Флешбэк 2023 г.

Флешбэк 2023 год. Тяжёлый график съёмок, безжалостное давление продюсерской компании и внезапно обрушившаяся слава давили на Афру и Мерта, словно гигантская бетонная плита, погребая под собой их хрупкое личное пространство. Их отношения, их смех, их взгляды- всё стало инструментом продвижения, тщательно спланированной частью пиар-стратегии. Казалось, их собственная жизнь перестала принадлежать им, превратившись в объект пристального, неусыпного наблюдения, рассматриваемый под микроскопом миллионов глаз. Они отчаянно пытались удержать равновесие, цепляясь за остатки своей реальности, но однажды накал эмоций превысил допустимый градус, и произошёл взрыв. Мерт гасил свою боль в густой, обволакивающей темноте баров, заливая её обжигающим алкоголем. Всё, чего он жаждал,- это забвение, возможность вычеркнуть из памяти слова Афры, которые эхом отзывались в его сознании, не давая покоя. Даже терпкий, обжигающий виски, не мог заглушить этот внутренний крик. - Мерт, я так больше не могу! её голос, обычно мелодичный, теперь дрожал от изнеможения. - Я устала! Я устала играть роль двадцать четыре на семь, словно мы находимся в каком-то реалити-шоу. Я устала быть под прицелом камер, куда бы мы ни вышли. Я устала от этих проклятий, которые сыпятся на нас! эмоции захлёстывали её, и голос срывался на надрывный крик, полный отчаяния. - К чему ты ведёшь, Афра? Чего ты хочешь? он старался сдерживаться, но его тон повышался, отражая её боль и собственное бессилие. - Я хочу тишины, просто тишины… её шёпот был наполнен болью. - У нас не получается… её глаза наполнились слезами, которые, словно жемчужины, скатывались по щекам, оставляя влажные дорожки. Она подошла к нему и её рука, невесомая, почти неощутимая, коснулась его щеки. Он положил свою руку поверх её, прижимая её ладонь к своим губам, словно пытаясь впитать в себя её тепло, её боль, её отчаяние. - У нас всё получится, если мы не сдадимся,- прошептал он в ответ, и в его голосе звучала надежда, хрупкая. Он смотрел ей в глаза и видел, как в их глубине смешиваются слёзы и боль, как отражается в них вся тяжесть их положения. - Я уже сдалась… еле слышно произнесла она, и каждое слово было как удар ножом. - Мне очень тяжело, правда… слёзы брызнули из глаз, словно прорвав плотину эмоций. Мерт взял её руки в свои, оставляя на них нежные, полные невысказанной любви поцелуи. Он вдыхал её аромат, словно пытался запомнить его навсегда, словно это был последний шанс сохранить её образ в своей памяти. - Я тебя услышал… Пусть тебе не будет тяжело… его голос был хриплым от сдерживаемых чувств. Он оставил последний поцелуй на её ладони, и его горячая слеза, словно раскалённое железо, обожгла её нежную кожу, оставляя след, который, казалось, будет гореть вечно. И дальше месяц, словно превратился в один бесконечный день. День, где они старались не пересекаться взглядами на площадке, где каждый уходил в свой караван, спасаясь от невыносимой близости, где порой из-за съёмок на разных локациях они не виделись несколько дней. Казалось, вся их жизнь изменилась, стала чёрно-белой, лишённой красок и радости. Неизменной оставалась лишь их любовь, тихая, глубокая, как океан, скрытая под толщей боли и отчаяния. Они продолжали искать друг друга взглядами, чувствовать друг друга даже на разных этажах огромного особняка, а когда приближались в совместных сценах, сердце колотилось с такой бешенной силой, что казалось вырвется из груди. *** Мерт ехал на съёмки и даже движение машины казалось слишком громким, напоминая о вчерашнем вечере в баре. Телефон настойчиво вибрировал и он нехотя бросил взгляд на экран. Его брови нахмурились от входящего сообщения. Мирай: "Репортаж бомба, Онур доволен!" В памяти всплывает, как репортёр ждал его у двери квартиры, когда они большой компанией приехали после бара. Мерт понял о какой бомбе идёт речь, когда включил видео из нарезанных слайдов, которое абсолютно безапелляционно демонстрирует, как девушка заходит в его квартиру. - Бляяять! прошипел он и со злостью бросил телефон на сидение. В этот момент его не волновало ничего, кроме Афры, которая наверняка уже это увидела. - Нет, она же не поверит в эту чушь! Она прекрасно знает, как делаются репортажи,- он успокаивал сам себя. Весь день съёмки проходили в разных локациях и только вечером Афра приехала в особняк. Когда они встретились глазами перед совместной сценой, её прожигающий взгляд вызывал большие сомнения, что она знает, как фабрикуются репортажи. Но чтобы не происходило между ними, они были настоящими профессионалами и когда включались камеры, не существовало ничего кроме роли и блестящей игры, которая поглощала их целиком, заставляя забыть о реальности. Когда съёмки завершились, Мерт с нетерпением ждал, чтобы команда вышла из комнаты, пока Афра не успела ускользнуть. Возле двери была суматоха: осветители и операторы выносили аппаратуру, и единственное место куда можно было скрыться от пристального взгляда Мерта- была ванна. Афру захлёстывали эмоции, она захлопнула дверь и открыла воду, опустив руки под холодную струю. - Мы можем поговорить? послышался голос Мерта за спиной, тихий, но проникающий сквозь шум воды. - Нам не о чем говорить,- она прикрыла глаза, пытаясь сдержать боль и гнев. - Афо, всё было не так. Мы были с Ясиром, Али и их командой по проекту. Потом все вместе пошли ко мне и через час все разошлись.Это был просто вечер друзей. - Мне то что? Зачем ты мне объясняешь? она приложила холодные руки к шее, пытаясь вернуть себе контроль и старалась выглядеть максимально безразлично. - Афо, ты что не знаешь, когда и зачем заказываются репортажи? Ты же знаешь, как это всё делается. - Мерт, послушай,- она сжимала шею мокрыми руками и прикрыла глаза. - Ты можешь делать всё, что хочешь и не оправдываться передо мной. - Всё что хочу? его голос стал глубже, в нём звучала боль, смешанная с отчаянием. - Абсолютно! выдохнула она, и в этом слове была вся её усталость, вся её боль. - Хорошо,- спокойно ответил он, но в этой спокойствии таилась буря. Неожиданно он взял её за руку, развернул к себе, и впился губами в её губы. Это был не просто поцелуй, это был взрыв накопившихся чувств, крик души. Он целовал её так, что у неё подкашивались ноги, словно вся сила покидала её тело. В этом поцелуе была вся их боль, невысказанные чувства, невыносимая тоска друг по другу, и отчаянное желание вернуться в то время, когда их любовь была единственным убежищем. Его губы были горячими, словно огонь, обжигающий её, но в то же время они приносили облегчение, словно спасение после шторма. Она ответила на его поцелуй, отдаваясь ему полностью, забывая обо всём, кроме этого момента, этого отчаянного, страстного объятия, которое было одновременно и прощанием, и надеждой. Когда они наконец отстранились друг от друга, оба тяжело дышали. Афра смотрела на него, и в её глазах больше не было холода, только бездонная печаль и нежность. - Прости меня... прошептал он, его голос был хриплым от эмоций. Он взял её руки в свои, его пальцы крепко, но бережно обхватили её. - Я не хотел причинять тебе боль. Я очень тебя люблю и никогда от нас не откажусь. Когда тебе станет нечем дышать- скажи, когда захочешь сдаться- не молчи и я вывезу за двоих. Пока твоё сердце любит, а глаза горят- больше не отпускай мою руку, а всё остальное я сделаю сам. Он говорил это с такой искренностью, что каждое слово проникало в самое сердце Афры, словно бальзам на израненную душу. Он видел её боль, её усталость, её страх, и в его глазах отражалось его собственное отчаяние. Но вместе с тем, в них горел огонь решимости, обещание защитить их хрупкое счастье от всего мира. Они стояли, прижавшись лбами друг к другу, словно два корабля, нашедшие друг друга в бушующем море. Он нежно гладил её лицо, его пальцы скользили по её щекам, стирая невидимые слезы. Она сжимала его руку, переплетая их пальцы так крепко, словно боялась, что этот момент ускользнёт. В этом простом жесте было столько доверия, столько надежды. - Прости меня,- прошептала она, её голос дрожал от переполнявших её чувств. - Прости, что сдалась. Я очень тебя люблю,- прошептала она. В её словах была вся её боль, вся её слабость, но и вся её сила. Она признавала свою ошибку, но в то же время подтверждала свою любовь, которая была сильнее всех испытаний. - Мы со всем справимся,- ответил он, его голос стал твёрже, наполненный решимостью. - Мы научимся. Мы спрячем свою любовь ото всех и никого сюда больше не пустим. Обещаю. Это было не просто обещание, это была клятва. Клятва защитить их любовь и их мир. - Как же я по тебе соскучился,- выдохнул Мерт, прижимая Афру к себе. - Посмотри на меня,- он приподнял её подбородок, его пальцы нежно коснулись её кожи, заставляя её поднять взгляд. Он смотрел в её глаза, и в этом взгляде было всё: и боль, и нежность, и безграничная любовь. - Ты же знаешь, что ты единственная женщина в мире, на которую я смотрю? И мне никто кроме тебя не нужен. Не имеет никакого значения вместе мы были или нет. В моём сердце и моих мыслях только ты. - Знаю,- улыбнулась она. В её глазах, наполненных слезами, было облегчение и надежда, они говорили громче тысячи слов. - И ты моя,- прошептал он, его голос дрожал от переполнявших его чувств. Он снова прижал её к себе, вдыхая аромат её волос, словно пытаясь навсегда запечатлеть его в своей памяти. - Моя Афито. Моя единственная. Они стояли так, обнявшись, посреди суеты съемочной площадки, которая казалась теперь далекой и нереальной. В этот момент существовали только они двое, их любовь, их клятва. Мир вокруг мог рушиться, продюсеры могли давить, камеры могли следить, но их связь, их внутренний мир, был неприступной крепостью. - Мы справимся,- повторил Мерт, его голос стал тверже, наполненный новой силой. Афра кивнула, прижимаясь к его груди. Она чувствовала биение его сердца, такое же сильное и страстное, как и её собственное. Она знала, что не одна. У неё был он, её Мерт, её якорь в этом бушующем море славы и испытаний. - Я люблю тебя,- прошептала она, её голос был едва слышен, но в нем звучала вся глубина её чувств. - И я тебя люблю,- ответил он, его губы коснулись её волос. - Больше всего на свете. Больше они никогда не нарушали данное друг другу обещание, чтобы не происходило вокруг- они не отпускали руку друг друга. Их любовь, закаленная болью и отчаянием, стала ещё крепче, ещё ярче, словно алмаз, ограненный под давлением. И этот алмаз они будут беречь от всего мира.