Часть 1

Снова пробки, черт! Настроение ни к черту, злость бурлит у меня в крови. Мне до сих пор хочется взять того инвестора и разбить его голову об стенку. Как можно отказаться от такого контракта? Медленные вдохи и выдохи не помогали, а делали только хуже. Как тут можно успокоиться, когда контракт на несколько миллионов сгорел из-за того, что я ему не понравилась! Чертов сексист! Тому инвестору было на вид около пятидесяти, он был как сморщенный виноград, хорошего вина с него не получится уж точно. Только зря время потратим. Когда его сын был во главе, было намного легче, но тот, видите ли, захотел жениться! Какая чушь! Мой взгляд упал на правую руку, которую я держала на руле: в свете вечерних фонарей очень красиво заблестело мое обручальное кольцо с большим алмазом. Я иронично усмехнулась, ведь тоже в браке. Я пусть и вышла замуж, но бизнес не упустила и все так же держу под контролем! Алекс, наверное, рассмеется, когда услышит, что мне не понравился тот факт, что сын главного инвестора женился, или наоборот… Но не суть. Машина впереди меня тронулась, и я обрадовалась, хотела уже выжать газ в пол и скорее оказаться дома в любимых объятиях. Я только надавила на газ, как тут же пришлось резко тормозить. Зря обрадовалась: я продвинулась только на одну машину вперед. Черт, я здесь стою уже… Я посмотрела на часы и охнула от шока. — Алекс меня убьет… я ведь должна была быть дома уже как час! Странно, но почему он не позвонил… Я покосилась на телефон на соседнем сидении, который лежал экраном вниз, и меня осенило. Он не звонил, точнее, я не слышала, потому что телефон на беззвучном! Я всегда выключаю звук на время переговоров. И всегда забываю включить его обратно. Легкая дрожь пробрала меня, я выдохнула и медленно взяла телефон. ≪17 пропущенных звонков от абонента «Наглая задница»≫ «Каттен, ты где?» «Ты еще на совещании? Набери меня, как закончишь» «Агата, ты где пропала?» «Я волнуюсь, возьми трубку или хотя бы прочитай сообщения» «Я зол. Красная черта, Агата.» Черт. Я нервно закусила нижнюю губу и быстро отправила ему ответ. С этим инвестором я совсем забыла, что Алекс ждет моего сообщения или звонка. Он знал, как для меня важны эти переговоры, и пытался меня успокоить все время. А сейчас я уже час не беру от него трубку и не пишу. Его ответ прилетел почти мгновенно. «Тебя ждет наказание.» Я смотрела на экран телефона и не знала, что ответить: его наказания всегда были… грубые. Я, конечно, понимаю, что и я виновата, но это не значит, что я специально. В ушах застучал пульс, температура в салоне резко поднялась, и мне стало невыносимо жарко и дурно. Я открыла на максимум окно, хоть и погода не летняя. Середина зимы. Я сижу в одном деловом костюме, даже не накинув пальто. Не вижу смысла, если честно. Дорога домой прошла как в тумане. Если кто-то спросит, за сколько я доехала и как, то я не смогу ответить. Я не помнила этого, ехала на автомате и волновалась теперь уже из-за Александра. Злость на того старого инвестора как рукой сняло. Я открыла дверь дома и медленно вошла в темноту. Черт, он ведь знает, что я боюсь темноты. Паника тут же накрыла меня с головой, дыхание ускорилось. Я принялась искать по карманам телефон для того, чтобы включить фонарик, но не нашла. Наверное, забыла в машине. Нервно сглотнув, я вгляделась в темный коридор. Мурашки пробежали по телу. Выключатель для прихожей у нас находился возле лестницы на второй этаж. Кто проектировал этот чертов дом? Стоило мне сделать шаг, свет резко зажегся; я вскрикнула от страха и вжалась в дверь. Он холодного металла двери меня передёрнуло и тело покрылось мурашками. Возле лестницы стоял Алекс, сложив руки на груди. Он выглядел злым. Я нервно сглотнула. — Алекс, прости, пожалуйста! Я забыла включить звук после совещания! — я посмотрела на него с мольбой в глазах. — Жду в спальне, — холодно бросил он, развернулся и ушел на второй этаж. Быстро разувшись, я пошла следом за ним. Выдохнув перед дверью, я открыла ее. В комнате был полумрак. Спасибо хоть на этом. Я осторожно прошла внутрь и остановилась перед кроватью, на которой лежала плетка. Серьезно? — Вполне серьезно, — я вздрогнула и обернулась. — Ты сама заслужила это. — Алекс, пожалуйста, может, не нужно? — я пыталась унять дрожь в голосе от страха. Я была не против экспериментов, но это слишком резкий переход. — Будешь знать, как игнорировать мои сообщения и звонки, — он оторвался от стены и медленно направился ко мне. Я замерла в ожидании, боясь дышать. Алекс обошел меня и встал за моей спиной. От его прикосновения к плечу я вздрогнула и почувствовала горячий выдох на своей шее. — Не бойся, лилла каттен, — он развернул меня и осторожно поцеловал, словно показывая, что мне нечего бояться. Я немного расслабилась и так же нежно ответила ему. Его губы сминали мои, я немного приоткрыла их, и он тут же ворвался языком в мой рот. Его руки принялись расстегивать пуговицы на моей рубашке, не разрывая поцелуя. Он медленно стянул с меня рубашку, перешел поцелуями на подбородок. Я немного запрокинула голову, и Алекс тут же понял намек и принялся целовать мою шею. Я тихо застонала от удовольствия. Он положил руку на мою спину, и я немного откинулась, открывая доступ к шее. Он тихо выдохнул и укусил меня за чувствительную кожу. Секунда, и он уже сидит на кровати, а я стою, возвышаясь над ним. Его руки принялись стягивать чертовски неудобную, но красивую юбку. Я осталась в одном белье, пока он был полностью одетый. Я села на его колени, расставив ноги по бокам от его бедер, надавила ему на плечо, заставляя лечь. Он успел схватить меня за руку и потянул за собой. Перекинув волосы на один бок, я поцеловала несносного брюнета, расстегивая ему рубашку. Почему здесь так много пуговиц? Алекс явно почувствовал мое раздражение, усмехнулся и помог расстегнуть ее. В каком-то тумане он откинул ее назад вместе с моим лифчиком. Меня же он посадил на кровать спиной к своей груди, взял мои руки в одну свою и отвел их назад. Достав откуда-то веревку, он принялся связывать мои руки, сильно натягивая веревку, чтобы я не вырвалась. Я прогнулась в спине, чтобы помочь ему. Из головы напрочь вылетело, что мышцы нужно напрягать, когда связывают, а не расслаблять. Я вздрогнула от неожиданности, когда его горячая рука схватила мой сосок, с силой сжав его, а потом проделала то же со вторым. Губы же нежно целовали мою шею, и мне становилось дурно от этого контраста грубости на груди и нежности на шее. Резко подхватив меня под колени, он понес меня куда-то. — Зачем нам стол? — недоумевая, спросила я, мои руки ведь за спиной… — Чтобы наказать тебя за пропущенные звонки, — ответил он, поставив меня на землю ногами. Он надавил мне на спину, отводя поясницу назад, и вот я уже лежу на столе плечами. Не способна даже вздохнуть слишком глубоко. Я почувствовала, как по бедрам заскользили трусики, которые были наверняка мокрые. Я вскрикнула от неожиданности, что-то жестко ударило меня по ягодице. И это не рука Александра. Я услышала свистящий звук, рассекающий воздух. Второй удар посильнее предыдущего пришелся на вторую ягодицу. — Алекс, больно! — не выдержала я. — Терпи, милая лилла каттен, — низким голосом ответил он. Я представляю, какой у него открылся вид на меня в такой позе… Клитор уже изнывал, желая его нежных касаний. Снова этот звук и еще один удар. От ягодицы по всему телу разлилась боль, как будто миллион иголок решили вонзиться в меня, но странное наслаждение ничуть ей не уступало. Алекс нанес еще несколько ударов, и мне казалось, что я уже не выдержу, на глазах появились слезы от боли. Нежное касание вдруг огладило ягодицу, успокаивая горящую кожу. Второй рукой он коснулся моего соска — я застонала и откинула голову назад. Россыпь поцелуев появилась на моих плечах и шее, заставляя прогнуться от неожиданной нежности. Он касался меня везде, только не там, где так нужно. — Алекс, прошу! — взмолилась я. В ответ услышала только довольное хмыканье, и он резко отстранился от меня. Я выдохнула от разочарования, и холод резко окатил меня с ног до головы. Тело покрылось мурашками. Его горячее тело было в разы приятнее. Я услышала шуршание джинс, которые он, видимо, скинул с себя. Одна его рука оказалась на бедре, вторая сжимала грудь, приятно лаская сосок. Я потерлась клитором об его член. В комнате стало чертовски жарко, дыхание давным-давно сбилось не только у меня. Я почувствовала его член, который он направил в меня. Я только хотела сказать слово, но подавилась криком: он резко вошел в меня на всю длину. Не давая привыкнуть мне к его размеру, он сразу принялся двигаться. Резко, грубо, быстро. Воздуха катастрофически не хватало. Его рука принялась играть с моим клитором, нежно водя по нему пальцами. Я застонала, прикусив губу. Я сойду с ним с ума. Я не чувствовала рук, не падала только потому, что он держал меня. Его грубость граничила с болью, ягодицы все еще напоминали о себе, когда его бедра встречались с моими. Волны наслаждения разливались по моему телу, я была на пределе. Он еще никогда так грубо не имел меня, но это было одновременно и приятно. Кончики пальцев покалывали, мурашки бегали по всему телу. Я стонала, уже не различая наши голоса. Неожиданно я почувствовала удар по ягодице, уже от ладони. Пока одна нежно издевалась над клитором, вторая грубо била меня. Дыхание, казалось, совсем сбилось, в глазах темнело, воздуха не хватало. Мое тело начало трястись в предвкушении оргазма. Его движения ускорились. Он щелкнул меня по клитору, и мир перестал существовать. Я закричала от наслаждения. В глазах плясали разноцветные огоньки, по телу разливалась приятная волна удовольствия. Ноги подкосились, но я не упала: рука Алекса держала меня. Он был на грани тоже. Его рука грубо сжала мою ягодицу, он вышел из меня чуть ли не полностью и потом резко толкнулся обратно. Мой крик утонул в его громком стоне полного наслаждения и долгожданного экстаза. Я прикусила губу. Перед глазами все еще плясали разноцветные пятна. В рту появился неожиданный вкус метала: видимо, я слишком сильно закусила губу. Он вышел из меня, и по внутренней стороне бедра что-то медленно потекло вниз. Я выдохнула. Мое тело все еще подрагивало, колени подкосились, но я не упала. Нежное касание Алекса к моим рукам заставило табун мурашек пробежаться по коже. Он принялся развязывать веревку. Я вздохнула полной грудью, как только он полностью освободил меня. Руки покалывали, все еще продолжая лежать на спине без сил. Алекс взял меня за плечи и поднял, прижав мое бессильное тело к своему. Я закачала головой и сделала шаг вперёд, чуть не упав. Перед глазами все еще было темно, тело дрожало. Алекс схватил меня за талию, прижав к себе, нежно прошептал в ухо хриплым голосом: — Дай себе время, вечно ты спешишь куда-то, — в ответ на его слова я просто откинула голову назад на его плечо, застонав. Боль вдруг обрушилась на мое тело неожиданной волной. Болело все: низ живота от его резких движений, ягодицы от этой плетки, руки от веревки, горло от крика. Большой неожиданностью стало, когда вниз по моей ягодице пробежала капля. Я замерла, не понимая, что это может быть. Дрожащей рукой я коснулась ягодицы и поднесла пальцы к своему лицу. Через секунду мне стало еще хуже. Кровь. Это была кровь. Глаза сами собой закрылись. Я бессильно опустила руку, повернув голову в сторону Алекса. Холодный ветерок обдавал своими прикосновениями мой лоб. Нахмурившись, я открыла глаза. Оказывается, это он дует на мой лоб, чтобы мне стало немного легче. — Алекс… — мой шепот был на грани истерики, с болью в голосе. Он без слов аккуратно подхватил меня под колени и понес в сторону кровати. Моя голова покоилась у него на груди, даже когда мы переместились на кровать. — Нет, нет… Не нужно, — я закрутила головой, догадываясь, зачем мы перешли на кровать, меня начала накрывать паника, тело дрожало уже от страха, и снова не хватало дыхания. Я не выдержу еще один раунд, пусть он и сможет. — Чшш, тише, каттен, все хорошо. Ничего не будет, — он прижал меня к себе, поглаживая рукой по плечу, пытаясь успокоить. — Дыши, медленно, — приказал он. Я судорожно вдохнула и выдохнула. Не знаю, сколько времени я провела в таком состоянии. Алекс не переставал поглаживать меня, что-то говоря, успокаивая. Если сейчас так больно, что будет утром? Эта мысль заставила меня замереть, но для начала до утра было бы неплохо дожить. Я хотела встать с кровати, но ноги не слушались, как и все тело. — Ты куда так бежишь? — тихо спросил Алекс, в его голосе проскочила нотка волнения. — Отнеси меня в ванную, пожалуйста, — тихо попросила я. Это звучало почти так же, как будто я сдаюсь. Ненавижу себя в таком состоянии, но сила покинула тело еще полчаса назад. Алекс без слов отнес меня в ванную и оставил одну, перед этим несколько раз спросив, справлюсь ли я точно сама. Должна. Кроме зеркала над раковиной, у нас еще было зеркало в полный рост; выглядело оно в ванной эффектно, и я принялась рассматривать себя в нем. Волосы взлохмачены, губа с запекшейся кровью, на талии следы его рук, на моих, собственно, руках следы от веревки, наверное, останутся синяки. Я вздохнула и медленно развернулась спиной к зеркалу, на спине ничего не было, но вот ягодицы… С красными следами и одной кровавой полосой. Вот оттуда и текла кровь. Между ног были следы спермы Алекса. Нужно принять душ, но мысль о прикосновении горячей воды к коже пугала так же сильно, как и семнадцать пропущенных от него. Взяв влажные салфетки с тумбочки, я осторожно вытерла его следы. На другой полочке я обнаружила свой атласный халатик и накинула его на нагое тело. Мне вдруг стало до дрожи некомфортно быть такой. Голой. Уязвимой. Сильнее завязав пояс, я уперлась руками в раковину и опустила голову. Воспоминания о сегодняшнем вечере крутились в голове без конца. Мне не верилось во все то, что случилось. Неожиданно дверь распахнулась, и я вздрогнула, тут же посмотрев, кто вошел. Конечно же Алекс, но почему-то с виноватым лицом; я нахмурилась, не понимая, в чем дело. — Ты как себя чувствуешь? — осторожно спросил он, не подходя ближе. Что произошло, пока я была в ванной? Что он надумал? — Тебе нужна помощь или что-либо еще? — Все хорошо, Алекс, — ложь. Он это понял и нахмурился. — Зачем лжешь? Я переживаю, если что, — ох эта любимая грубость, за которой он скрывает свои волнения. — Немного следов на теле, руки ноют, ягодицы тоже, — про боль в животе упускаем. — Но ты, впрочем, и сам все видел, — добавила я. Он подошел ко мне и осторожно взял за предплечья. — Я не спрашиваю, что с твоим телом. Как ты и сказала, я сам все видел. Я спрашиваю про тебя. Тебе страшно? Больно? Что ты чувствуешь? Назови хоть что-то, прошу, — в его голосе действительно слышалась мольба. Он, кажется, понял, что переборщил. — Немного больно, но дыхание восстановилось, мне больше не страшно. Я очень устала и хочу спать. И чтобы ты лег возле меня, — добавила я тише последнюю фразу и улыбнулась. Алекс облегченно выдохнул, схватил меня на руки и понес в кровать. Мы легли близко друг к другу, моя голова расположилась на его груди, он осторожно обнимал меня. В скором времени Алекс уснул, это было заметно по его дыханию и ослабившейся хватке. Я осторожно выскользнула из его объятий и ушла на балкон, закрыв за собой дверь. Я опустилась в кресло-кокон, выдохнула и расслабилась. Я поджала колени под себя, обняв их, и начала плакать. Только так я могу справиться с этим вечером. Мне нужно выпустить пар и эмоции, но при Алексе я не хочу этого делать. Боль и воспоминания обрушились на меня новой силой. Низ живота заныл так, что хотелось скулить, холодный ветер успокаивал нежную кожу, не прикрытую задравшимся халатиком, но не мою душу. Черт, я ведь действительно испугалась вот этого связыванья и плетки. Судорожные всхлипы вырывались из меня. Меня снова всю трясло. Неожиданно меня резко подхватили с кресла и прижали к горячей груди. По аромату мяты я узнала Алекса и продолжила плакать. Он занес меня обратно в теплую спальню, сел куда-то, я осталась у него на коленях. — Агата, тебе больно? — я кивнула. — Сильно? — снова кивок. Он сильнее прижал меня к себе. — Почему ты не остановила меня, каттен? — я пожала плечами. А ведь действительно, почему? Одно мое стоп-слово, и Алекс тут же бы остановился. Я никогда не умела признавать свою слабость или что мне больно. Это было моим минусом. Только в отношениях с Александром я научилась иногда говорить про боль, и то не всегда. — А если бы я не остановился? Захотел попробовать что-то еще? Позвал бы кого-то третьим? Я тебя прошу, Агата, если тебе больно, то скажи хоть слово. Хоть как-то дай мне знать. Я ведь люблю тебя чертовски сильно. Ты и твоя безопасность у меня на первом месте. Я не хочу быть тем, из-за кого ты страдаешь. Я хочу делать тебя счастливой, пытаюсь делать. Прошу, сделай счастливым меня и говори, когда тебе больно, обидно или неприятно. Мне важно это знать. Прости, что доставил тебе столько боли, ты мой маленький храбрый котенок. — Лилла каттен, — я шмыгнула носом, исправила его. Он хрипло рассмеялся, кивая. — Моя маленькая храбрая Лилла Каттен. Я ведь люблю тебя. Ты знаешь это? — Я тебя тоже люблю, мистер невыносимая задница, — я улыбнулась. Он со смехом прижал меня сильнее к себе, нежно целуя в лоб. Потом в носик и снова в лоб. Странно, он прижимал к себе так, будто хочет забрать мою боль себе, но что еще страннее, это то, что боль уменьшилась. А его поцелуй в висок заставил мое сердце растаять. Я так и уснула у него на коленях, пока он обнимал меня. Он мое главное обезболивающе и моя сила. Только главное, чтобы он не узнал об этом, а то зазнается слишком сильно.