они не обладали должной проницательностью или не прилагали достаточно усилий, а вовсе не потому, что учитель объяснял слишком сложно или непонятно. Успех Пакуры в основном был обусловлен тем, что в её сердце жила сильная горечь, а характер отличался необычайным упрямством. Кроме того, благодаря многолетним частным урокам и накопленным знаниям, ей в конце концов удалось достичь третьей ступени проклятой печати и овладеть чакрой отшельника. Хотя талант Теруми Мэй в некотором смысле мог быть даже выше, чем у Пакуры, она была слишком молода, а её положение было довольно неловким. Данзо мог лишь урывками, под предлогом сверхурочной работы, выделять немного времени на дополнительные занятия с ней. «Твоя сила сейчас находится в периоде быстрого роста, чакра и опыт требуют времени для накопления, с этим не стоит торопиться», – говорил он: «Что касается Стихии Лавы и Стихии Кипения, этих двух Кеккей Генкай, старик не особо в них разбирается. У тебя есть секретные техники твоего клана, и если ты будешь следовать им шаг за шагом, то сможешь достичь мастерства. Если же ты действительно хочешь резко увеличить свою силу за короткое время и стать настоящим каге, тогда остаются только запретные техники». Как только эти слова были произнесены, изумрудные глаза Теруми Мэй вспыхнули. Заметив, что сигарета Данзо догорела, она с необычайной предупредительностью поднялась, перегнулась через него и взяла с прикроватной тумбочки пачку. С очаровательной улыбкой, которую он никогда прежде не видел, она протянула ему сигарету и поднесла огонь. «Я знала, что у тебя обязательно должен быть способ. Я слышала, что в Конохе мало чего есть, но запретных техник — в избытке». Несмотря на то, что Пакура не особо жаловала Теруми Мэй, обе они были Небесными Девами, и это не мешало последней собирать информацию о первой. В конце концов, зрелище того, как Пакура вошла в состояние проклятой печати третьей ступени и стала отшельницей, оказало на неё потрясающее впечатление. В организации «Корень» Теруми Мэй и Ханахи обе были выходцами из Скрытого Тумана. Ханахи сочувствовала решимости и действиям Мэй, которая в столь юном возрасте была готова пожертвовать всем ради своей деревни, и поэтому особенно заботилась о ней. Кё, временно руководившая «Корнем», чрезвычайно остерегалась Теруми Мэй, этой чужачки, мечтавшей восстановить величие Скрытого Тумана, но полностью доверяла Ханахи, секретарше, «воспитанной» её мужем. Последняя, ещё до появления трёх официальных секретарш в резиденции Хокаге, находилась рядом с Данзо и была свидетельницей практически всех тёмных дел «Корня». Это включало в себя эксперименты над людьми, проводившиеся под руководством Данзо и Орочимару, когда тот ещё не покинул деревню. Хотя она не могла рассказать Мэй обо всём этом напрямую, но делала косвенные намёки. Предыдущий Столп, Орочимару, сыграл ключевую роль в омоложении Данзо и пересадке Шарингана. Даже достижение Пакуры с проклятой печатью третьей ступени и её превращение в отшельника были отчасти заслугой этого мастера запретных техник. На самом деле Данзо не особо хотел торопить события. Стоило лишь подождать несколько лет, и его молодая возлюбленная неизбежно достигла бы уровня каге. С его дополнительными наставлениями и полным освоением двух Кеккей Генкай она могла бы стать второй настоящей Небесной Девой после Пакуры. Однако, выкурив седьмую сигарету после их встречи, он всё же сдался. «Стар я стал, не могу уже противостоять молодым», – подумал он. «Есть три способа, выбирай сама», – сказал он вслух. Глядя в окно, где уже занимался рассвет, Хокаге вспомнил о множестве незавершённых дел. Оставив ей папку с документами, он с огромным усилием воли поднялся и отправился на работу. Стать джинчурики, техника Химеры и... Когда солнце только начало подниматься, а луна ещё не совсем исчезла с утреннего неба, Итачи, собрав сумку с оружием и надев обувь, открыл дверь дома и увидел знакомую фигуру, стоящую напротив под символом клана Учиха, изображённым на стене. «Доброе утро!» – поприветствовала его Учиха Изуми. Судя по росе на её одежде, она, должно быть, ждала всю ночь? «Я только что вернулась с задания по преследованию пропавших ниндзя и вспомнила, что ты сегодня покидаешь деревню. Боялась не успеть, поэтому подождала немного», – объяснила она, заметив, как нахмурился Итачи, отчего его характерные морщины под глазами стали ещё заметнее. Её отряд, как и отряд Итачи, пользовался благосклонностью высшего руководства Конохи и получил задание прошлой ночью. Но разница в силе была очевидна — они завершили миссию по преследованию только перед рассветом. После доклада командиру-джонину, она, боясь не успеть попрощаться с Итачи, даже не заходя домой, в запылённой одежде и с кругами под глазами ждала его появления. «Как твои товарищи и командир?» – спросил Итачи, направляясь вместе с девушкой к её дому. «Все очень хорошие, мы как одна семья», – ответила она. «Правда?» – Итачи вспомнил своих собственных товарищей по команде и внутренне вздохнул. В этот момент он заметил, что идущая рядом с опущенной головой Изуми вдруг подняла взгляд, широко распахнув глаза посмотрела на него, а затем не удержалась от смеха. «Чему ты смеёшься?» – спросил он. «Я вспомнила нашу первую встречу», – ответила она. Итачи смущённо улыбнулся, их взгляды встретились, и они оба рассмеялись. Без каких-либо специальных усилий они просто продолжили идти вместе. «Так вот как выглядит дружба со сверстниками, о которой говорил отец?» – подумал он. «Ты уже научилась контролировать свой Шаринган?» – спросил он. «Если бы я умела его контролировать, вчерашнее задание не затянулось бы до рассвета», – надув губы, словно в досаде, ответила Изуми. Итачи не заметил этого очаровательного жеста, продолжая провожать девушку домой и спокойно говоря: «А у меня глаза даже не открылись ещё». «Даже без Шарингана ты уже бесспорно лучший в академии. Кто знает, насколько сильным ниндзя станет Итачи-кун, когда пробудит Шаринган». «Кто знает...» – задумчиво произнес он. Целью Итачи было стать настолько могущественным ниндзя, что он смог бы положить конец всем конфликтам в мире шиноби. Но перед этим у него была маленькая промежуточная цель. Сначала обрести такой же сильный Шаринган с тремя томоэ, как у отца! Пока они разговаривали, показалась стена, окружающая поселение клана Учиха. На величественных воротах, отделяющих клан от остальной деревни, был изображён красно-белый веер — герб клана Учиха. Мать Изуми вернулась в клан после замужества на стороне, поэтому их дом располагался на самой окраине поселения. «Счастливого пути, Итачи». «Угу, хорошо отдохни». Проводив взглядом девушку, входящую в дом, Итачи вышел за ворота клана. Без всякой причины он вдруг почувствовал необычайную лёгкость. Всего одна дверь отделяла два мира — атмосфера внутри клана и снаружи казалась совершенно разной. Клан — это препятствие. Он вспомнил слова, которые Шисуи пересказал ему как сказанные Пятым Хокаге.