.

Казалось бы, все как и раньше – самый красивый из городов вокруг. Сказочный, рождественский, в это время всегда рассказывающий только про свет во тьме и предвкушение прекрасного будущего. Светящиеся бумажные звёзды в окнах. В некоторых – ханукии. Вся эта трогательная, парализующая красота на Старомаке, от которой и так всякий раз дух захватывает, как в первый, много лет назад. Народу – не протолкнуться, но захотелось сюда, а не на гораздо более камерные и не менее красивые ярмарки. По старой памяти. Щедро увитые огонечками деревья, невероятно светящаяся на фоне двух резных неоготических башен огромная ель. Счастливый многоголосый гам, верте́п с деревянными статуями в полный рост, запах каштанов и корицы с дымом – трдельники готовят. И можно ведь не только смотреть, а ещё и приобщиться – прикупить в украшенном ароматными хвойными лапами и гирляндами киоске пару тончайшей работы стеклянных игрушек – ставить ёлку не планировал, но в доме им обязательно найдется место, взять чудесного глинтвейна из огромного железного котла – на моравском вине, ну ничего себе! И ветчину, конечно – толстый ломоть срезали прямо с окорока, неторопливо вращающегося над огнем. Ноги сами повели дальше. Нечасто в центр выбирался, по правде говоря, обычно работа-дом, да и для встреч с друзьями все эти картинки из путеводителей не выбирали. Через толпу туристов и их измученных гидов с высоко поднятыми зонтиками проскочил мимо орлоя, на который невозможно не бросить взгляд. Больше полутысячи лет, а какая красота, подумать только, и ведь до сих пор работают. Тут многому за полтысячи, тем она и хороша. Налево, на узенькую улочку, после медведей над дверьми направо, в длинную арку. Дальше держаться левее. Ноги все помнят. Сто раз тут ходили, от площади до любимой чайной. Каждый шаг знаком, это как приезжать в гости к близким: каждое изменение бросается в глаза. Тут вывеску поменяли, о, а это новое заведение. А вот и она, моя хорошая. Столько часов здесь просидели. Но сегодня – не туда. Сегодня сердце звало гулять, любоваться и думать. Рыжие фонари отражались от брусчатки и от этого делалось так тепло внутри, что никакая зимняя стужа не могла туда пробраться. До Народки рукой подать. Роскошный, сиятельный, бесконечно красивый модерн. Такой особенный. Так откликающийся каждый раз. Альфонс Муха так и вовсе в свое время был чуть ли не главной причиной переехать. А все романтические увлечения словно сходили с его плакатов – то Медея, то Лоренцаччо. Даже татуировка на основании шеи – один из его эскизов броши, переданный в точности. Чарующий розово-персиковый в свете фонарей барочный фасад крошечного костела. Такой маленький, но такой торжественный. Сплав старого и нового – какая-то, пожалуй, аллегория про жизнь, но сейчас это про стекло с металлом, переходящее в роскошный, напыщенный неоренессанс. А напротив – такая дорогая сердцу Славия, приют богемы вот уже за сотню лет. Место находилось и будущим Нобелевским лауреатам, и ярчайшим звёздам хоть политического, хоть любого другого небосклона как прошлого, так и настоящего. А ещё – даже студентам, ходившим сюда за фирменным кофе с абсентом. Больше ни на что из меню денег не хватало, на свичкову разве что по большим праздникам расщедривался, но это не имело никакого значения. Зато у них были бесценные разговоры и ощущение, что все получится. Получилось. И только сейчас, пройдя по мосту и свернув на любимый – и практически пустой в это время суток, да и года остров, – удалось понять, что именно. Все эти трепещущие разноцветные полоски огней на неспокойной воде – его. Все эти круглые фонари. Ветвистые решетки набережных. Ободки мостов. Самый величественный на свете собор, чей гордый абрис виднелся за лёгким туманом. Дома он чувствовал себя далеко не первый год. А вот так, чтобы ощущать себя полноправной частью всей этой красоты – первый. Потому что ещё в прошлое Рождество было иначе. Не вчера так стало. Не неделю назад. И даже с гражданством не совпало – ему уже три года скоро. Просто уже какое-то время жил с этим и даже не замечал его. А тут обнаружил. Своё. Родное. Надо будет ещё по местам светлой юности погулять, но не сегодня. Сегодня пора к коту и пледу, разве что надо по дороге перехватить горячего – яблочный сок со специями, а то руки зябнут.