ГЛАВА 2

Я помогла им разгрузить чемоданы, делать всё равно было нечего, как всё было сделано, миссис Тернёр предложила остаться поужинать у них. В последнее время Майкл был какой-то скрытный что ли, я не раз пыталась узнать, что случилось и могу ли я ему чем-то помочь, он лишь грустно улыбался и говорил, что всё в порядке. Попытки Стеф также не увенчались успехом. Несмотря на то, что отпуск Майклу не особо понравился, выглядел он по свежее. После долгого ужина и разговоров об отпуске, мы с Майклом вырвались покататься на мотоцикле. Господи, как я же я любила кататься с ним, стоило ему лишь выехать на шоссе, как он давал газу так, что дух перехватывало, по городу же он ехал медленно или так казалось, потому что в такие минуты создавалось ощущение, что мир замер или люди вымерли и из живых остались только я и он, если бы это был сериал, я бы на фон вставила песню Labrinth – When I R.I.P. или Lykke Li – Sex money feelings die. В такие моменты чувствуешь всё, видишь смысл жить. Но я вновь погрузилась в мысли. Последний год был богат на странности. Сначала непонятное поведение Майкла, потом развод родителей… Мне всё ещё трудно поверить в то, что родители просто взяли и развелись. Да, как и в любой другой семье, у нас были ссоры и скандалы, но этот развод. Он произошёл подобно грому среди ясного неба, они даже ничего не сказали мне, в том смысле, что меня просто взяли и поставили перед фактом. Как сейчас помню этот дурацкий день. На дворе стоял февраль, снег только начинал таять, вместе со снеговиком, который мы с Майки и Стеф слепили на заднем дворе, моя комната располагалась на втором этаже, и окна как раз выходили на задний двор. - Сарочка, милая, ты дома? - Да, мам, – был вечер, я как раз делала уроки. – Лора, я пока заберу оставшиеся вещи, – отец это сказал просто для виду, на самом деле он собрал чемодан ещё утром, другие свои вещи, как позже выяснилось, он уже давно отправил в Балтимор. То есть ты предлагаешь мне самой говорить ей об этом? Ты как всегда! – отец уже поднялся на вверх, ему всегда было не особо интересно слушать маму. – Мам, что-то случилось? – её выдавало чётко выраженное на лице смятение. – Милая, присядь, пожалуйста, мне нужно поговорить с тобой. – Мам, ты меня пугаешь – я боялась, что это будет какое-нибудь серьезное заболевание у кого-нибудь, или умер кто-то из родственников, я рада, что я ошибалась. – Ты взрослая девочка, ты должна понять, что жизнь – она такая странная, бывает встретишь человека, и, кажется, вот он, тот самый, заводишь с ним семью, а потом оказывается, это не совсем так, вдруг взгляды начинают расходиться, интересов общих больше нет, разный ритм жизни – что угодно, из-за чего совместная жизнь становится невыносимой, ты вдруг сморишь на своего ребёнка и думаешь «А заслужил ли он видеть всё это? Зачем?» И ты принимаешь, возможно, одно из самых трудных решений в своей жизни – расстаться. Моя милая доченька, мы с папой сегодня развелись. Прости, моё солнышко, что не сказала раньше, я, честно, не знала, как сказать тебе. – Мама. Это третий, но самый важный человек в моей жизни. Я не злилась на неё, я понимала, что сказанное сейчас она действительно продумывала не один день. – Почему сейчас? – в моей голове была каша, я была зла на всех, на маму, на папу, на себя. – Почему ты сказала только сейчас? Почему мы все вместе не обсудили это? – Я знаю это трудно, но, так бывает. – Нет! Почему не посетить психолога? – я сорвалась на крик, слезы лились. Не знаю, что на меня тогда нашло. Мама же держала лицо. – Солнышко, мы пробовали, ничего не получается… – Что?! Почему я ничего не знала? – тут в гостиную ворвался отец с чемоданом – Что? Что происходит? Куда ты? Мам?! -– Джо, ты поедешь прямо сейчас? Посмотри, она отреагировала не так, как мы планировали, останься! – Прекрати кричать на мать! Мы всё решили! Когда будешь старше, поймёшь! Мы приняли это решение, чтобы дать тебе возможность видеть счастливую семью, без криков и скандалов, делёжки ложек и трусов. Если пожелаешь, можешь приезжать на выходные и каникулы ко мне, в Балтимор. – Балтимор?! Да вы сума сошли! – дальше всё размыто, резко подорвалась, схватила куртку, не помню, как обулась, но помню, как бегу по улице и плачу. Только слезы, парк, тяжелая отдышка от холодного воздуха. Я пришла к тому водопаду, у которого познакомилась с Люком. От слабости села на колени, прям в снег, мне было так обидно, они решили всё без меня, просто «На милая, хавай». Не знаю сколько я там сидела, но меня нашёл Майкл, замерзла я тогда знатно, ему пришлось тащить меня на себе. С трудом «дошла» до мотоцикла, а он всё прижимал к себе, отдал свои перчатки, шарф и шапку, хотел куртку, но я отказалась. – Ты сошла сума? Несквик, почему ты не пришла ко мне? Или к Стеф? Ты как ледышка. Ты вообще соображаешь, что ты… - я оборвала его своим криком, я смотрела своему спасителю в глаза и кричала как ненормальная. – Ты понимаешь… Я какая-то вещь! Они…Они ничего не сказали мне… А он, он уехал... просто взял и уехал… Я? А я? Да кто я такая, чтобы что-то со мной обсуждать. Так, кусок мяса! – он крепко обнял меня, положил подбородок на макушку. – Послушай, я отвезу тебя к себе. Я понимаю, это всё очень неприятно, но поверь, это чуть лучше того, когда родители разносят всё, судятся из-за каждого цента, зубочистки. Я знаю, тебе больно. Ты можешь пожить у меня, а если стесняешься, то Стеф тебе тоже не откажет, – он посмотрел на меня как на ребенка, стер слезы с щек и взял лицо в руки. Я и забыла, как разводились его родители, ему было всего лет 8, Бобби 5. Их мать часто оставляла у нас, отец у них был реальным мудаком, бил мать, пару раз перепало и Майклу, за то, что заступился за мать. Первое время, после развода, их отец даже от алиментов уклонялся, тогда им было не сладко. – Да… Хорошо, я хочу к тебе, к тебе ближе, – на самом деле мне тогда хотелось быть только рядом с ним, только он сейчас понимал меня. – Слушай, твоя мама с ума сходит, приеду, позвоню и поговорю с ней, ты не против? -– Хорошо. – Так, а теперь погнали. – он усадил меня на мотоцикл, и мы помчались. Я прижалась к нему, он казался таким горячим, как батарея. Это была не первая поездка с ним на мотоцикле, но почему-то самая запоминающаяся. Тогда я впервые увидела пустоту города, он будто чувствовал мою боль, и, пока мы ехали, я не увидела ни одного человека. Будто сейчас есть я, Майкл и этот город. Мы трое были посвящены в эту безграничную боль и обиду. Зайдя в его дом, я увидела маму, она встала, протянула ко мне руки со словами «Милая, мне так жаль», я лишь закричала на неё: – Убери свои чертовы руки! Хватит! Хватит играть на публику! Было бы жаль сказала раньше! – успев лишь разуться и отбиться от непрошенных объятий, я помчалась на второй этаж, в комнату Майкла. Я лежала на его кровати и плакала, плакала и плакала. Снизу были слышны голоса моей мамы, Майкла и миссис Тернер. – Я не думала, что так получится, правда, я лишь хотела, как лучше, – она горько плакала. – Послушай, Лора, она подросток, такое бывает. Она чувствует всё острее. Это пройдет, она умная девочка. – Миссис О’Нил, она не захочет пойти домой сама, а тащить её как собачонку какую-то я не стану, разрешите ей остаться у нас. Я поговорю с ней, обещаю. Завтра она уже будет дома. По крайней мере, придет по своей воле. – Я не знаю, Терра…Это уж слишком… – Всё нормально, возможно, ты сама хочешь у нас остаться? – у Майкла была безгранично добрая мама. – Нет-нет, я… нам надо домой…– она вдруг замолчала, и, тяжело выдохнув, сказала, – Майкл, я только прошу без глупостей, я тебе доверяю самое дорогое, что есть у меня. – Хорошо, Миссис О’Нил. Мама какое-то время ещё была внизу, Майкл же сразу направился на верх. – Эй, Несквик. Можно? – он выглядывал из-за двери, а я лежала на его кровати и выла, как как белуга. – Да… только ты…это же твоя комната… да, проходи… – сказала я, подтирая смесь соплей, слез и волос, он подошел к кровати, сел возле меня протягивая руки для объятий. – Можно? – я лишь кивнула, боги как мне было перед ним за это стыдно, всю футболку обмазала своей сопле-слёзной жижей. – Послушай, всё будет хорошо, я рядом. Хочешь, я позвоню Стеф? – его уверенный хриплый голос стал мягким, он прижимал к себе так крепко, будто я сейчас исчезну. – Нет, я хочу побыть с тобой. Не говори ей про это. – Конечно, как скажешь, котёнок, – я подняла голову и посмотрела снизу вверх. Он приподнял краешки губ. А потом чмокнул в лоб. – Котёнок?! Фу, слащаво как. Несквик было лучше, пусть и глупее. – Тебе прям не угодишь. Сперва наплакала мне тут ручей, хоть лодку надувную доставай, теперь ей обращение не нравится, – возникло неловкое молчание, потому что вроде было и смешно, очень-очень грустно. - Хочешь поговорить? Кстати, в какой комнате ты хочешь ночевать? – он был слега растерян, даже встревожен. - Я не хочу говорить, пока, – честное слово, я не осознавала, что творю! – Я хочу ночевать здесь, с тобой. – надо было видеть лицо Майкла. – Эм… Кхм… Так, давай лучше я лягу в гостиной. Не лучшая идея ночевать вместе, нас как минимум неправильно поймут. – Пожалуйста…- я вновь уперлась лицом в его грудь. Он тяжело вздохнул и не долго помолчал. – Ну, слушай, я не знаю… как-то это… не знаю…Давай я хотя бы на полу лягу. – я отрицательно помотала головой. – Хорошо. Но переоденься хоть. Он дал свои вещи, пока я отогревалась в душе, Майкл успел прибрать немного в комнате и принести какао. – Будешь? А что я спрашиваю, конечно, будешь. Когда ты отказывалась от маминого какао. Слушай, а тебе идет. Может, я тебе буду вещи свои отдавать, ты всё равно носишь парашютную одежду, – я немного рассмеялась – (полушепотом) Ничего она не парашютная. – Что ты там бухтишь? – Говорю, это называется овер сайз, – он манерно сложил руку и играя пальцами сказал – Ой, ну да, ну да, прости, я вчера просто не успел дочитать вог…вон, в туалете лежит…. Ах…Ой, не смотри на мои пальцы! Я забыл убрать кутиииииикулу…– я рассмеялась. Он всегда знал время шуткам, время быть ласковым, время бить морды всяким придуркам. Когда пришла пора ложиться спать, он снова переспросил не хочу ли я, чтобы он ушел ночевать в другую комнату или на пол, получив отрицательный ответ, он смиренно лег рядом, повернувшись спиной к спине. – (шепотом)Майкл? – М? – (шепотом) Обними меня. – Что? – Обними меня! – Так, это будет уже слишком. – Плевать, я хочу, чтобы ты меня обнял. Он повернулся и обнял меня, сначала я прижалась спиной к его прессу, а потом и вовсе, повернулась и обняла его в ответ. Он так приятно пах. Какой-то горько-сладкий запах. У меня снова потекли слезы. – Ну ты и наглая, ещё бы ногу закинула или к губам присосалась. – Нет, это будет слишком подозрительно. - Он почувствовал, как я туго вздохнула и прижался ещё сильнее. – (шепотом) Я рядом. Слышишь? Сейчас тебе обидно, но позже ты поймешь и простишь их. Я рядом, я всегда буду рядом... Потом я заболела, с мамой, естественно тоже помирилась, хотя осадочек всё ещё гложет немного, а Майкл ещё не раз ругал меня за то, что я не пришла сразу к нему. Я не могла пойти туда, потому что меня бы сразу нашли, это первое место, куда я бегу, поджав хвост от перепавших неприятностей. Мне нужно было хотя бы немного побыть одной. Сделав круг по городу, Майкл подвез меня до дома и проводил до порога, мы обнялись, он чмокнул меня в макушку, и я зашла во внутрь дома. Стефани не раз отмечала чудаковатость наших с Майклом взаимоотношений.